Софи Вебер – Девочка Юсупова. Единственный наследник (страница 14)

— Вы можете взять нас на это место? — перехожу к делу. — Мы согласны.

— Не все так просто, — уклончиво говорит Игорь Львович. — Видите ли…

Он встает со своего кресла и подходит ко мне, опирается на стол, смотрит на меня сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Я должен был уведомить о такой возможности не только вас. Еще нескольких пациентов. Все согласились. Теперь я должен выбрать.

— То есть еще не решено, что мы можем поехать? — потерянно переспрашиваю.

— Мне предстоит решить, понимаете? Выбрать того, кто раньше получит свою операцию.

— Понимаю, — шепчу. — Зачем вы тогда меня сюда так быстро позвали?

— Я хотел с вами поговорить, увидеться… думал, вы как-то… поспособствуете выбору.

Я непонимающе вскидываю на Игоря Львовича взгляд. Поспособствую выбору? Это что именно он имеет в виду?

Видимо, мое молчание и удивленный взгляд доктор трактует по-своему. Наклоняется ближе, касается пальцами подбородка, а затем поворачивает голову в разные стороны. Я знаю, чего он хочет. Не маленькая, не глупая, но конечно же, ничего подобного я делать не собираюсь.

Дергаю головой, освобождаюсь от его захвата. На несколько шагов отхожу от доктора, который резко становится мне неприятным.

— Вы извините, но я тут подумала — не получится у нас поехать. Дела в это время будут. Мы через месяц, как и договаривались. Точнее, уже через три недели.

— Вы точно хорошо подумали? — уточняет он. — Ничего особенного от вас ведь не требуется.

Ну, конечно! Ничего особенного! Всего лишь ноги перед ним раздвинуть! Подумаешь, делов-то! Небось, рассчитывал что я прямо здесь и сейчас трусы скину? А вот и нет! Не будет такого!

— Игорь Львович, еще раз вам повторяю, спасибо за заботу, но я вынуждена отказаться. У нас не получается.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но следующие его слова намертво прибивают меня к полу. НИ вдохнуть, ни выдохнуть, ни пошевелиться не дают:

— В таком случае, вас могут и перенести. Такое бывает, когда, знаете, появляется более приоритетный пациент. Если другому операция будет показана из-за немедленной угрозы жизни, ваше место отдадут ему.

— А как же деньги? — спрашиваю пересохшими губами.

— Они никуда не денутся. Даже через год останутся на балансе. Просто ждать вам придется дольше.

— Год? — я усмехаюсь.

— Нет, что вы, но знаете…

— Все может случиться? — переспрашиваю.

— Именно! Подумайте, Варя. У вас несколько дней есть. Если надумаете, — он подходит ко мне, дает в руки визитку. — Позвоните.

Глава 21

Варя

Игорь Львовичу около сорока. Он взрослый самодостаточный мужчина. Судя по кольцу на безымянном пальце — женатый. Ума не приложу, зачем ему намекать матери пациентки на интимную близость. Деньги у него есть, он может снять себе девушку. Выбрать в век информационных технологий точно есть из чего.

— Я не позвоню.

Все и так понятно. Не собираюсь я с ним спать ради того, чтобы Алинку побыстрее прооперировали. Если начнет вставлять палки в колеса и оттягивать — поедем через другую клинику.

— Зря вы так, Варя, — хмыкает Игорь Львович.

Я впервые пытаюсь рассмотреть в нем мужчину. Осматриваю черты лица: впалые глаза, острый нос, квадратный подбородок и широкие брови с высоким лбом. В темных волосах густая прорезь седины. С его работой — не удивительно.

— Это вы зря. У вас престижная высокооплачиваемая должность, а вы размениваетесь на домогательства. Не страшно?

— Какие домогательства? — спрашивает невинным голосом. — О чем вы, Варенька?

Мне становится противно, и я толкаю дверь кабинета, вылетая из него с нервами. Даже про Ратмира забываю, сразу иду к выходу. Если доктор вздумает идти за мной, я за себя не ручаюсь. Такая злая сейчас, что убивать готова.

Ратмир нагоняет меня у машины. Я зло дергаю ручку двери, но машина-то на сигнализации, начинает верещать. Впрочем, Ратмир тут же ее отключает, а затем подходит ко мне с вопросом:

— Что случилось? Плохие новости?

Я молчу. Обхватываю себя руками. Плакать хочется. Это какая-то вселенская несправедливость! Я так рассчитывала на эту операцию! Надеялась, что уже через три недели мы полетим, а тут выясняется, что могут еще тянуть. И все потому что я перед ним ноги отказалась раздвинуть.

— Варя, — Ратмир трогает меня за плечи. — Что случилось? Что-то плохое?

Я, наконец, поднимаю на Ратмира взгляд. Он обеспокоенно всматривается в мое лицо, а я начинаю плакать. И тянусь к нему за объятиями. Утыкаюсь Ратмиру в плечо, реву, от чего его рубашка тут же становится мокрой. А еще тушь течет. Зря он надел такую светлую рубашку.

Я как-то только сейчас замечаю, что он все же сменил имидж. На нем теперь не простые джинсы, а темные, прямого классического кроя. На ногах — туфли, верх — светло-голубая рубашка. Он ведь не первый день так одевается, а я только сейчас заметила, что он изменился. Как и обещал, теперь соответствует.

— Прости, — бормочу, отстраняясь. — Я рубашку тебе намочила. И испачкала, — смотрю на разводы туши. Надеюсь, она отстирается.

— Ничего.

Ратмир не спешит меня отпускать, все еще обнимает за плечи, тянет к себе. Я поддаюсь. Сейчас мне нужна поддержка. Человек рядом, который выслушает и поймет. Впрочем, говорить я не спешу. Начинаю рассказывать только когда мы оказываемся дома. Не хотела, чтобы Ратмир шел разбираться с доктором. Это точно ни к чему. Пока это были только намеки и Игорь Львович не стал сдвигать нашу операцию дальше.

— Я должен сообщить Дамиру, — тут же говорит он и тянется к телефону.

— Подожди, — останавливаю его. — Поговори со мной еще.

Ратмир меня отвлекает от тяжелых мыслей. Когда я совсем расклеиваюсь, снова подставляет свое плечо. Рубашка-то у него все равно в моей туши и мокрых разводах. Я не знаю, сколько мы так сидим. Ратмир меня обнимает, крепко прижимая к себе, а я рассказываю ему об Алинке. О ее тяжелом диагнозе и несправедливости этого мира.

— Я поверить не могу, что такое со мной произошло, — бросаю в сердцах и поднимаюсь.

Смотрю прямо на Ратмира. Он — на меня. Затем его взгляд невольно сползает на мои губы. Кто отворачивается первым, не знаю, но я чувствую жуткое смущение и чтобы хоть как-то избавиться от этого чувства, иду на кухню. Мои щеки горят от неловкости, а в груди разливается буря негодования. Не Ратмир должен быть сейчас со мной. Не он обязан ездить со мной, поддерживать, утирать слезы и смотреть так, как он только что делал. Черт возьми, это все должен делать Дамир.

Из-за злости я разбиваю чашку. Просто не удерживаю ее и она с громким звоном ударяется о плитку на кухне. Через какое-то мгновение на кухню заходит Ратмир. Первым делом спрашивает, не поранилась ли я. А мне волком выть хочется, потому что он — идеальный.

Заботливый, внимательный, понимающий. Он — идеал мужчины. Такой, о котором мечтают все женщины. Но он — не Дамир. Я не чувствую к нему ровным счетом ничего. Даже заинтересованности, хотя почему-то уверена, что нравлюсь ему. После того, как он только что на меня смотрел, это стало слишком очевидно.

— Я в порядке, — дергаю руками и отхожу от Ратмира, потому что он пытается снова ко мне прикоснуться. Нарушить границы моего личного пространства.

— Я уберу, — говорит он, а я сбегаю на второй этаж и закрываюсь в своей спальне.

Даже здесь стоит матрас и напоминает мне о присутствии Ратмира. Интересно, когда это кончится? Судя по тому, что в дом до сих пор никто не пытался пробраться, это был какой-то мелкий воришка, а не нанятый специально человек.

Из комнаты я выхожу, чтобы съездить за детьми. По дороге Ратмир не пытается со мной заговорить. Молча ведет машину и не идет со мной, когда мы приезжаем. В группе на меня больше не смотрят удивленно. За те дни, что я приходила не одна, все привыкли. К тому же теперь Ратмир не смотрелся сильно меня младше.

Дома мы раскладываем развивающий сортер и играем с ним. Я настолько увлекаюсь, что пропускаем и ужин и время отхода ко сну. Как итог, приходится все делать в спешке. Детей я укладываю сильно позже, а когда принимаю душ и собираюсь лечь спать на телефон приходит смс от Дамира:

“Видел вас сегодня. Смотритесь искренне”

Глава 22

Варя

Перечитываю его сообщение еще раз.

“Видел вас сегодня. Смотритесь искренне”

Глазам поверить не могу. Он что, серьезно?

Меня такая злость пробирает, что когда я пишу ему ответ, даже по сенсорным буквам не попадаю.

“Знаешь что, Юсупов? Пошел ты в жопу!”

Жму отправить, а следом бросаю его контакт в черный список. Знаю, что он позвонит Ратмиру, но мне наплевать. Я с ним даже разговаривать не хочу! Искренне смотримся! Конечно! А что он хотел? Пока он там зализывает раны, у меня здесь, между прочим, тоже проблемы. Я понимаю его нежелание всем объявлять о чудесном воскрешении, но и вот таких сообщений он писать мне не имеет права. Пускай или засовывает свое недовольство в жопу… или заменяет Ратмира.

Удивительно, но на следующий день все относительно спокойно. Никаких сообщений от Дамира не приходит. Мы отвозим детей в сад и остаток дня я спокойно работаю. В какой-то момент даже забываю о том, что заблокировала номер Дамира. Это как-то вылетает у меня из головы.

Мы с Ратмиром забираем детей из сада. По пути мой спутник молчалив, не говорит ни о чем и не спрашивает, зачем я заблокировала Дамира. Неужели Юсупов ему ничего не сказал? Странно!