София Брайт – Развод под ёлку. В 45 все заново (страница 5)

Скулу жжет от гневного взгляда мужа, и я слышу его драконье дыхание. Он пыхтит так, будто действительно собирается раскочегарить свои легкие до того состояния, чтобы они выпускали огонь. Но я не реагирую на него.

– Ксения, шутка затянулась. Я требую свой ужин.

– Богдаш, – поворачиваюсь к нему и продолжаю хлопать глазками, – я же сказала, это единственное блюдо на сегодня. Или ты внезапно стал плохо слышать?! Ай-ай, давай покажемся специалисту? А то ты витаешь где-то. Не слышишь, о чем мы говорим.

Боковым зрением вижу, насколько напряжена Милана и как за нашей перепалкой с раскрытыми ртами наблюдают сын и невестка.

– Баба, – спрыгивает со стула Клим и подходит ко мне. – Иглать идём, – тянет меня за платье.

– Котик, бабуля к тебе чуть позже подойдет. Ты уже наелся, наше солнышко? – беру со стола салфетку и вытираю рот внуку.

– Да, – кивает он.

– Вот и умничка! – целую его в лоб. – Поиграй, дорогой, с Ниной. Ниночка! – зову помощницу, что мгновенно вырастает в столовой.

– Да, Ксения Борисовна?

– Поиграй, пожалуйста, с Климом, пока мы ужинаем.

– С удовольствием, – улыбается женщина, берет моего внука за руку и выводит из комнаты. – А пойдем посмотрим, как там поживают рыбки!

– Идем! – радостно соглашается внучок и выходит из столовой, а я мгновенно чувствую прилив боевой энергии.

Я готова не просто вступить в схватку, но и развернуть полноценные боевые действия. Но пока я предвкушаю нашу дальнейшую битву и разговор с сыном и его женой. Мне хочется верить, что они не были замешаны в этой грязи, что развел муж в нашей семье. Но не могу рассчитывать на поддержку. Потому что даже в случае неведения Вадим прислушивается к Марине, а Ася – сестра Марины, которая ту всегда и во всем поддерживает. И возможно, может поддержать ее чувства.

У меня остается лишь надежда на здравый смысл невестки и её совесть. Все же жена сына – хорошая девушка.

– То есть ты предлагаешь мне жевать салат, как какому-то козлу? – снова напоминает о своей персоне хозяин этого дома.

– Почему как, милый? – надеваю перчатки и продолжаю чистить омара.

О! Эту фразу я не должна была говорить, чтобы не вызвать вот эту ненормальную реакцию.

Богдан закипает, словно чайник, у которого слетает от пара крышечка.

– Что ты себе позволяешь, Ксения! – стучит он кулаком по столу. – Выбирай выражения! И что, черт возьми, ты устроила здесь?

– Я? Я лишь хотела отметить этот вечер той едой, которую хочу сама, милый, – продолжаю лить елей. – Как-то так получилось, что я все эти двадцать семь лет на первое место ставила твои желания. Следила за тем, чтобы ты не ел запрещенную пищу, и вообще следовала твоим пожеланиям, но как-то совершенно забыла, что можно ведь съесть на ужин именно то, что люблю я сама. А люблю я омаров, – скалюсь, стараясь не перейти на крик.

За столом гробовая тишина, а взгляды детей мечутся между мной и мужем.

– Мама, – тихо говорит сын, – что происходит? – наконец-то начинает доходить до нашего первенца, что не все в порядке.

– У нас сегодня с твоим папой праздник. Не мог бы ты разлить игристое? – киваю сыну на бутылку в ведерке со льдом.

Вадим задумчиво переводит взор с меня на отца, затем на бутылку, после чего тянется к ведерку и открывает пробку.

Со шлепком из горлышка вырывается дымок, и сын разливает напиток по фужерам. Только своей жене подливает в бокал сока.

– Ксения, я не знаю, что ты задумала, – рычит муж, – но самое время остановиться.

– Я что задумала? – удивленно хлопаю глазками. – Мы с тобой вроде все обсудили, милый. И сейчас я хочу за это выпить.

Обхватываю тонкую ножку и поднимаю бокал.

Остальные участники ужина осторожно следуют моему примеру.

– Дорогие дети! Сегодня у нас с вашим папой настоящий праздник. Мы прожили в браке двадцать семь лет и, кажется, испытали все! Были и взлеты, и падения. Но с годами все притупляется. И нам хочется встряхнуть нашу жизнь и получить новые эмоции. Поэтому мы пришли к новому этапу, – поворачиваюсь к мужу, посылая ему улыбку.

– Остановись, – рычит он. Но мне плевать на угрозы.

– Теперь мы с вашим папой будем жить в открытом браке!

– Что? – слышу изумленные возгласы.

– Да, детки. Теперь у нас не эксклюзивные отношения. Ваш папа уже начал пробовать этот формат, а я пока еще в поиске достойного партнера. И раз вы так любезно подобрали девочку отцу, то, может, и мне посоветуете кого-то из своих друзей, сынок?

– Что за бред?

– Не бред. Ваш папа ударился во вторую молодость с Асей. И я тоже хочу кого помоложе!

Глава 7

В столовой стоит звенящая тишина. Восемь пар глаз направлены на меня и то, как я, пригубив игристое, возвращаю внимание к омару. Кожу жжет от их взглядов, но я игнорирую всеобщее недоумение.

Милана должна понять мой ход. А если и нет, то я объясню ей позже. Сейчас меня интересует реакция сына и его жены.

Ах да! То, как мой некогда любимый муж замирает, меня тоже забавляет. Кажется, что у него вот-вот глаз задергается.

Но я ем и не реагирую на те восковые маски, в которые превратились лица моей любимой семьи.

– Не понял… – наконец-то подает голос Вадик, прокашлявшись. – Мам, это ты сейчас репетировала стендап какой-то? Что за спич такой дикий?

– Не слушай свою мать, – хрипло говорит муж, но дает петуха. И меня это еще сильнее раззадоривает.

Сволочь такая! Ждать, пока ты нагуляешься, и не только предоставлять тебе уют и привычный покой, но и в супружеском долге не отказывать. Это ж надо было предложить мне такое?!

Кобель плешивый! Ладно, с плешивым я перегнула. Богдан очень хорошо сохранился. И неудивительно, что молодые девочки видят в нем секси папика. Но мне от этого не легче!

После такого он не может быть моим мужем. И точка! Большая, жирная точка, и даже, возможно, с брызгами вокруг.

– Сегодня, наверное, у вашей мамы не самый благоприятный день месяца, – продолжает делать из меня ненормальную муж.

– Никакого стендапа, сынок, – поднимаю глаза к Вадиму, игнорируя Богдана. – Я сказала все как есть. Мы с папой открыли брак. Он уже вовсю использует свое право. Правда, выбор его оставляет желать лучшего. Все же такая юная девочка, да еще и подруга Милаши… Как она потом будет справляться с разбитым сердцем, я не представляю.

– Так про Асю это не шутка? – Вадим вмиг каменеет, переводя взор с меня на отца и обратно. – Ты какую Асю имеешь в виду? – вижу, как напрягаются его челюсти. – Нашу Асю?

– Сынок, а ты знаешь каких-то других? Да еще чтобы и подругами твоей сестры были?

Взгляд сына вспыхивает, и он смотрит на отца.

– Это что, правда?

Богдан сидит, высоко вздернув подбородок, и буравит взором Вадима, при этом сжимая и разжимая кулак. А так он делает, только когда теряет контроль и выходит из себя.

– Да, это правда. У меня отношения с Асей, – говорит он, играя желваками.

– В смысле “отношения”? – вспыхивает сын. – А как же мама? Да, блин! – морщится он. – С Асей?! Она же соплячка совсем! Ты в своем уме? – у сына такое выражение лица, будто ему под нос кто-то навалил кучу. – Или у тебя крыша стала подтекать на старости лет? Это… это почти педофилия!

– Она давно совершеннолетняя! Не передергивай!

Вадим никогда не умел контролировать эмоции. Наблюдаю за тем, как бурно он реагирует на новости о папашином загуле, и на душе становится спокойнее. Дети меня не предавали. И пусть это не отменяет того, как поступил со мной муж, но все же чувствую, как с плеч падает груз и от сердца отлегает тревога. Мои дети – моя опора.

– Попрошу без выражений! – муж все еще надеется, что после случившегося будет иметь авторитет у детей.

Никогда и никто не смел ему слова поперек сказать. Папино слово – закон. Он априори не может быть не прав. И дети заглядывали ему в рот, ловя каждое слово. Сын хоть и был больше моим мальчиком, но отца уважал и не оспаривал его авторитет. Про дочь и вовсе можно не говорить. Папа – лучший мужчина на земле и самый любимый папочка.

Ведь не зря Богдан не хотел, чтобы до детей дошли новости о его влюбленности. Понимал, мерзавец такой, что тогда упадет в их глазах на дно.

Но тогда какого лешего он поступил так со всеми нами? Ради чего? Неужели там действительно такая любовь? Тогда почему он просто не даст мне развод и не уйдет с головой в новые отношения?

Так нельзя же. Наше окружение не примет его девочку в качестве спутницы. И репутация будет погублена.

– А как, по-твоему, я должен реагировать на эту дичь? – вспыхивает сын еще ярче.

– Сын, мы поговорим с тобой после ужина в спокойной обстановке.

– Какая спокойная обстановка?!