София Булатова – Бывшие. Ты (не) забыл о сыне (страница 13)

– Спасибо, ма… – детский голосок обрывается на полуслове. – Простите, папа мне объяснил, что вы не мама…

С тех пор, как мы с сыном заселились в дом Таранова прошло около недели.

Оказалось, что дворецкий говорил правду и нисколько не преувеличивал, когда рассказывал, что Дмитрий Таранов появляется дома не чаще чем один раз в месяц.

Последний раз главу семьи я видела в тот день, когда мы только приехали. Дмитрий рассказал мне про грядущую командировку, затем сделал комплимент моему кольцу, которое сам же и подарил мне четыре года назад, и безвылазно засел в своём офисе.

– Всё хорошо, Анечка, – произношу ласковым голосом и слегка приобнимаю ребёнка.

– Папа сегодня уезжает, ты пойдёшь со мной его провожать? – едва ли не шёпотом произносит Анечка и поднимает на меня щенячьи глаза.

– Не думаю, что мне будут рады. Провожают обычно либо родственники, либо самые близкие друзья.

– Я буду рада, – надувает щёки, смотрит на меня слегка обиженным взглядом и более твёрдо добавляет: – И папа будет рад!

И папа будет рад…

В этом, если честно, я очень сильно сомневаюсь. Человек за столько лет не придумал ничего более остроумного, чем разыгрывать спектакль, а не сказать хотя бы что-то в своё оправдание… Впрочем сколько бы лет не прошло, его поступку нет прощения и оправдания.

– Не думаю, что это хорошая идея. Папа будет со своей невестой, а я буду им только мешать своим присутствием. Это некрасиво, ты же не хочешь, чтобы мы лишний раз расстраивали Марию Петровну?

При упоминании Марии, Аня хмурит брови и недовольно дует щёки.

– Она плохая… – со страхом поглядывая на входную дверь, произносит едва различимым шёпотом.

То, что Мария та ещё мерзавка, я могу сказать с уверенностью. Видимо, годы не исправили девушку, и даже в общении с ребёнком она позволяет себе лишнее.

– Нельзя так говорить про невесту отца. Если он выбрал Марию, значит, он её любит, – с болью прикусив щёку с внутренней стороны, произношу я.

Честно сказать, я до сих пор не поняла, в каких отношениях Мария состоит с Тарановым. Вместе они не ночуют, по-моему, даже практически не общаются. Мария приходит где-то в полдень, к концу нашего занятия, и молча уводит Анну.

– Она мне не нравится… – с той же боязливой интонацией в голосе произносит в ответ.

– Мы не должны осуждать выбор твоего отца. Наверное, у них любовь, – с болью произношу я.

Я понимаю, что такую, как Мария, лучше не защищать. Но мне крайне не хочется, чтобы пятилетний ребёнок забивал себе голову взаимоотношениями взрослых.

Пусть уж лучше думает, избранница отца – хороший человек.

– Не любит он её. Анатолий Николаевич говорит, что эта… Как же он говорил… Мымра отцу после аварии голову вскружила и пытается из него верёвки вить, – произносит совсем, как взрослая.

Авария… Обжигающее слово проносится в голове. Неужели жена Таранова погибла в аварии?

– Кто тебе такое сказал?

– Анатолий Николаевич, – испуганно хлопает глазами.

По всей видимости, не только мне кажется, что в семье Тарановых что-то не ладится. Дворецкий как никто другой в курсе всех дел, творящихся в доме хозяина.

– А что тебе ещё говорил Анатолий Николаевич? – произношу, а сама с силой прикусываю язык.

– А ты никому не скажешь, правда? – жалобным голоском протягивает Анечка.

Отрицательно качаю головой из стороны в сторону.

– Если бы не травма головы, он бы никогда не связался с такой дурой, – произносит шёпотом, а потом добавляет, но уже более твёрдо: – А дура это кто?

Что есть, то есть. Человек в здравом уме никогда не захочет связывать свою жизнь с такой, как Мария Щербакова.

– Дура – это такой человек… Как бы тебе объяснить, глупый, что ли. Но это плохое слово. Не надо так говорить, – мотаю указательным пальцем из стороны в сторону.

– Понятно… – протягивает в ответ и грустными глазами смотрит на портрет, висящий на стене. – Ты на маму похожа…

Анна не сводит взгляда с портрета и начинает молча плакать.

Приобнимаю ребёнка, прижимаю к груди.

– Мне не хватает мамы… Мария заставляет называть её мамой, но я не могу… – произносит едва различимо и начинает плакать навзрыд.

– Хорошая моя, – сильнее прижимаю к себе расчувствовавшегося ребёнка. – Я понимаю твои чувства… Из родных у меня только сестра…

– Можно я не буду называть Марию мамой? – произносит Анечка и смотрит на меня полными слёз глазами.

– Ты в праве сама решать. Никто не должен заставлять тебя.

Анна успокаивается и зарывается в моих волосах.

– Это так у вас занятия проходят, да? – высокомерный голос Марии доносится из-за спины.

Услышав голос мачехи, Анна вздрагивает, словно её ударяет током, и испуганно отстраняется в сторону.

– Мы уже закончили, Мария Петровна. Аня способный ребёнок и схватывает всё на лету, – произношу, повернувшись лицом к девушке, пробравшейся в комнату без стука.

Мария недовольно цокает и смотрит на часы.

– До конца занятий ещё целый час. Я тебя оштрафую, если она не покажет нормального результата на конкурсе.

Началось. Почувствовав крупицу власти, Мария всем своим видом хочет показать, что я ничтожество по сравнению с ней. Ну уж нет! Если на выпускном я стерпела, но теперь терпеть не буду!

– Во-первых, у Анны способности, она схватывает материал на лету и обгоняет программу, а во-вторых, штрафовать вы меня не в праве! Ну и в-третьих, Дмитрий Александрович вам настоятельно рекомендовал не лезть в учебный процесс! Вам всё ясно, Мария Петровна? – на удивление для самой себя отвечаю достаточно жестко.

– Ишь ты какая! Ну посмотрим! – бросает на меня хищный взгляд. – А ну пошли со мной! – небрежно дёргает Аню за руку и резко тянет на себя.

– Мама… – не своим голосом вскрикивает девочка и, вырвавшись из захвата мачехи, бросается ко мне.

– А что здесь происходит?! – услышав мужской баритон, Мария мгновенно вздрагивает и резко разворачивается в сторону настежь открытой двери.

– Пупсик, а я твою просьбу исполняю, – овечкой блеет Мария. – Вот пришла пригласить нашу учительницу с сыночком на наш семейный ужин.

– Только я просил тебя написать сообщение, а не срывать занятие своим присутствием, – строго произносит мужчина и смотрит на неё недовольным взглядом.

– А они уже закончили. Анна у нас очень способная девочка и весь материал схватывает на раз-два, – состроив из себя дурочку, произносит та.

– Какая прелесть, – Таранов подходит к дочери и берёт её на руки. – Тебе нравятся занятия с Верой?

– Нравятся. Вера хорошая. Я не хочу, чтобы она от нас уезжала после конкурса… Пап, а пусть Вера остаётся жить с нами навсегда.

– Ну, тут как получится. У Веры Викторовны своя жизнь и свои дела, – произносит мужчина и стреляет в меня взглядом.

– Как будто бы в столице не найдётся второго такого специалиста, – вставляет свои пять копеек и в своей привычной манере закатывает глаза.

– Может и не найдётся… Вера Викторовна, ждём вас сегодня за столом. Нам надо поговорить, – мужчина запинается на полуслове и слегка охрипшим голосом заканчивает фразу: – Поговорить, в каком режиме мы продолжим наше сотрудничество после конкурса дочери.

Глава 8

Вера

– Мама, длакон, – сыночек восторженно вскрикивает и дёргает меня за рукав блузки.

– Что такое, родной?

– Длакон! – Дима указывает на огромный двухъярусный торт с огромной фигуркой дракона из тёмного шоколада, который дворецкий сейчас как раз ставит на стол.

– И правда дракон…

Сегодня вечером с сыном мы всё-таки пришли на пир в честь проводов главы семейства Тарановых в долгосрочную командировку в Европу.

Честно сказать, накрытый стол удивляет обилием различных деликатесов, начиная от красной икры и заканчивая дальневосточным крабом. А изюминкой всего этого великолепия является пятикилограммовый двухъярусный торт с шоколадным драконом на верхнем ярусе.

И нет. Это никакой не корпоратив на триста человек с приглашённым ведущим, а скромная по меркам Таранова семейная посиделка. Из приглашённых только самые близкие: сам виновник торжества с дочерью, его невеста, дворецкий и с какого-то бока я с сыном.

– Мама, смотли, у него золотые монетки! Он лапами на них стоит, – сын всё никак не может унять своего интереса к фигурке дракона.

– Что он у тебя, как с голодного края сбежал? Совсем ребёнка не кормишь? – произносит Мария и недовольно закатывает глаза.

– Четырёхлетнему ребёнку сладости можно по минимуму, – отвечаю я и перевожу свой взгляд на Аню, сидевшую напротив нас рядом с Марией.

Честно сказать, сегодня вечером на Анечку без слёз не взглянешь. От той улыбки, которой сияла девочка сегодня утром на занятии, не осталось и следа. Взгляд поник, глазки слегка опухли и покраснели. Невооружённым глазом видно, что девочка провела в слезах несколько часов.

И по тому, как Анечка жмётся подальше от своей мачехи в сторону, нетрудно догадаться, что причина слёз кроется не только в отъезде отца.

Дверь банкетного зала широко открывается, и через порог перешагивает сам виновник торжества в идеально сидящем костюме и до блеска начищенных туфлях.

Сердце начинает с болью колотиться в груди, ведь именно в таком же костюме я первый раз увидела Дмитрия Таранова четыре года назад.

Сознание замирает на месте, подкидывая мне всё новые и новые кадры того рокового дня:

Он вышел на сцену, посмотрел мне в глаза своим пронзительным взглядом… Вручил кубок и едва различимо прошептал мне на ухо, что вечером приглашает меня на ужин.

Тот вечер был незабываем… Песчаный пляж, Чёрное море и Дмитрий.

– Какого чёрта ты не смотришь за своим выродком! – громкий вопль Марии выдёргивает меня из воспоминаний.

Совершенно ничего не понимаю, начинаю вертеть головой и натыкаюсь на сына, сидящего на столе возле праздничного торта с золотой монеткой, которая только недавно была частью лапы дракона, в руках.

– Мария, за языком следи! – Таранов металлическим голосом осаживает свою невесту и, широко улыбнувшись, смотрит на сына, с ног до головы измазавшегося кремом. – Бери монетку и пойдём умываться.

– Холошо, – отзывается сынок и, спрятав монету в карман, направляется не ко мне, а к своему биологическому отцу.

От происходящего дальше сердце начинает пропускать удары один за одним.

Дмитрий Александрович Таранов с широкой улыбкой на лице помогает моему сыну спуститься со стола.

– Дети шалят, и это нормально. Мы сходим умыться, – произносит Таранов и смотрит на меня пристальным взглядом, и продолжает говорить: – А Анатолий Николаевич вынесет новый торт. Точно такой же стоит в холодильнике. Мы скоро.

Дмитрий как ни в чём не бывало берёт моего сына за руку и уводит умываться.

– Вот это номер, – произносит Мария и недовольно разводит руками. – Смотрю, на тебя тоже шоколад попал, – указывает на небольшое пятно на моей белоснежной блузке.

С сыном такое первый раз. Обычно он ведёт себя максимально скромно. Наверное, любовь к монеткам затмила в детском сознании нормы этикета, которые я так старательно ему прививала.

Дети…

– Я отойду до ванны, – подняв глаза на Анечку, произношу я.

Девочка робко кивает в ответ. По глазам видно, что ей категорически не хочется оставаться со своей мачехой.

Скорее бегу в ванную комнату. Надо немного прийти в себя от случившегося и устранить следы недавнего погрома.

Я и в страшном сне представить не могла, что такое может произойти. Но больше всего меня шокировала реакция Таранова. Он не разозлился!

На его лице не было ни единого грамма раздражения. Мужчина напротив смотрел на детскую шалость с широкой улыбкой на лице.

А потом и вовсе произошло невообразимое. Таранов самостоятельно вызвался помочь моему сыну умыться… И, не спрашивая меня, увёл Диму в ванную.

Но что это может значить? Если он понимает, что Дмитрий – его сын, то почему молчит, почему не предпринимает ни единой попытки поговорить? Любит свою невесту и не хочет лишний раз тревожить её? Вероятнее всего, поэтому он и выбрал вариант с игрой в незнакомцев.

– Ты спала с Тарановым?! – прожигающий металлом голос Марии заставляет вздрогнуть, вырваться из собственных мыслей и испуганно отшагнуть в сторону.

– Вы меня напугали, – произношу первое, что приходит на ум.

– Понятно. Значит, спала. И твой Дима – его сын, верно, одноклассница? – многозначительно закатывает глаза и продолжает говорить: – Дмитрий Дмитриевич, как оригинально.

– Я не понимаю, о чём вы. Таранова я знать не знаю. Да и вас вижу, можно сказать, в первый раз, – металлической интонацией отвечаю мерзавке, позволившей засовывать свой длинный нос в моё прошлое.

– Я же тебя сразу, дуру, узнала, и как только наглости хватило заявиться в мой дом! – мерзко ухмыляется и продолжает говорить: – Можешь ему лапшу на уши вешать, но не мне. Я ещё когда первый раз твоего Димочку увидела, сразу всё поняла.

– И что? – вытягиваю бровь в вопросительном жесте. – Побежишь рассказывать? Тебе не привыкать поливать меня грязью.

– Поверь, ему это не интересно. Он о тебе забыл и больше никогда не вспомнит. Авария, черепно-мозговая травма и необратимая потеря памяти, – произносит с широкой улыбкой на пол лица.