Софи Вирго – Развод. Вина Тирана (страница 5)
Но разве при правильной подаче кто-то будет слушать меня, разве кто-то захочет копать поглубже и докапываться до истины? Нет, всем будет достаточно того, что они услышат, и совершенно не важно, что тем самым, своим безразличием, могут сломать жизнь сразу нескольким людям.
Восемь лет назад, из-за врачебной ошибки, я потеряла ребенка во время родов. Узист просмотрел двойное обвитие пуповиной.
Господи, как же больно об этом вспоминать. Даже в мыслях тот год причиняет мне боль. Я закрыла тот период жизни для себя на все замки, и несмотря на то, что мне помогли вырваться из пучины боли и отчаянья, все равно не хочу вспоминать, что происходило тогда.
Наш сын решил родиться ножками вперед. Казалось бы, не так уж и страшно, это ведь не такая страшная аномалия, я и сама родилась ножками вперед. Но из-за того, что шея была обита два раза пуповиной, при естественных родах ребенок погиб.
Я до сих пор. Не поняла, почему его не спасли, почему проглядели, почему не сделали кесарево. Да, мне сказали, что надо отпустить эту ситуацию, ведь она отравляет мне жизнь и в ней нет моей вины, но смириться было сложно, принятие казалось невозможным.
Но в какой-то момент я все же отпустила это, устала страдать. Когда поняла, что в этом действительно не было моей вины, это не зависело от меня, тогда удалось сделать первый шаг вперед. На словах можно долго себя утешать, а по-настоящему принять сложно.
Только, несмотря на то, что я все это знаю, принимаю и отпустила, мне не легче даже сейчас.
Путь к себе был долгим. На пути к нему, я успела скатиться в депрессию. Меня наблюдали врачи, я принимала антидепрессанты. Да, все это было без постановки на учет, без введения карты, которая хранилась бы в медучреждении. Но это было. И сейчас хранится дома.
Не могу поверить, что он готов достать эти документы и угрожать мне ими.
Вот скажите мне, кто захочет узнавать, почему я впала в депрессию? Кто захочет понять меня? Ведь у меня на тот момент уже было двое детей, ради которых стоило жить. Армад может представить все так, что люди будут думать, что я просто с жиру бесилась, и ни с чего впала в такое состояние.
Он не будет вдаваться в подробности и рассказывать причины. Он припомнит то, что я практически не уделяла время семье. То, что не ходила в школу на собрания, на утренниках детей не была активной мамочкой. Я скорее хандрила, нежели улыбалась.
Да даже если он расскажет первопричину, сразу ведь выставит Эмира очень положительным. Я ничего не смогу сказать против, потому что муж действительно тогда меня сильно поддерживал, заботился о детях, старался баловать меня, вытянуть из этого состояния.
Муж будет героем, а я упрямицей, которая не ценила его и упивалась жалостью к себе. Это будет выгодно лишь одой стороне, и в это поверят, потому что кому-то намного легче осудить, чем понять.
- Я не сошел с ума. Я просто тебя люблю, хочу сохранить нашу семью, а ты упрямишься. Решай, Снежана, прямо сейчас решай, чего ты хочешь.
Он загоняет меня в тупик. Перила лестницы больно впиваются в спину. Он зажимает меня руками, загоняет в ловушку, я не могу сбежать. Я в плену.
- Мне достаньте документы или ты будешь послушный? Я ведь могу и изменить заключение врача.
Глава 4
- Ты этого не сделаешь, - говорю хриплым от страха голосом и смотрю ему прямо в глаза.
- Почему нет? Разве кто-то меня остановит? - усмешка срывается с его губ, а лицо все ближе к моему. - Я хочу сохранить нашу семью, и если ты против, значит буду применять любые приемы, лишь бы только ты не ушла.
Не могу поверить, что он говорит это серьезно. Это за пределами моего понимания. Неужели муж совершенно не думает о последствиях своего поступка?
- Ты сошел с ума в своем желании меня удержать. Ты подумал, какие последствия будут у твоего поступка? Все будут судачить о том, что происходит в нашей семье. Все будут тыкать в меня пальцем, конкуренты смогут ударить тебя побольнее, ведь именно поэтому ты тогда отказался от фиксации моего состояния в клиниках.
Он упрямо поджимает губы, явно недовольный тем, что я способна сейчас говорить. А чего он ждал? Что я буду молчать, приму все случившееся и закрою глаза?
Я хочу уйти от него. Не знаю, может быть, желание и поспешно, стоит выяснить все причины, но я готова лишь отложить развод, успокоиться, все обсудить и только после этого оформлять все документально. Просто смириться - нет, это чересчур.
- Ну ладно я. На меня тебе абсолютно плевать, уже поняла, главное, чтоб комфортно было тебе и все было так, как хочешь, именно ты, - снова смиряет меня взглядом, но я не поддаюсь. - Ты о наших детях подумал? Понимаешь вообще, какие разговоры будут ходить? Представляешь, то начнется?
- А что начнется? Ты придаешь этому слишком большое значение, - отмахивается от меня, и из капкана не выпускает, только отстранился немного.
Господи, какой он наивный. Такое чувство, что передо мной не взрослый мужчина, а подросток, который не думает о завтрашнем дне, и видит весь мир только в удобном ему свете, делит на черное и белое, забывая про полутона.
- Ты серьезно не понимаешь или прикидываешься? Это дети, Эмир, дети. Они остро на все реагируют, они бывают злыми, а если еще хромает воспитание, и они избалованы, то своей святой обязанностью считают облить помоями одноклассника. И поверь, у наших сыновей в классах достаточно таких злых на язык одноклассников. На них повесят ярлыки сыновей сумасшедший. И это самое безобидная, что может случиться. Это самый мягкий вариант, на который способно мое воображение, а у них будут более хлесткие фразы. Более жесткое отношение.
К концу я уже кричу и тыкаю его пальцем в грудь, забыв про страх.
Муж хмурит, брови смотрит на меня с прищуром, хочет что-то сказать, но замолкает, обдумывая, что конкретно сказать. Пусть подумает, надеюсь, это его образумит. Но почему-то я не уверена в этом.
- Снежана, наши дети не сахарные, не растают. У ребят отличное воспитание и стойкий характер. Они не будут так поддаваться всеобщему влияние и смогут выстоять против любого обвинения, еще и за пояса заткнут. Они борцы. Поэтому все твои опасения бессмысленны. Да и уверен, не будет никаких разговоров. Все это так, жалкая попытка отговорить меня и обезопасить себя.
Господи, до чего же он слеп. Хотя нет, он все прекрасно понимает и поэтому вертится, как уж на сковородке, пытается доказать мне, что ошибаюсь. Вот только мы оба знаем, что я права, и оба знаем, что его слова, лишь слова.
Только страшно, что он действительно в своем слепом желании удержать меня рядом с собой, может сделать то, чем угрожает. Эмир живет по принципу: вижу цель, не вижу препятствий. В данной ситуации он сделает то, что считает нужным конкретно здесь и сейчас, а с последствиями будет разбираться позже.
Вот только последствия бывают разные, и разбираться с ними тоже надо по-разному. С чем-то можно справиться, а что-то навсегда оставит след, и исправить это будет невозможно.
- С тобой сейчас вообще бесполезно разговаривать о чем-либо, - тяжело вздыхаю.
Знаю, как ему это не нравится, и мне все равно. Не собираюсь подстраиваться под него. Я тоже живая, у меня есть чувства, которые я не хочу прятать.
- Я уже поняла, теперь тебе на нас все равно. Надеюсь, что, когда ты поймешь свою ошибку, все еще можно будет исправить.
Хочу еще сказать, что мне нужен перерыв, небольшая передышка, как в сумке звонит телефон, мы оба вздрагиваем. Я и забыла, что сегодня, она весь день при мне. Как чувствовала, взяла ту, что с длинным ремешком, который перекидываешь через плечо. Будь со мной обычная сумка, я бы, наверное, забыла ее в школе, а так осталась при мне, и сейчас в ней разрывается сотовый.
Роюсь в сумке и едва достаю его, как Эмир выхватывает гаджет из моих рук и выключает прямо на моих глазах.
- Что ты делаешь? Мне надо ответить. Отдай, - муж отходит на несколько шагов назад.
Иду за ним, потом прыгаю, ведь негодяй поднял руку высоко вверх, и теперь я не могу дотянуться до своей вещи.
- Знаешь, тебе надо успокоиться. Телефон изымаю, ключи тоже, - он хватает сумку и достает их из бокового кармашка. - Посиди до вечера под домашним арестом, подумай над своим поведением и обязательно подумай о том, как ты хочешь жить дальше. Советчики здесь тебе ни к чему. Вернуть – поговорим, - обходит меня и уходит стремительным шагом.
- Не Смей меня запирать. Эмир, остановись, - кричу в спину мужа, но он делает вид, что не слышит меня, только ускоряет шаг, и когда я почти нагоняю его, захлопывает дверь перед самым носом.
Дергаю ручку, не поддается, в замке слышны повороты ключа. Он действительно запер меня, не могу в это поверить!
- Эмир, открой. Это уже не смешно и переходит все границы, - стучу кулаками по двери, реакции никакой. – Эмир!
Снова тишина, вот же нервы у мужа. Подбегаю к окну, вижу, как он выходит со двора, запирая калитку.
- Серьезно, ты ушел и запер меня? – кричу в пустоту, а самой хочется смеяться, настолько смешно все это выглядит.
Мне подумать над своим поведением, как хорошо сказал. Я должна подумать о том, что натворила. Да, я ничего не творила, в отличие от него, а желание уйти, вполне естественно. Властитель мира, тоже мне, нашелся. Ничего, на всяко мудреца довольно простоты.