Софи Вирго – (не) счастье для Миллиардера (страница 10)
- Ну же. Три секунды, рыжик. Дальше продолжаем, или пять минут позора и уходим? Решай. Три. Два. Один.
Глава 16
- Что ей надо, а? – спрашиваю Дамира, сидя на его кухне, пока Милка укладывает сына. – В больницу возил, шмотки купить хотел, а она в истерику и домой просится. Да любая другая бы от радости пищала и из трусов выпрыгивала. А эта...
Устало отставляю тарелку с ароматным пловом, к которому так и не притронулся. Вообще в горло ничего не лезет с этой Анжеликой. Сам себя не узнаю.
- Уже неделя прошла, она к врачу, паразитка, так и не пришла. Подарок через курьера вернула, - загибаю пальцы на все ее косяки, что успела сотворить за столь короткий срок. – Ходит без шапки, хотя погода уже не теплая. Засиживается в библиотеке до ночи. Пишет курсовые другим студентам вместо нормального сна. И еще куча всего по мелочи.
- Ахахах, - Дамир начинает тихо смеяться, чем раздражает. – Серьезно она тебя зацепила, как посмотрю. Чтобы ты отказывался от домашней еды, это нонсенс. Мне прикажешь сейчас все это вместо тебя есть, чтобы Мила не расстроилась?
Он по-доброму смеется надо мной и шуточно упрекает, желая отвлечь от тяжелых мыслей, но не выходит. Я сам не хочу выбираться из этого болота, а значит, никто не поможет. Мне нужно разобраться во всем, а не убегать от проблемы до лучших времен. Все меняется, значит, надо меняться самому.
Подпираю подбородок, смотря на друга, и жду дельный совет. Понимаю, что все разговоры о еде - лишь попытка отвлечь меня, успокоить. Но сейчас мне бы конструктивный диалог больше подошел.
- Не хочу, понимаешь? Лучше скажи мне, что делать?
- Хочешь совета? – киваю. – Тогда сначала скажи, чего ты хочешь от ваших отношений? Если не собираешься делать ее своей женой, тогда не стоит и начинать, - разводит руками, говоря не самые удобные вещи, за что в душе ему благодарен. - Если она для тебя лишь игрушка, тогда оставь девочку в покое. Если ты не готов оставить страхи в прошлом, не начинай ничего. Ты разобьешь ей сердце, разочаруешь в мужчинах. Если же настроен идти до самого конца, тогда действуй.
Жена. Игрушка. Выбор. Старею, похоже, раз так клинит от обыкновенной девчонки. Хотя если бы это была старость, то бросался бы на каждую, а меня именно на этой застопорила. Значит ли это, что сердце выбрало и лишь мозг противится?
Если отбросить все в сторону, то я влюбился. Глупо, как мальчишка. Меня заботит ее здоровье, поела ли она, какое у нее настроение, хочу знать, чем занималась, обнимать и целовать несмотря на нелепые протесты. Хочу водить ее на свидания под луной, исполнять любые желания, даже цветы чертовы дарить! Романтик старперовский.
- Кто она для тебя? – снова спрашивает друг, не давая долго метаться в собственных мыслях, почему-то меня накрывает слишком сильно.
- Не знаю я! – взревел на друга, резко поднимаясь на ноги.
Не самые удобные вещи он озвучил. Дамир сказал то, что я сам себе боюсь сказать. Как бы я ни хотел начать новую жизнь, прошлое отравило меня, пробралось в самое глубокое подсознание и не дает свободно дышать в настоящем. Я всегда оборачиваюсь назад. Боюсь быть уязвимым.
И это медленно, но верно убивает меня.
- Не знаю, - уже спокойней отвечаю ему, возвращая улетевший стул на место. – Я хочу быть счастливым. Хочу каждый день видеть ее рядом, слышать звонкий смех, ловить на себе восхищенный взгляд зеленых глаз. Но я не знаю ее, она не знает меня.
- Тогда отпусти. Если не можешь определиться, значит, не твое. Я, когда Милку тогда увидел, сразу понял, что не упущу. Вот только позже понял, что встрял именно в плане «жена», а не просто в плане развлечения. Нет к девочке желания, интереса, азарта, если можешь жить без нее, отбросив задетое самолюбие, не держись за нее.
- Как у тебя все просто.
Усмехаюсь его словам. Со стороны все легче решать. Да и у него ситуация была проще. Он забрал Милку из жизненного дна, когда муж изменил, довел девчонку до потери ребенка, а сестра из зависти разрушила ее семью. У меня же все иначе. Мне некого спасать. Мне не с кем за девчонку бороться. У нее все есть. У меня нет поводов выйти из зоны комфорта, когда страх за кого-то перебьет страх получить слабое место.
- Если сложно – значит, не твое. В любви все просто, - говорит, разводя руками.
- Дамир, я ее не знаю. Заклинило, хочу до одури, как мужик женщину. Все, - тут лукавлю, потому что сам себе я признался.
У меня уже есть слабое место. Анжелика Рыжикова – мое персональное проклятье, мой личный глоток чистоты и искренности. Мы не спали с ней, не встречались. Но в одном я уверен наверняка, если у нее случится беда, я свою жизнь отдам без раздумий, но ее спасу. Не знаю почему. Мне хватило одного взгляда в зеленые омуты, чтобы пропасть.
Осталось понять, стоит любить открыто и быть счастливым, или смотреть за ее счастьем со стороны, без меня. Последнее похоже на мазохизм, и точно мне не подходит. А значит. остается лишь одно.
- Не все. Ты переживаешь, все ли нормально у нее с рукой, почему не носит шапку. Это забота. Это любовь, Амир. Неосознанная, но любовь.
- А если моя любовь ее убьет? Что если он ничего не простил, и точит зуб на меня. Ведь он не дает обещаний, чтобы нечего было нарушать.
Глава 17
-Ты не можешь жить прошлым, друг мой. Не отпустишь, оно тебя отравит, сделает злым, обиженным на жизнь и несчастным. Чтобы ни случилось, у него руки коротки. Даже если он ослеп и не докопался до правды, не рискнет мстить.
Дамир встает, и похлопав по плечу в знак поддержки, уходит к Милане и малышу. А я беру контейнер и перекладываю в него все из тарелки. Пригодится. Заберу, чтобы завтра дома поесть, а пока ухожу не прощаясь. Есть в словах друга смысл. И про прошлое, и про то, что не посмеет. Но ведь самое глупое – это недооценивать врага.
Дорога поздним вечером пустая. Еду на трассу, чтобы хоть немного притопить педаль газа. Хочется взять рыжика, посадить рядом и вот так ездить в тишине, смотреть в ее глаза, горящие от восторга, и успокаиваться. Руки сами крутят руль, и через полчаса я уже останавливаюсь у озера.
Как здесь хорошо. Тихо, свежо, отрезвляюще. Вдыхаю прохладный воздух полной грудью и смотрю на водную гладь. Вот бы мне быть таким же ровным и спокойным. Но увы.
Столько лет прошло после смерти родителей и моей… мести. Давно пора было бы забыть, отпустить, но я слишком хорошо помню тот день и глаза Фахида, упавшего передо мной на колени не по доброй воле.
Когда я был мальчишкой, жизнь моих родителей забрала автокатастрофа. Я случайно выжил. Мама словно чувствовала беду, не хотела ехать, и в итоге уговорила отца не брать меня с собой. А ведь я очень хотел. В те годы старший Умаров перегонял тачки за хорошие деньги, и ему попался отличный заказ с редким авто. Конечно, он хотел, чтобы я покатался, а мама просто за компанию, чтобы быть рядом с любимым человеком.
Как же я злился, когда меня не взяли с собой. А позже ненавидел того, кто отнял у меня семью. Даже будучи мальчишкой, не верил, что их смерть была случайной. Я был одержим желанием найти и покарать виновных. Едва мне исполнилось восемнадцать и смог выбраться из-под крыла родителей Дамира, которые вырастили меня, поехал туда, где оборвалась моя счастливая жизнь.
Связался с криминальным миром, нашел того, кто был за рулем той тачки, ослепившей отца, и выбил все ответы. Фахид Мулиев. Тот, кому помешал мой отец. Тот, кто не смог смириться, что от него начали уходить клиенты. Три года ушло, чтобы втереться в доверие. Три года жил под чужим именем. А потом в один прекрасный момент положил конец правлению Мулиева. Жаль, что при этом пострадал его сын. Клянусь, я этого не хотел. Так распорядились свыше.
- - - -
- Ты заплатишь своей жизнью, щенок. Думал, я не узнаю, что это ты нас сдал? – в очередной раз пиная, орет надо мной Фахид. – Ты не просто мое доверие предал. Ты сына у меня отнял. Единственного наследника лишил. Кровью заплатишь.
- Хочешь наказать меня за свои грехи? - сплевываю кровь и сажусь на земле.
Плевать, что он в бешенстве. Выстою. Не первый раз. Сейчас я знаю, что происходит и был готов к этому. Не бегал, потому что не трус. Чему суждено случиться, случится.
- Пасть закрой, щенок. Я тебя пригрел, в семью привел, а ты чем мне отплатил? И за что главное? Плохо тебе было с моего стола есть?
Усмехаюсь его словам, отчего он злится еще сильнее. Глаза красные, сам весь пятнами пошел. Чисто по-человечески мне его жаль. Никому не пожелаешь пережить собственного ребенка. Но в целом, нет.
- Я с твоего стола не ел, - теперь он усмехается, потому что знает, прав я, но признавать это не хочется. – Ты семью у меня отнял. Тачки важнее человеческих жизней тебе были. Ты не пожалел мальчишку, лишая его отца и матери.
- О чем ты? – на его лице застыло непонимание.
- Мое имя - Амир Умаров. Мой отец Камиль Умаров.
В ангаре воцарилась тишина. Вся свора часто любила вспоминать, как разобрались с выскочкой Умаровым, и что их щенок сейчас где-то скитается, как и положено выродку выскочки. Вот только никто не знал, что этого щенка забрал старый друг семьи, и увез в другую страну, потому что есть вещи важнее денег – дружба, преданность, человечность.