Софи Вирго – Измена. Куранты любви (страница 7)
С чего он резко завелся? Он думает о своем, неправильно расценивает мой смех, еще и меня крайней делает. Вообще с ума сошел я смотрю. Ни в какие ворота уже не лезет. Соком его облить что ли, чтобы жизнь медом не казалась?
— Что надулась? На правду не обижаются.
— Тогда вы дурак! – не выдерживаю, возмущаюсь на его упреки и порываюсь встать, отставив стакан в сторону, но он хватает за руки не дает этого сделать.
Бушкаемся на диване, буквально сражаемся за мою свободу или поражение.
— Сиди сказал, — скрутив и прижав к своей груди, не дает дернуться. – Что разошлась? И с чего это вдруг дурак?
— Да потому что так и есть. Надумали себе что-то, потом еще и меня обвинили. А это не так! Ясно вам? Не так. Мне сегодня изменил жених, еще и третей предложил стать, когда я их застукала.
— А ты что? – да что он меня перебивает вечно? Весь настрой сбил.
— Ничего, — тяжело вздохнув, перестаю брыкаться в его руках. – Ушла и все. Мне такой человек рядом не нужен. Совсем. В вопросах верности я категорична. Да и чувств у меня к нему не очень много похоже было. Мне обидно, но не конец света. Может оно и к лучшему, что все так случилось. Для меня во всяком случае. Для него это трагедия.
— Почему для него трагедия? – спокойно спрашивает, и я отвечаю не знаю почему.
— У него были на меня планы. Провинциальная я должна была стать для его семьи когтеточкой, пока он воплощает свои мечты в жизнь. Отвлекающий маневр своего рода. Хотя нет, не так. Игрушка для постоянного битья – вот кем должна была стать.
— Ну и дурак он, — так спокойно приговаривает его, что я от удивления поворачиваюсь к нему.
На фоне слышится речь президента, а с моих губ слетает единственный вопрос.
— Почему?
— Потому что упустил такую девушку, — слышатся куранты, его лицо все ближе к моему. – Я бы не упустил.
Говорит и опаляет мои губы своим горящим дыханием. Мамочки.
Глава 13
Что же мне делать? Я должна его остановить. Я обязана это сделать, я ведь не какая-то там распутная девица, чтобы после измены парня кидаться в объятия другого. Я не собираюсь выбивать клин клином. Это ведь неправильно. Сейчас в моменте может казаться и хорошей затеей, а потом сама ведь загрызу себя. Совесть будет нервно стоять в сторонке и посматривать на мое самобичевание.
Ну же, Виолетта, возьми себя в руки. Не будь тряпкой, дай ему отпор, скажи что-нибудь, оттолкни, сделай уже хоть что-нибудь!
— Но вы не он, — пищу какую-то невнятную фразу, зажмуриваясь, на что он лишь усмехается, продолжая приближаться ко мне.
— Я даже не собираюсь им становиться, — с усмешкой отвечает, приподнимая мою голову за подбородок, а потом мягко начинает гладить щеку большим пальцем.
Незатейливая ласка вызывает бурю эмоций. Леша никогда себя так со мной не вел, никогда.
Нет, как я могу их вообще сравнивать? Леша был моим парнем, потом стал женихом, а это вообще посторонний мужчина, я его вижу в первый раз в жизни, и он позволяет себе такие вольности. Это ненормально, просто ужасно, за гранью дозволенного. Казанова в прямом смысле слова. Казанова.
Конечно, он не Леша. Он самый обычный негодяй, который играет девушками, которые попали в беду, пользуется ситуацией, а потом бросает, как ненужный мусор, это еще хуже, чем-то, как со мной поступил жених, бывший жених.
— Или, наоборот, ты хочешь, чтобы я им стал? — все так же спокойно и ласково спрашивает, а я от возмущения открываю глаза и смотрю на него со всем недовольством, на которое только способно.
Довольный своей реакцией, он стремительно приближается к моим губам. Я в последний момент успеваю увернуться от его поцелуя. Его губы смазано проходят по щеке, а над ухом раздается довольная усмешка.
— А ты затейница я смотрю. Решила поиграть в недотрогу? Давай, мне это даже нравится. Забавно, — усмехается, чем злит меня еще больше.
— Да ни во что я не играю! Что вы себе позволяете? — с трудом выворачиваюсь из его объятий и аккуратно вскакиваю рядом с диваном.
— Да ладно тебе, успокойся, маленькая тигрица, хотя нет, больше похожа на бешеную кошку, — шутит без издевки, по крайней мере по глазам так, кажется, но становится все равно обидно.
— Сами вы бешеный кот. Вообще, отпустите меня. Мне уже немного легче, дойду, как-нибудь до домика.
Час буду ковылять, значит, час. Не хочу с ним оставаться, вот не хочу и все, ну как можно с таким наглым типом оставаться на одной территории. Уму непостижимо.
— Так, отлично встретили новый год. Под куранты почти поцеловались, надеюсь, год проведем именно на этом моменте, хотя нет, тоже не очень, потому что пытаться я не собираюсь, в моих планах действовать и с результатом, — хлопнув ладонями по коленям, встает и подходит ко мне, а до меня не сразу доходит смысл его слов.
— Что… что вы собираетесь делать? — запинаюсь, спрашивая его, а он все шире улыбается.
Начинаю пятиться от него, но трюк не удается, нога еще болит, и он ловко берет меня в плен. Не тянет на себя, нет, подходит вплотную и обнимает за талию, чтобы я не могла сдвинуться. Его руки на грани дозволенного. Он не опускает их, чтобы у меня был повод накричать на него, но и держит слишком низко, чтобы я оставалась спокойна.
— Ну, куда ты собралась, бегунья? Новый год — новая жизнь. Надо встречать ее по-новому, — да что он такой довольный то?
— Я не собираюсь ничего в ней менять. Я хочу жить как раньше, пустите меня, — упираюсь в его голую грудь.
Кожа горячая, прикосновение обжигает, слышу стук его сердца под своей ладонью. Сильный, очень сильный мужчина. Во всех смыслах, не только физически. Кому-то повезет однажды, возможно, но это точно буду не я.
— Ладно, все, успокойся, расслабь булочки, — отпускает меня, щелкает по носу.
Удивленно хлопаю глазами, не понимаю, что происходит
Только что он лапал меня, хотел поцеловать, а сейчас просто уходит и заваливается на диван. Нет, не просто уходит, он играет мышцами, показывая, насколько идеально сложен. Я бы залюбовалась им, оценила мужскую красоту, вот только слишком зла и в шоке.
— Простите, а у вас раздвоение личности нет? Ведете себя очень странно, — спрашиваю у него вдогонку, на что получаю тихий, раскатистый смех в ответ.
— Ахаха. Так, значит, все-таки такая. Мужик не дал, ты снова распаляешь. Нет, девочка, так не пройдет. Говорю же, ты не в моем вкусе. Но и смотреть, как ты трусишься от страха, мне не очень улыбается. Сейчас ты злая, расслабленная. Одевайся, садись, отпразднуем, разбредемся по комнатам, подождем до утра. А там я тебя и в больницу отвезу, разойдемся, как в море корабли и поминай как звали.
— Да вы… вы… вы просто…
Глава 14
— М-да, надеюсь, у меня все получится, — бурчу себе под нос, натягивая куртку.
Нога все также болит, но я не могу расслабляться, не хочу, чтобы он вез меня ни в какую больницу. Сама справлюсь, не маленькая, тем более друзья, здесь. Точно не бросят.
Да, может быть, они меня и не искали. Но это не значит, что они сейчас не бегают по улицам в поисках. Телефон по-прежнему выключен. Я боюсь его включать, чтобы незнакомец не услышал уйму оповещений. Он не должен проснуться, пока я не отойду достаточно далеко, иначе все пропало.
Осторожно заглядываю в комнату. Спит. Еще похрапывает тихо. Мужик, одним словом. Вот кому-то не повезет, терпеть его завывание каждую ночь.
Господи, Виолетта, о чем ты думаешь? Какая разница, кому и как повезет? Главное — самой слинять отсюда, и пусть он живет себе так, как хочет, отдыхает сколько хочет, с кем хочет, где хочет, когда хочет.
Тоже мне, нашелся гусь тут лапчатый, ходит, гордо голову задрал. Хорошо хоть быстро вчера издеваться перестал, и мы разошлись по комнатам. Всю ночь сидела и нервничала, чувствую себя сейчас зомби. Хочется сильно спать. Все же стресс, напряжение, потрясение, почти двое суток без сна сказываются.
Ничего, вот сейчас сбегу, доберусь до домика, и пусть там все ругают меня, сколько хотят, а я завалюсь в комнату и буду спать в безопасности. Потом, когда вечером уедем, попрошу, чтобы меня завезли в больницу. Сейчас надо сбежать, все остальное это мелочи жизни.
Кутаюсь в шарф, застегиваю куртку, и с сапогами в руках, на цыпочках крадусь к выходу.
Если бы нас снимала скрытая камера, я бы произвела фурор, настолько комично это смотрится. Но слава богу, этого нет, и мой позор никто никогда не увидит.
И тут внезапно, вместо храпа раздается его стон, а потом мужчина поворачивается на диване.
Замираю на месте. Даже не дышу, лишь бы только не издать ни звука. Ну же храпи, храпи, снова засыпай. Я почти у цели. Еще буквально минута я доковыляю до двери. Пожалуйста, только не просыпайся. Ну же, колыбельку тебе спеть, что ли лосю здоровому?
Молюсь всем богам, лишь бы только он уснул, лишь бы только у меня все получилось, и спустя долгую минуту, когда легкие начинают гореть от недостатка кислорода, раздается его храп.
— Фух, — выдыхаю, кажется, пронесло.
Снова начинаю идти, и под ногой скрипит половица. Да что же это такое? Что за невезение? Он снова перестает храпеть, ворочается, а я стою, но в этот раз мне везет больше, он засыпает быстрее.
Аккуратно шоркаю по полу, не отрывая ног. И вот долгожданная свобода. Незнакомец спит в другой комнате, а я натягиваю сапоги. И если на одну ногу они налазят легко, то на вторую нет. Нога так распухла, что я не могу даже всунуть в ботинок ее. Не иди же так, босиком по снегу? Что же делать?