София Булатова – Бывшие. Ты (не) забыл о сыне (страница 37)
– Я могу чем-то помочь?
– Нет. Просто дай знать, если Анна появится у тебя, – произносит и кладёт трубку.
Громко сглатываю.
Как она дойдёт сама, если я живу у чёрта на рогах за несколько сотен километров?
– Анатолий Николаевич, стойте! – своим криком пугаю даже саму себя.
Перунов плавно останавливается на обочине и смотрит на меня вопросительным взглядом.
– Анна пропала. Таранов сказал, что она пошла за мной.
– Я правильно понимаю, что мы сейчас разворачиваемся, нарушаем все скоростные режимы и гоним обратно?
Едва заметно улыбаюсь в ответ.
– Понял, – Анатолий Николаевич без лишних вопросов разворачивается и на всех скоростях мчит обратно.
До особняка долетаем раза в три быстрее. Я даже и представить не могла, что спокойный на вид Перунов способен так агрессивно вести себя на дороге.
– Анатолий Николаевич, посмотрите, пожалуйста, за Димкой, – указываю на спящего в детском кресле сына.
– Отнесу его в вашу комнату и почитаю книжку, – с широкой улыбкой на лице отвечает мужчина.
Вылетаю из автомобиля и со всех ног бегу в сторону особняка.
На мгновение останавливаюсь.
Что-то я сомневаюсь, что пятилетний ребёнок мог покинуть территорию особняка и остаться незамеченным. Звучит как какая-то фантастика, чем реальность. Я больше поверю в то, что она где-то спряталась, а распрекрасная охрана Таранова не может её найти.
Не знаю почему, но само сердце ведёт меня в сторону карпового пруда.
Рассматривая всё на своём пути, медленным шагом иду по вымощенной плиткой тропинке, ведущей к пруду.
Будет звучать максимально странно, но что-то особенное связывает меня с этим прудом.
Ведь ещё утром Таранов обнимал меня со спины и учил забрасывать удочку. Как бы мне хотелось, чтобы это была наша не последняя семейная рыбалка, но, увы, история не имеет сослагательного наклонения.
Таранов пошёл по простому пути и предпочёл выгнать меня из дома, а не поговорить и разобраться в произошедшем…
– Мама… – тонкий голосок Анны, доносящийся со стороны малинового куста, касается моего слуха.
Срываюсь с места и со всех ног беру в сторону источника звука.
Раздвигаю ветки колючей малины и вижу зарёванную Анну прямо посередине куста.
– Аня, родная! Ты как сюда забралась?
Осматриваю огромный колючий куст малины. Залезть в самую середину – надо постараться. Тут такие дебри.
– Я собрала вещи, хотела к тебе пойти. Папа говорил, что с пустыми руками в гости не ходят, поэтому я решила малины нарвать. Полезла за большой ягодкой, – указывает на малину в самом центре куста. – Ягодку не достала… Попыталась назад, но никак. Колючки всюду…
– Ты только не волнуйся, я сейчас тебе вытащу.
– Спасибо… – поднимает на меня заплаканные глаза.
Размеры куста, честно сказать, поражает воображение. Неудивительно, что, попав в западню, пятилетняя девочка не смогла выбраться самостоятельно.
Скидываю ветровочку и, обмотав ладонь, начинаю аккуратно загибать шипастые ветки малины на землю и прокладывать путь.
Изодрав все руки в кровь и засадив кучу заноз, всё-таки пробиваюсь к центру и вывожу заплаканную девчушку из западни.
– Прости… – произносит виноватым голосом и опускает заплаканные глаза вниз.
Присаживаюсь на колени перед ребёнком и чувственно обнимаю. Пока мы ехали обратно, я успела нафантазировать себе такое, что волосы сами собой встают дыбом. Но, слава богу, всё обошлось.
– Всё хорошо, маленькая моя, – покрепче прижимаю к себе девочку и целую в макушку.
– А можно я с тобой жить буду? – слегка подрагивающим от слёз голосом медленно проговаривает Аня.
Чувствую, как за грудью подло покалывает. Я не знаю, что и сказать. Своим ответом боюсь сделать девочке больно…
– Родная моя, папа тебя очень любит и не сможет без тебя. Ему будет тоскливо.
– Оставайся с нами жить навсегда… – поднимает на меня заплаканные глаза.
– Анечка, ты уже взрослая и должна понимать, что в жизни так не бывает. Твой папа должен сам решить, с кем ему связать свою жизнь, – на выдохе произношу я и с болью прикусываю губу с внутренней стороны.
Таранов четыре года уже решил, когда сделал мне предложение, но коварная судьба распорядилась иначе и стёрла из его памяти и малейшее упоминание обо мне.
– Понимаю… – совсем как взрослая протягивает в ответ. – Побудь со мной немножко.
Анна устраивается на берегу пруда, а я сажусь рядом и легонько приобнимаю её.
– Я не хочу называть Марию мамой. Она плохая, – произносит Аня и указывает на синяк на своей правой руке. – Она сделала мне крапивку.
Смотрю на усеянную синяками руку девочки и глазам своим поверить не могу. Я-то думала, это она ударилась, когда самостоятельно выбраться пыталась, оказывается, нет. Прощальный подарок от несостоявшейся мачехи.
– Я уже говорила и скажу снова. Мамой ты должна называть только того человека, к которому испытываешь самые искренние чувства. Никто не вправе заставлять тебя против твоей воли.
– Правда? Только того, к кому испытываю самые-самые искренние чувства, – поднимает на меня зарёванные глаза, с силой обнимает меня за шею и произносит едва ли не навзрыд: – Мама, мама, не уходи от меня.
Громкий удар заставляет вздрогнуть.
Синхронно с Анной поворачиваемся в сторону источника звука и едва ли не в обморок падаем от развернувшейся перед нашими глазами картины.
Таранов лежит на газоне, а за его спиной с сумасшедшей улыбкой стоит Мария и держит в своих руках деревянную палку, испачканную кровью…
Глава 21
– Папа, – одними лишь губами произносит Анна, с глазами, полными ужаса, смотрит на меня и скорее прячется за мою спину.
Охрана особняка не медлит и тут же скручивает Марию и тыкает её носом в газон. Застёгивает наручники за спиной и уводит.
– Не бойся… Она не причинит нам вреда, – слегка подрагивающим голосом пытаюсь хоть немножко успокоить ребёнка.
– В сторону! – Таранов поднимается на ноги, отстраняет окруживших его охранников и, медленно, слегка покачиваясь из стороны в сторону, идёт к нам.
– Вера… Ялта. Яхта. Конкурс. Кольцо, – повторяет, словно заевшая пластинка. – Я всё вспомнил, Вера… – смотрит на меня слегка сверкающими глазами. – Я всё вспомнил…
– Папа, – произносит Анна, с осторожностью выглядывая у меня из-за спины.
– Я всё вспомнил… – продолжает бормотать себе под нос. – Простите меня, родные.
Обнимает дочь и целует в макушку.
Сердце, исполнив кульбит в груди, с болью ударяется об рёбра. Что всё это может значить?
– Анна хотела малины нарвать и застряла в колючках, – произношу первое, что приходит на ум.
– Хорошо, я так волновался, – обнимает дочь, но она слегка отстраняется и, развернувшись вполоборота, смотрит на меня.
– Мария заставляла называть её мамой, но я не хотела. Сопротивлялась, – указывает на синяки. – Мария сделала мне крапивку… Вера сказала, что никто не вправе заставлять меня. Вера сказала, что я должна слушать своё сердце.
Анна окончательно вырывается из рук своего отца и со всех ног несётся ко мне.
– Я хочу только Веру называть своей мамой! – едва ли не во всё горло вскрикивает девочка и крепко обнимает меня за талию.
– Я тоже хочу, чтобы ты называла Веру своей мамой… – на выдохе произносит Дмитрий и вплотную приближается к нам. – Вера, я всё вспомнил. Вспомнил, что до безумия любил тебя. Вспомнил, как замуж тебя звал. Я всё вспомнил!
Чувствую, как в ушах начинает шуметь кровь. Как в висках начинает пульсировать. Дмитрий вспомнил всё то светлое, что когда-то связывало нас…
Не позволив произнести и слова, Дмитрий перебивает меня и продолжает говорить:
– Дмитрий Дмитриевич, мой сын… У нас есть ребёнок… Прости, что на слово не поверил тебе сразу.
Каждое его слово с болью отражается в моём сердце. На протяжении долгих четырёх лет я ждала, что он вернётся, что сумеет оправдать, и мы снова будем вместе. Но сейчас, когда я смотрю в его слегка влажные глаза, слышу те самые заветные слова, которые снились мне с того самого момента, как я узнала, что у него амнезия, я не знаю, что сказать. Я в настоящем ступоре, ведь я даже и представить не могла, что такое может произойти наяву.
– Двое… – тихо срывается у меня с губ. – Сыночек и лапочка дочка.
– Мама, – после моих слов Анна только сильнее прижимается ко мне.
Дмитрий опускается на траву, потирает слегка кровоточащую рану на голове и произносит:
– Прости меня, Вера. Прости, что не предпринял ни единой попытки докопаться до истины, – Таранов пускает пальцы в свои волосы и едва ли не рвёт их. – Но ведь если судьба дала нам второй шанс, то им нельзя не воспользоваться, ведь третьего может и не быть…
Сердце с болью сжимается. Я не знаю, что меня ждёт дальше. Даже представить не могу, какой он, этот второй шанс. Но если это и в самом деле он, то я не должна упустить его. Димке нужен отец, а мне – любящий мужчина. Мужчина, которого я полюбила ещё четыре года назад…
– Мама, – пронзительный голос сына касается моего слуха.
Втроём синхронно поворачиваемся в сторону источника звука.
Димка бежит по вымощенной дорожке, улыбаясь во все свои двадцать зубов, а следом за ним кое-как успевает дворецкий.
– Дмитрий Александрович, прошу прощения. Когда я узнал, что на вас было совершено покушение, немедленно побежал к пруду. Малец в стороне стоять не согласился и увязался за мной, – слегка отдышавшись, произносит дворецкий.
– Анатолий Николаевич, спасибо, что привели моего сына, – с широкой улыбкой на лице произносит мужчина и добавляет: – Всё хорошо, вы можете быть свободны. Спасибо вам.
Дворецкий кивает и уходит.
Таранов одним ловким движением сгребает нас в кучу и крепко обнимает.
– Малышня, мне кажется, или вы хотели рыбалку? – произносит Дмитрий, скривив лицо в хитрой улыбке.
– Лыбалка! Дя! – восторженно отзывается сыночек.
– Рыбалка это здорово, – более скромно отвечает Анна.
– Тогда, малышня, скорее бегите за Анатолием Николаевичем. Скажите, что у нас сегодня рыбалка, он покажет, где лежат снасти.
Обрадовавшись неожиданной рыбалке, дети скорее убегают ловить дворецкого и оставляют нас наедине…
– Вера… – на выдохе произносит Таранов и пристально смотрит мне в глаза. – Сейчас моя голова в буквальном смысле этого слова разрывается на части. Воспоминания плотным потоком нахлынули на меня. Честно сказать, я даже и не надеялся, что такое возможно, ведь врачи в один голос утверждали, что вернуть память поможет только чудо.
– А помогло не чудо, а Мария и её гнилая палка, – ляпаю первое, что приходит на ум.
Таранов мило улыбается и нежно прикасается к моим волосам.
– Нет. Помогло именно чудо. С того самого дня, как это самое чудо поселилось в моём доме, меня не отпускала бесконечная головная боль. Видимо, давно заклякшие шестерёнки начинали только-только двигаться, – широко улыбается. – Удар, наверное, просто сыграл роль своеобразного триггера.
– Может быть…
– Вера, а ведь я и подумать не мог, что когда-то я был самым счастливым человеком на свете. То время, что мы провели вместе, было лучшим в моей жизни, – мужчина громко выдыхает. – Я никогда не прощу себя за то, что умудрился вычеркнуть из памяти самое дорогое, что только было у меня… Безумец.
Невольно погружаюсь в тот день, когда мы с Тарановым встретились первый раз. Ещё тогда я почувствовала от него особенную энергетику. Не знаю, наверное, любовь с первого взгляда случается не только в сказках, но и в реальной жизни.
Четыре года я жила с мыслью, что Дмитрий воспользовался моей женской наивностью, обесчестил и бросил. Я проклинала, ненавидела и каждый раз прикусывала себе язык. Ведь в глубине души я ни на мгновение не переставала любить этого мужчину.
Мужчину, который на сцене при многотысячной аудитории прошептал мне на ухо, что пригласит меня на свидание. Мужчину, который не побоялся и, рискуя собственной жизнью, прыгнул с причала, чтобы только спасти меня… Мужчину, чей телефон погрузился в немое молчание на долгие четыре года.
– Я считала те мгновения, проведённые рядом с тобой, лучшими лишь до одного момента, – от моих слов мужчина с болью прикусывает губу. – До того момента, пока на свет не появился наш сын… Плод нашей мимолётной любовной истории…
– Каждая история требует продолжения. Тем более, если она была прервана обстоятельствами не зависящими от нас, – произносит мужчина и, не дождавшись моего ответа, накрывает мои губы жарким поцелуем.
– А как же твоя невеста? – слова сами собой срываются с моих губ.
– Меня ничего не связывает с Марией. Как-то раз ко мне подошла завёванная Анна и сказала, что ей одиноко и что она мечтает о такой маме, как наша уборщица Мария. Я повысил её до няни и начал потихоньку присматриваться. Честно сказать, ради дочери я был готов жениться на ней, ведь кроме меня у Анны никого нет, и ради счастья дочери я готов пойти на всё, – на выдохе произносит мужчина и, слегка улыбаясь, добавляет: – Но только одну девушку Анна называла своей мамой. Девушку, которую я полюбил до беспамятства.
С болью прикусываю язык. Он слов Дмитрия слёзы сами собой начинают катиться по моим щекам.
– Сегодня вечером я приглашаю вас на ужин, Вера Викторовна Ларина, – Дмитрий наклоняется ко мне и едва различимо шепчет мне на ухо слова, которые пластинкой крутились у меня в голове все эти годы.
– Да, – робко отзываюсь я.
– Ресторан в Ялте. Именно там, где и началась наша история, – произносит мужчина и накрывает меня поцелуем.