Софи Рувье – Желаю нам тысячи гроз (страница 35)
– Мы знали, на что шли!
– Раньше у меня в голове не укладывалось, что некоторые пары продолжают жить вместе исключительно из практических соображений, а сейчас мне это кажется чуть ли не мечтой… – будто в шутку замечает Макс, но по его подергивающемуся лицу понятно, что он размышляет над этим куда серьезнее, чем хочет признать.
– Даже не думай, – прерывает его Кьяра.
– Признаюсь, сейчас, когда это приобретает конкретные очертания, я немного паникую. Но все образуется.
– Что касается меня, то я в первую очередь буду думать о себе любимой.
Она отправляет в рот большой кусок лазаньи и смотрит в глаза Максу, ожидая от него начала разговора.
– Ладно, то, что ты сказала вчера на пароме… Я не уверен, что понял.
Кьяра вытирает губы тканевой салфеткой и аккуратно кладет ее на край стола.
– Все ты прекрасно понял.
Макс потирает бровь, потом с видом знатока крутит вино в своем бокале.
– Главное, не воображай невесть что.
– На мой взгляд, понятие «вложение в недвижимость» вполне однозначно. Хочешь, вместе поищем другое определение? – предлагает она, доставая из кармана телефон.
– Хватит.
– Я все прочла! Почти год назад ты вложил деньги в покупку квартиры! И как ты хочешь, чтобы я к этому относилась? Мы тогда еще даже не консультировались с адвокатом и только-только начали заговаривать о том, что наши дела плохи!
– Да нет же…
– Я знаю, что прочла! Квартира готова к передаче в собственность. Это был мейл о фактической передаче!
Макс выпрямляется на стуле и со стуком кладет вилку и нож на край тарелки.
– Хорошо, я купил квартиру на стадии проектирования, но это не было направлено против тебя!
– Макс, я несколько месяцев убеждала себя, что у нас еще есть шанс. А ты, очевидно, уже тогда решил, что все кончено! Недалеко от нашего дома? Восемьдесят квадратных метров?
– Это ничего не значит… Просто вложение!
– В таком случае почему ты его скрыл? Я бы вполне поняла твое желание сделать личные инвестиции! Но у меня за спиной? Что я должна подумать?
– Я знаю, что все обстоятельства против меня…
Макс снова выпрямляется и ерзает на стуле. Потом наливает еще вина в бокалы.
– Ты уже давно думал о разводе! На самом деле это отвратительно, – возмущается Кьяра.
– Все было не так… Уверяю тебя.
– Наоборот, это самая что ни на есть правда! Я все не решалась на окончательный разрыв, а ты уже видел себя в чудесной квартирке с… Роксаной, кажется?
– Перестань, я познакомился с ней намного позже, к тому же у меня с ней ничего серьезного.
Кьяра ждала этого разговора с момента, когда прочла мейл. Она сдерживалась с единственной целью – позволить Максу самому описать положение вещей и признаться: задолго до того, как они официально решили разойтись, он уже поглядывал на сторону.
– И когда мне положено было узнать о квартире? Во время визита к нотариусу? Класс!
– Это личная инвестиция, и она не считается совместным имуществом.
– Ты не понимаешь, что мне плевать на стоимость этой квартиры? Меня с души воротит от самого поступка!
Макс возит вилкой по остаткам еды на тарелке, аппетит у него начисто пропал.
– На самом деле ты мне так и не простила измены. Именно с тех пор все покатилось по наклонной.
– Пожалуй, так и есть. Ничего не могу с этим поделать.
– Квартира – лишь способ подготовиться к жизни после… У тебя пропало желание, и я это прекрасно чувствовал. Ты больше в нас не верила.
Кьяра тоже отталкивает свою тарелку и принимается разминать пальцами кусок хлеба.
– Я так сожалел о том, что натворил во время твоей беременности, Кьяра. Я хотел все исправить. Я даже предложил тебе завести еще одного ребенка!
– На тот момент я хотела чего угодно, но только не еще одного ребенка, и это вполне объяснимо.
– А я был готов на все.
Кьяра избегает его взгляда и протяжно выдыхает.
– На самом деле ты не так уж просил прощения.
– Это неправда!
– Правда! Я все держала в себе, замолчала, загнала все внутрь, и только потому, что тебе не хотелось, чтобы этот случай всплыл, чтобы он подпортил наш образ, вернее, твой образ. Но сам ты по-настоящему так и не попросил прощения. Конечно, ты из кожи вон лез. Ты хотел, чтобы мы оставались семьей, но прощения не попросил. Так, чтобы это было от всего сердца.
– Ты была такой грустной, такой замкнутой. Я мечтал, чтобы все стало как раньше. Но ты будто зациклилась на этой истории с изменой, она не отпускала тебя все последующие годы. Ты меня так и не простила. За одну ошибку, Кьяра, одну-единственную проклятую ошибку.
Кьяра с огромным трудом сдерживает слезы, отпивает немного воды, чтобы придать себе мужества.
– Я понимаю. И задним числом прекрасно осознаю. Если хочешь, скажу тебе, что думаю спустя все эти годы: мне больше не кажется твой проступок таким уж серьезным. Наверное, время и пришедшая мудрость сделали свое дело. Но все равно случившееся подорвало мое уважение к тебе, отразилось на чувствах. Это действительно так. Я пыталась. Я старалась изо всех сил. В конце концов поняла, что прощение не приходит по заказу. И это не объясняет твои капиталовложения. Иначе все было бы слишком просто.
– Как давно ты знаешь?
– А какая разница?
– Скажи мне.
– На днях я залезла в твой телефон, искала сообщения от твоей девицы. Между прочим, сопливая переписка, насколько я поняла из того немногого, что прочла. Но я не ожидала, что наткнусь на нечто куда более серьезное.
Кьяра выуживает из своей почти полной тарелки оливку.
– У меня полное впечатление, что меня водили за нос. Почему, когда ты вкладывал деньги в квартиру, не сказал мне, что все кончено?
– А я не видел в этом ничего несовместимого. Покупка недвижимости была подстраховкой на случай, если все пойдет вразнос.
– В тот вечер, когда я наткнулась на этот мейл и дату передачи в собственность, я поняла, что совсем тебя не знала. Когда ты принял решение о покупке, от любви уже мало что оставалось.
Повисает молчание. Макс все никак не может усидеть на стуле.
– А что до Роксаны…
– Избавь меня от подробностей твоей альковной жизни, и знать не хочу.
– Вот именно, мне очень жаль, что ты восприняла это как унижение, потому что мы тогда уже фактически разошлись…
– Ты снова за свое…
– Одно совершенно точно: я безумно любил тебя, – говорит Макс, неожиданно кладя свою ладонь на руку Кьяры.
Она опускает глаза на их руки, не осмеливаясь шевельнуть своей. Такой банальный жест и такой неуместный в этот момент. Она чувствует, как в ней поднимается гнев. Вечная история: они влюбились, они любили, они разлюбили. Сейчас, когда пробил час подведения итогов, ей хочется подумать о хорошем, обо всех чудесных пережитых мгновениях. И из-за этого так и подступают слезы.
– Да… Я должна была уйти, когда поняла, что больше не люблю тебя, – продолжает она.
– Знаешь, меня очень мучило, что ты потеряла ко мне интерес. Та жуткая глупость, которую я совершил во время твоей беременности, вовсе не означала, что я тебя больше не любил. Это была совершенно идиотская ошибка.
– Потом все пошло наперекосяк, что-то сломалось. Поверь, мне бы так хотелось, чтобы всего этого не было, чтобы ничего не менялось, – шепчет Кьяра.
– А я, видимо, разозлился на тебя за то, что ты никак не могла через это переступить.