София Бернадская – Бабушкин сундук (страница 2)
Мироновна ждала Машу с очередными вкусняшками в виде запечённого морковного каравая и топлёного молока. Поужинав, Маша увлечённо рассказала бабушке о своих впечатлениях. Мироновна загадочно улыбалась. На языке у Машуни так и вертелся вопрос о странных женских шапочках. И тут она вспомнила, что год назад мама водила её в Музей шляп. Вот почему так привлекли её внимание головные уборы местных старушек. Конечно! Именно там, в музее, она впервые увидела такое разнообразие форм и украшений женских головных уборов. Шапочки местных жительниц вполне могли бы потягаться с экспонатами того музея. И Машуня поделилась этой мыслью с бабушкой.
– Музей шляп, говоришь? Интересно, интересно, – Мироновна как-то хитро посмотрела на Машу. – И много там диковинных головных уборов?
– Ой, и не счесть! Со всех стран мира! – Глаза Машуни засверкали от нахлынувших воспоминаний. – Головные уборы, оказывается, раньше были у всех женщин, во всех странах мира. И в Африке, и в Азии, и везде-везде…
– Ну, это-то мне понятно, – вздохнула Мироновна. – А каменьев-то много на них? Узоры-то есть расписные аль вышитые?
– Каменьев на некоторых столько, что не понятно, как они такую тяжесть на головах носили! И узоры тоже есть. Вот бы тебе туда своих подружек-бабулек отвезти, они бы полюбовались!
– Ну, нам и тут есть чем любоваться! – с гордостью ответила Мироновна. – Видала, какое у нас тут узорочье? А шапочки наши особенные. Правда, мало у кого старинные-то остались. Всё больше копии, под старину. Те да не те…
– Расскажи, бабуля, что за шапочки я видела сегодня и чем они такие особенные?
– Ну, эти-то повседневные, простые значит. А вот праздничные – это да… – протяжно выдохнула Мироновна. – Про те я тебе завтра расскажу, спи иди, устала небось.
Проснулась Машуня от аромата душистого чая на травах. Бабушка на цыпочках ходила по кухне, стараясь не разбудить внучку. Но солнечные лучики, запахи, трели птиц в саду, доносившиеся из открытого окна, подсказали, что пора просыпаться. Маша была этому только рада.
На столе её ждал не только чай, но и целая плошка земляники с молоком. Мироновна разрезала каравай золотистого хлеба.
– Ешь-ка с хлебом, вкуснее будет! – Мироновна погладила Машу по волнистым волосам. – Кушай, я потом тебе косы-то заплету.
– Зачем, бабуля? В городе я так хожу, красивее же.
– Так то в городе, а в лес по грибы пойдём – все волосы растреплются, за ветки-то зацепятся, что делать будешь?
– Я бы давно их подстригла, да мама не велит, – с грустью вздохнула Маша. – Девочки в классе с такими красивыми стрижками ходят… просто загляденье, а я с хвостом длинным. Может, обрежем, пока мама не видит? Скажем, в лесу зацепились или ещё что придумаем, а, бабуль?
– Цены не знаешь ты волосам своим! И не думай! – строго поглядела на Машу Мироновна. – Доедай, и пойдём со мной. Покажу, что обещала. Самой даже интересно. До праздника-то далеко ещё…
Машуня было насупилась, но любопытство взяло верх. Допив чай, поспешила следом за бабушкой в её спальню. Там она застала Мироновну за странным занятием. Стоя на коленях возле огромного сундука, та аккуратно вынимала одну вещь за другой и бережно складывала их на стоящую рядом кровать.
Маша присела на корточки возле открытого сундука.
– Сейчас, сейчас, я помню, что положила его в середину… Вот моё подвенечное платье! Смотри, какая красота! Машуня, глянь, какие кружева раньше плели!
– Ты его покупала? – спросила внучка. – А сколько оно стоило? Наверное, очень дорого? Сейчас модно старинные вещи носить. А твоё платье просто шедевр! – Маша вздохнула с грустью. – Жаль, что мне только 11 лет… Если бы я была постарше, обязательно надела бы такое на выпускной бал.
– Нет, милая, это мы сами шили, своими собственными руками. И кружева тоже сами плели…
– А научишь меня кружева плести? Я своим подружкам привезу с каникул в город что-нибудь, они ахнут!
– Ну, вряд ли за такой короткий-то срок научишься красиво вывязывать, но попробовать можно. Научу, если не передумаешь. Да где же он у меня спрятался-то? – Бабушка почти нырнула всем своим телом в огромный сундук. – Вот он, родной! Ещё прабабушка моя его носила…
Мироновна осторожно вынула из глубины сундука какой-то свёрток. То ли платок, то ли тряпицу, в которой было завёрнуто что-то объёмное. По тому, как бабушка его держала, Машуня поняла, что для неё это очень ценная вещь.
– Говоришь, в музее много шляп-то было заморских? А вот глянь-ка! И мы не лыком шиты! Даром что деревенские, а красоту-то какую могли делать! – Бабушка с гордостью положила свёрток на стол. – И носили наши прабабушки всё это не только по праздникам…
– Бабуля, что там? Покажи! – Машуня сгорала от любопытства.
– Погоди, погоди, осторожность не помешает… старинная та вещица, древняя. Осторожно с ней надобно обращаться, чтоб не повредить…
Пожилая женщина развернула полотно, и взору девочки открылся сверкающий разноцветными каменьями головной убор. Маша от изумления обомлела и ничего не смогла сказать – так поразила её красота и богатое убранство вещицы. Машуня не знала, как она называется. В музее, про который она рассказывала бабушке, было много разных шляп и других головных уборов, но этот был особенный. Может, что-то похожее она там и видела, но вот это – это же не за стеклом, не в музее, а вот оно, прямо перед ней! У Маши от волнения перехватило дыхание.
– Бабуля! Что же ты раньше мне не говорила, что у тебя есть такая шапка?! – возмущённо вскрикнула девочка.
– Шапка, тоже мне скажешь! Это же почти что корона! – с гордостью выдохнула Мироновна. – Кокошник называется, запомни! Ко-кош-ник, – произнесла она по слогам.
– А можно я его потрогаю? – Маше так хотелось коснуться каждого камешка, каждой жемчужной бусинки. Как, ты говоришь, он называется? Ко… что?
– Подожди, подожди, не спеши! Погляди пока, но руками не трогай! Вдруг каменья тебя не примут… городская ты, чужая для них…
– Как это чужая? – Маша даже обиделась от таких слов.
– Вот-вот, – проворчала Мироновна. – Чуть что – сразу обиды, эмоции, а каменья-то тишину любят, сосредоточение. Созерцать их нужно уметь, а не трогать руками-то!
– Как это? – удивилась Маша.
– Живые они, каменья… Не каждому под стать… подружиться с ними надобно сначала.
– Может, мне ещё познакомиться с ними? – засмеялась Маша. – Меня зовут Ма-ша, – продолжала смеяться девочка. – А вас как? Кокошник?
– Зря ты так, Машуня, зря. Название это пришло от прапрапрадедов наших. Очень давно, в стародавние времена все женщины носили такие головные уборы. А у которой его не было, считалось, что беду она в дом приносит. Чурались её люди… А сейчас забыли все, что сие означало… А ведь не зря его ещё «головодец» называли… Он голову-то вёл, а не наоборот…
– О чём это ты, бабуля? – Маша обняла бабушку и крепко к ней прижалась. Такая тоска была в голосе Мироновны, словно беда какая случилась. – Почему ты плачешь?
Мироновна смахнула непрошеную слезу и тихо сказала внучке:
– Ничего, Машунь, вернётся радость в нашу жизнь, и свет вернётся.
Маша так и не поняла, о чём тоскует бабушка, но притихла и молча смотрела на разноцветное сияние каменьев. В утренних лучах летнего солнца они горели как маленькие факелы изумрудным, пурпурным, розовым, жёлтым и ещё множеством других оттенков. Переливы их отразились радугой на белой стене комнаты.
– Бабуля, смотри! – закричала Маша. – Радуга! Они и вправду живые!
– Вот и я говорю, смотри на них и слушай, что они тебе скажут. Глядишь, и разрешат кокошник на голову примерить… А пока давай уберём его. Пусть лежит до поры до времени в сундуке. Успеешь ещё налюбоваться.
– Ну, бабуля… – заканючила Машуня. – Пусть ещё посияют…
– Хватит, милая, на сегодня. Сила в них большая сокрыта, не всё сразу. По чуть-чуть надобно привыкать…
– К чему привыкать?
– Потом расскажу, не торопись. Всё узнаешь, ежели каменья позволят. Пошли лучше погуляем, грибов к обеду соберём. Маслят нонче море!
В лесу и вправду грибы под каждым деревцем, под каждым кустиком так и манили их собрать да отправить в лукошко. Столько лесных красавцев Маша нигде раньше не видела, хоть и ездила с родителями в лес за грибами, и не раз. И часу не прошло, как бабушкино лукошко и маленькое ведёрко Машуни переполнились грибами. На обратном пути они уже не смотрели под ноги, выискивая взглядом грибы, а наслаждались пением птиц и красотой леса. Вдоль тропинки росли кусты малины, полные красных душистых ягод. Класть их было некуда, и Маша с бабушкой просто их ели. Останавливались у самых густых зарослей, собирая ягоды в пригоршни и смеясь друг над другом, глядя на свои измазанные малиной лица.
Довольные и счастливые, то ли от прогулки, то ли от такого единения душ, пришли наконец-то домой.
Мироновна устроилась у окна на кухне. Машуня хотела было помочь бабушке чистить грибы, но та отправила внучку отдохнуть, подремать немного перед обедом. Всё же лесная прогулка для городского ребёнка – занятие непривычное, решила Мироновна. Зато Маша и не думала ложиться днём спать. Все её мысли возвращались к увиденному утром кокошнику. Почему бабушка так им дорожит – понятно. Но почему не даёт его трогать? Вот бы примерить да в зеркало посмотреться, мечтала Машуня. Но ослушаться бабушку побоялась. Покрутившись возле сундука, с грустью отправилась на кухню. Мироновна удивилась такой выносливости девочки, но ничего не сказала. Поняла, что это от возбуждения. Слишком много всего произошло за один неполный день.