Софи Вирго – Измена. Право на счастье (страница 4)
– Ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? Слышишь вообще себя со стороны? Ты как о норме говоришь про другую в нашей постели! Ты сейчас просто переложил на меня ответственность. По твоей логике, если бы я сидела дома, готовила тебе ужин и единственным моим интересом стало – создать комфортную обстановку для мужа, то у нас все было бы идеально? Не было любовницы? Совсем с ума сошел? – последние слова получаются с криком.
В груди начинает жечь от горечи осознания, с кем я жила столько лет. Ему нужна была кукла, бесправная рабыня. Это очень страшно.
– Милана, прекрати передергивать! Я совсем не это имел в виду, – маска спокойствия окончательно слетает с его лица, теперь передо мной злой мужчина.
Если бы малыш был жив, то обязательно испугалась бы мужа, но сейчас мне бояться нечего, терять нечего. Отчаяние и так съедает изнутри, поэтому реакции Кирилла мне не страшны.
– Карины больше не будет в нашей жизни. Все. Точка! Мне не об этом с тобой нужно поговорить, – вскакивая с кушетки, он нависает надо мной грозовой тучей. – Прекрати меня пере…
– Нет, не прекращу.
Сжав зубы, снова перебиваю. Его давление, от которого еще секунду назад я внутренне сжималась в комочек, прорывает внутренние барьеры, и я начинаю защищаться.
– Кир, ты ужасен. Даже сейчас, зная, что со мной случилось, ты продолжаешь мне врать! Хорошо, Карины не будет, но о других ты не обещаешь, – не позволю и дальше вешать лапшу на уши. – Но и этого тебе мало. Ты во всем обвиняешь меня.
– Нет, это с тобой случилось? Как ты могла мне ничего не сказать о ребенке? Это не я, это ты убила моего сына. Ты лишила меня наследника. Не смей меня обвинять в случившемся! Я оступился, но разве это стоило жизни моего малыша? Скажи ты мне о наследнике, сейчас бы все было не так. Это ты во всем виновата!
«С пеной у рта» муж сыплет обвинениями, убивая во мне остатки всего…
Не могу поверить, что он всерьез все это говорит. Слезы душат от несправедливости. Это ведь просто не укладывается в голове. Как я могла столько лет жить с этим человеком? В чем он еще по мелочам делал меня виноватой? Да во многом. От мелочей по дому до невозможности забеременеть.
– Молчишь? Конечно, это ведь так выгодно меня козлом сделать. Не получится. Мы оба знаем кто виноват. И зная это, ты не удосужилась извиниться. Вместо этого, ты пытаешься всю вину переложить только на мои плечи. Повторюсь, ничего не выйдет. Когда вернешься домой, у нас будет серьезный разговор. Это никуда не годится. Мы о чем договаривались перед свадьбой? Забыла?
– Нет. Мы не будем разговаривать. И вспоминать ничего не будем, – приподнимаясь на кушетке, пытаюсь хоть немного занять более высокую позицию.
Лежать перед ним и плакать не хочу. И так знает слабости, куда можно ужалить побольнее. Уже наносит точечные удары.
– Что ты сказала? – муж шипит, как змея, в мою сторону.
Даже застывает, бросая зрительный вызов. Раньше я всегда тушевалась под подобным взглядом, сейчас не получится. С меня словно розовые очки сняли, или они разбились от удара об асфальт. Неважно.
Главное, что сейчас передо мной не любимый человек, ради которого я каждое утро порхала по кухне, словно бабочка, чтобы его вкусно накормить. Стриглась так, как нравится ему, красила волосы в тот цвет, который привлекал его, а не меня. Я жила им, не собой, и теперь получаю расплату.
Ненавижу! Не знаю кого: его за манипуляции, или себя за доверчивость и слепоту.
– Мне нужен развод, Кирилл. Будьте счастливы. Я не буду третьей. И тебе больше верить не смогу. Просто подай заявление, прошу. Хоть что-то сделай сам ради меня. Да ради собственной свободы. Гуляй, встречайся с кем хочешь. Я хочу тебя освободить от кабалы брака со мной. И себя, в первую очередь.
Не хочу кричать, это не поможет. Корсаков всегда от этого зверел. Не со мной, с другими. Бывало, терял контроль, и если раньше я не боялась его гнева, ведь у нас всегда был мир, то сейчас мне страшно. Настолько страшно, что мурашки по коже и капелька пота предательски катится вдоль позвоночника.
Смотрю в его глаза и вижу, как идет обратный отсчет до взрыва. В его голове произошло короткое замыкание от моего требования. Это ведь все не по его сценарию, а значит, неверно.
– Совсем с ума сошла? – на палату послышался настолько оглушающий крик, что кажется, словно стены содрогнулись, не только я.
– Нет. Давай не будем мучать друг друга, – обнимаю себя одной рукой, потому что вторую прострелило от боли, ведь катетер еще никто не убрал, и игла больно кольнула.
– Этого не будет. Ты совсем совесть потеряла. Ребенка убила, теперь и меня хочешь обанкротить? Сейчас, когда у меня крупная сделка? Когда мне нужна крепкая семья, ты так меня подставляешь?
– Просто поменяй жену. У тебя есть замена! Отпусти меня. Я ведь не нужна…
– Рот закрой, пока я не помог, – его рука зависает в воздухе надо мной.
– А-аааа, – пищу, поджав коленки к груди, потому что мне дико страшно от одной мысли, что он может ударить.
– Хватит орать, я с тобой ничего не делаю, – децибелы мужа бьют по ушам, а кажется, что по оголенным нервам.
Вздрагиваю на каждом слоге. Кажется, что, вместо языка, у него кнут, который доставляет нестерпимую боль. Господи, как я была слепа. С кем я жила?
– Еще одна такая выходка, и ты получишь по полной. Поняла меня? Никакого развода не будет. Будем дальше пытаться зачать ребенка, мне нужен наследник! От законной жены!!!
Нет. Не хочу пытаться. Не хочу ложиться с ним в одну постель, не хочу жить под одной крышей. Теперь мне будет страшно. Маски сняты, больше их никто не наденет. Как же сейчас страшно.
– Мужчина, – в палате раздается голос лечащего врача, и я поднимаю голову, прося у чужих людей защиты.
Голос сковывает, сама не понимаю почему. Казалось бы, вот она помощь, попроси, а из груди выходит лишь хрип. Нет, нельзя сдаваться. Шепчу одними губами и меня понимают.
– Вон из палаты. Здесь гинекология, женщины борются за жизнь детей или приводят их в новый мир, а вы балаган устроили. Больше вас не пустят. Зря пошел на встречу, пустив к пациентке.
– Прав не имеете. Я на вас жалобу напишу, – теперь жертвой Кира стал доктор.
Вот только последнему все равно. Он в своей стихии.
– Пишите. А сейчас вон, и забудьте про время посещения. На выписке увидитесь. Не раньше.
И в дверях появляются охранники. Тут муж пасанул, хотя за секунду до появления коренастых мужчин, хотел перейти в наступление.
– Пожалеете. Все пожалеете, – и резко поворачивается ко мне. – Особенно ты, если не передумаешь к выписке.
– Выход там.
Врач гонит его, за что я ему благодарна. Во мне лопнула пружина. Все, что держало и без того шаткую конструкцию внутреннего равновесия, окончательно разрушено.
Поэтому, когда недовольно поджав губы, муж вылетает из палаты, словно ошпаренный, сворачиваюсь в клубочек и, забыв обо всех дискомфортах, начинаю плакать.
– Не беспокойтесь. Больше он вас не потревожит. Вашей вины нет. Не слушайте подонка, – но не видя никакой реакции, он ушел, закрыв дверь, оставив меня в одиночестве.
Почти.
В сердце словно нож воткнули и прокрутили несколько раз. И так сто раз.
В голове роятся мысли, не пропуская ничего из внешнего мира. От них никуда не деться, а так хочется.
Я убила малыша.
Слова крутятся на повторе, и я думаю, что муж прав. Это я погубила крошку внутри. Надо было бежать прочь. Уходить из квартиры и бежать куда глаза глядят. Но я стояла. Ждала его оправданий, смотрела на сестру, закутанную в простынь, где-то в глубине души продолжая надеяться, что все это не правда, что мне все кажется.
И вот она, расплата за трусость, за желание верить иллюзиям.
Не рыдаю, просто плачу, смотря в стену, пока не слышу шаги и голоса. Потом скрип двери, шаги и все тот же голос врача.
– Вот ваша палата. Устраивайтесь. Завтра сделаем скрининг. Уверен, вы зря переживаете.
– Это не я, муж, – смеется женский голос, кажущийся сквозь шум в ушах, до боли знакомым. – Спасибо вам. Я к вам прихожу отдохнуть от его гиперзаботы.
Располагайтесь, знакомьтесь.
Слышатся наставления доктора, и через минуту передо мной, на соседней кушетке садится девушка с маленьким, едва заметным животиком, которую я моментально узнаю. Столько лет…
– Милана? Что с тобой? – она тоже узнает меня, и тут я начинаю рыдать в голос, отворачиваясь на спину, настолько участливо смотрят глаза напротив прямо в мою душу.
Глава 4
– Ты уверена, что хочешь к нему вернуться? – обеспокоенно спрашивает Виолетта, когда я начинаю собираться домой.
Уже прошла неделя с того дня, когда я потеряла малыша и вернула подругу. Наши пути разошлись сразу после вступительных экзаменов в институт.
Мы поступали в один ВУЗ на рестораторов, но Виолетта, как всегда, решила погулять, хорошо так погулять, прямо в ночь перед экзаменами. Я не смогла тогда бросить ее в беде, потому что дружили мы очень хорошо, и когда передавала ей листик с ответами, спалилась. Причем выгнали тогда только меня.
И нет, я совершенно не злилась на нее. Во мне нет этого. Это был мой выбор, и только мне отвечать за собственные поступки. Не знаю почему, но после того дня мы резко отдалились друг от друга. Что делала Летта – не знаю. Я спешила подготовиться к поступлению на факультет «кондитерского дела».
И вот, спустя семь лет мы нашлись.