Софи Уорд – Любовь и другие мысленные эксперименты (страница 30)
Он сунул ноги в прикрепленные к креслу ботинки с утяжелителями, отстегнул ремни и, тяжело дыша, навалился на панель управления. Мать мертвая и мать живая. Мамуля и мама. Они, в свою очередь, звали его «малыш» (мамуля) и «милый» (мама). Сейчас «мама» нравилось ему больше, не так интимно звучало. Вскоре после смерти Рейчел учительница в школе сказала, как Артуру повезло, что у него есть «запасная мать». Наверное, это должно было его приободрить, и, в принципе, он понимал логику, однако в итоге стал сильно переживать за других детей, у которых было только по одному родителю каждой категории, а иногда и того меньше. Ну что за безответственность, ведь взрослые могут умереть в любой момент! Вот и в книжках — в сказках, у Роальда Даля, Лемони Сникета и у Джоан Роулинг — родители героев либо умирали, либо исчезали куда-нибудь под разными дурацкими предлогами. Артур долго еще тревожился за своих менее удачливых друзей и каждый день расспрашивал их, как поживают родители. Тех самых друзей, которым дома твердили, что Артуру сейчас очень грустно и тяжело, потому что его мамуля больна, а затем — потому что она умерла, и которые старались не козырять перед ним своим семейным благополучием. Он даже обрадовался, когда в старших классах его начали травить, потому что внезапно выяснил, что почти у всех детей никаких запасных родителей нет. А значит, можно расслабиться. Это он тут был не такой, как все, а не наоборот.
Дышать было все еще трудно. Артур отцепил от стула ботинки с утяжелителями и застегнул их на ногах. На мониторах и в иллюминаторах теперь было темно, лишь смутно виднелись очертания стенок кратера Вольтера. Артур зажмурился и постарался сосредоточиться на следующем этапе операции. Что бы там Зевс в него ни влил, нормализовать давление это не помогло. Пульс грохотал, казалось, даже в кончиках пальцев.
— Капитан Прайс? Аудиосвязь восстановлена.
— Отлично. Мне нужно нормализовать давление.
— Артериальное давление больше не повышено, капитан Прайс. Все ваши жизненные показатели в норме. Вы можете выйти на посадочную станцию сразу по завершении фазы три.
Артур потряс головой.
— Не может быть. Запусти диагностику снова.
— Запускаю диагностику. Шестьдесят секунд до полной стыковки с…
— Деймосом.
— Прошу прощения, капитан Прайс?
— Ты не закончил предложение. Шестьдесят секунд до полной стыковки с Деймосом.
— Сорок пять секунд.
Это из-за проклятого кратера у него кружилась голова. Болтаться в титановой консервной банке по космосу — еще куда ни шло, но оказаться в ней под землей — просто невыносимо. К горлу начала подкатывать тошнота.
— Зед, включи внешние фонари для мониторов и подключись к трансляции с базы на Марсе.
— У меня сейчас нет связи с Марсом, капитан Прайс. Фаза три будет завершена через четыре, три, две, одну секунду.
Голову словно стиснуло обручем. Перед глазами потемнело. Артур выставил вперед руку, чтобы удержать равновесие, но ботинки тянули к полу, и он начал заваливаться. Будто издалека увидел, как янтарные огни на мониторах сменились зелеными, когда открылась дверь посадочной станции. Тут свет погас, и на корабль опустилась кромешная тьма. А он все же упал.
В себя Артур пришел от того, что над ухом пронзительно верещала сирена. Он, обутый в ботинки, сидел за панелью управления, уронив голову на руки. В «Духе» свистел сквозняк. Пахло гнилью, меловой пылью и озоном из системы фильтрации воздуха. Артур вдохнул поглубже. Сердце теперь билось ровнее: два размеренных удара вместо заполошных трех.
— Добро пожаловать домой, капитан Прайс!
Ага, домой. Если, конечно, опасность, одиночество и отсутствие права на ошибку вообще имеют что-то общее с домом. Вспомнилось, сколько раз он, прилетая в США, протягивал на погранконтроле грин-карту или новенький блестящий паспорт. Добро пожаловать домой! Хмурые офицеры. Двусторонние зеркала, за которыми прячется взмокшая охрана с гигантскими стаканами кофе. Массачусетс, Техас, Флорида — короткие поездки. Но однажды Калифорния все-таки стала ему домом. А о крошечном кратере самого маленького спутника Марса он вряд ли когда-нибудь сможет сказать то же самое. И все-таки Артур был рад, что долетел. Заработавшие воздушные насосы помогли справиться с приступами паники, одолевавшими его в последний час. Паники? Нет, слишком громко сказано. Что с ним такое, в конце концов? Это же его работа, его первая любовь. Нужно как-то собраться.
— Капитан Прайс, я провел диагностику еще раз. Все системы работают нормально. Уровень радиации контролируется. Можем продолжить обследование после высадки.
— Все в порядке. Я в порядке.
— Конечно, капитан. Вам следует отпраздновать успешное возвращение.
Артур вскинул голову. Стенок кратера по-прежнему не было видно.
— Включи прожекторы. И настрой камеры. Не могу разобрать, что там снаружи.
— Сейчас ночь, капитан Прайс.
— Обхохочешься. Настрой камеры.
Добраться до другого модуля оказалось непросто. Артур медленно продвигался в заднюю часть корабля. Ботинки, по идее, должны были помогать, но каждый шаг в них давался с трудом.
— Вам следует ждать в кабине пилота, капитан Прайс.
— Ждать? Чего ждать?.. Мать твою, а это еще что такое?
Откуда-то сзади донесся звук открывающихся камер. «Дух» завибрировал и задергался.
— Зевс, ты зачем начал фазу четыре? Не открывай больше никаких люков, пока не закончится стыковка с базой.
— Пожалуйста, вернитесь на свое место, капитан.
Корабль продолжал двигаться. Пол под ногами накренился. Артур направился к основному люку. За ним теперь виднелось маленькое темное помещение.
— Проблемы с освещением в зоне соединения.
— Капитан Прайс, я больше не контролирую локальные системы.
— Это противоречит протоколу.
Операционные системы нередко подвисали, интегрируясь с другим интерфейсом, но базу Деймоса программировала та же команда, что создала Зевса. Пилоты и разработчики не слишком ладили, и Артур злорадно ухмыльнулся — Зевс засбоил. И все же неплохо бы, чтобы системы сконнектились поскорее. Артур отцепил с пояса фонарик, взялся за крышку люка. Пригнулся, чтобы выбраться наружу, и рывком перевалил неподъемную ногу через отделанный металлическим ободом край. Ботинок коснулся поверхности спутника Марса.
Посадочная капсула отсутствовала. За краем люка прощупывался аварийный шлюз, а дальше не было ничего.
— Прервать посадку. — Артур ввалился обратно в «Дух» и, с трудом отрывая от пола ботинки, бросился к кабине пилота. — Прервать посадку. Задраить все люки. Мы теряем контакт с поверхностью. Боже, мы тонем.
— Команда спасателей скоро прибудет, капитан. Пожалуйста, оставайтесь на своем месте.
— Какого хрена? Хватит пудрить мне мозги. Ситуация вышла из-под контроля, Зевс. Нужно взлететь. — Артур схватился за ремень безопасности. — Разъединиться. Повторяю. Разъединиться.
— Капитан Прайс, вы на борту беспилотного судна. Нам не с чем разъединяться. Приземление прошло удачно. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
Кабину прорезал луч света. Артур развернулся в кресле, натягивая ремни безопасности. Снаружи светил огромный прожектор, то попадая в иллюминаторы, то исчезая из поля зрения. Этого просто не могло быть.
— Зевс. Мы на орбите Марса, на спутнике Деймос. Мы произвели стыковку с базой Деймоса.
— Неверно, капитан. Мы на Земле, в Атлантическом океане, примерно в двухстах милях от Джексонвиля, штат Флорида.
Артур вдруг вспомнил, что и при предыдущих приземлениях испытывал те же ощущения. Корабль словно падает, затем с силой бьется о поверхность в момент контролируемого приземления, а дальше чувствуешь, как под палубой беспилотного судна колышется вода. Верно, так было каждый раз, когда он возвращался на Землю, вот только сейчас-то он никуда не возвращался! Он был за 250 тысяч километров от Земли! Артур ткнул пальцем в панель управления, но не смог разобраться в высветившихся данных. Все они выглядели знакомыми и понятными, и в то же время абсолютно бессмысленными. Ничего непривычного или тревожного. На борту «Духа» все было спокойно. Неспокоен был лишь Артур.
— Я не сплю?
— Ответить на этот вопрос не представляется возможным.
— Я ни хрена не понимаю, что происходит, а ты даже помочь не хочешь.
— Если вы спите, то я — проекция вашего спящего разума, и полагаться на мой ответ нельзя.
Артур продолжал лихорадочно водить пальцами по расположенным перед ним экранам.
— А что, если я не сплю?
— Вы не можете этого знать.
Корабль определенно покачивался. Не так, как в магнитном поле. Нет, он словно бултыхался в морских волнах.
Артур набрал в грудь побольше воздуха.
— Проверь свой журнал. Как долго мы отсутствовали?
— С момента вылета прошло триста семьдесят семь дней, четыре часа, тридцать четыре минуты и пятьдесят шесть секунд, капитан Прайс.
— Проверь еще раз.
— Триста семьдесят семь дней, четыре часа, тридцать пять минут.
— Тогда почему я этого не помню?
— Ответить на этот вопрос не представляется возможным.
— Господи!
Легкие сдавило, будто кто-то уселся Артуру на грудь.