Софи Росс – В плену его власти (страница 9)
Иногда мне кажется, что это важнее любви. Особенно когда это какая-нибудь больная зависимость, когда о спокойствии и целых нервах можно только мечтать, потому что отношения с человеком выжимают до капли, оставляя после себя зияющую черную дыру.
А еще мой отец получит финансирование на какой-то свой проект. Это тоже важно.
Саша мне даже понравился, когда мы остались наедине. Он слегка растерянно улыбался мне, по-мальчишечьи лохматил свои волосы и пытался разрядить напряженную обстановку.
Я смеялась над его шутками, сумела постепенно расслабиться и к концу разговора настолько осмелела, что внесла несколько корректировок в продуманную мужчиной версию нашего знакомства, которую в эту субботу мы представим его деду.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что смогу в воспоминаниях заменить моего горячего искусителя на Сашу. Все дело было в глазах, и это не давало мне покоя.
А вдруг это обман моего воображения и я теперь во всех мужчинах буду видеть
Присматриваюсь к официанту, пытаясь найти сходство. Нет, ничего. Хотя они примерно одного роста и типа.
Такие…плохиши с дерзкой улыбкой. И скулы тоже острые, и легкая небритость на щеках присутствует. А у меня еще и зрение не сто процентов по шкале окулистов.
Не ёкает.
— Эй, почти замужняя женщина, прекрати строить глазки официанту. Или ты решила оторваться напоследок? Давай я лучше сведу тебя с кем-нибудь из клуба? — Ксю щелкнула пальцами перед моим носом и тут же на всякий случай отдернула руку. Мои нахмуренные брови явно намекали на то, что я могу откусить ей руку по локоть за упоминание места ее работы. — Ну прости, детка. Я не хотела тебя подставлять. Ты же справилась?
— Если тебя еще не выгнали оттуда с волчьим билетом — очевидно, что я справилась. Предупреждаю сразу, никаких подобных авантюр в будущем. Иначе я украду какой-нибудь хлыст из ваших «красных комнат боли» и использую его на тебе, дет-ка, — передразниваю ее, а сама хихикаю над выражением лица Ксю, которое напоминает мордочку щенка, сделавшего свои грязные дела в дорогие туфли.
— Если тебе станет легче, то у меня с матерью тоже все не слишком весело прошло, — пытается оправдаться подруга.
Даю понять, что не станет.
— Я больше так не буду, — бурчит виновато и делает вид, что ее сильно заинтересовало буклет акционных ланчей.
Гренки в подарок к супу — это ведь так интересно.
Щелкаю коробочкой и убираю ее обратно в рюкзак, на самое дно, чтобы меньше мозолила глаза, когда мне понадобится в очередной раз заглянуть в мою личную маленькую черную дыру.
— А у тебя есть фотография твоего этого Саши? — голос Ксю отвлекает, я быстро закрываю рюкзак и возвращаюсь к разговору.
— Перестань называть его моим. Это слегка… Нервирует.
На самом деле, мне дико не нравится это слышать, потому что
«Моего» определяют звезды где-то там наверху, а не холодный расчет.
И мне резко становится грустно от того, что мимолетное приключение в лице мужчины с жесткими чертами лица я мысленно называю своим в том самом смысле.
Десятая глава. Адам
— Адам? Когда ты вернулся?
Одна из многочисленных горничных, кажется, готова подарить мне душу за то, что я своим внезапным появлением прервал покушение на ее девичью честь со стороны моего деда.
Старику пару дней назад стукнуло семьдесят пять, а он продолжает активно зажимать молоденьких девочек по углам и лапать их задницы, пользуясь положением работодателя. Уж не знаю, какие он им рисует зарплаты, но сумма там явно достойная, потому что другого повода терпеть такого хозяина я не нахожу.
— Не так давно. Потянуло на родину, знаешь ли. Ты был прав, — пожимаю плечами и протягиваю деду его любимый коньяк в качестве подарка. Врачи давно запретили ему пить, но когда взрослый мужик со своими устоями будет слушать эскулапов в белых халатах.
— Это правильно. Нечего тебе в этих заграницах делать, ты там чужой и ненужный. Где родился, там и пригодился, — начинает старую песню о любви к родине, но я-то знаю, что у него есть традиция смотреть каждый вечерний выпуск новостей и поливать словесным дерьмом всю нашу систему.
В Амстердаме у меня налаженная жизнь, бизнес и квартира в самом центре, но периодически я все же покупаю — обычно это происходит спонтанно — билеты домой и наслаждаюсь русской речью пару недель.
Речью и женщинами.
Я не отношусь к диванным самцам из вершины пищевой цепочки, которые считают женщин вторым сортом, при этом сидя на их шеях, совершенно ничего не добившись в жизни, но только нашим красоткам присущи мягкость и податливость. Они могут сколько угодно строить из себя независимых стальных леди, но с правильным мужиком готовы урчать двадцать четыре на семь в его постели и стараться так, что крышу сносит от горячих ртов.
— Задержишься на ужин? Обсудим твое возвращение в компанию. Я оставил место за тобой, останется только подписать несколько бумажек, и ты сможешь снова влиться в семейный бизнес, — дед вырывает меня из мыслей, в которые я незаметно погрузился, начав старую песню об общем деле. Дальше пойдет нехилый такой список требований. — Но для начала тебе надо повзрослеть. Я вижу, на чем ты приехал, это никуда не годится…
У меня шлем в руках, взял на автомате, хоть его и смело можно было оставить на руле, потому что у деда тут собственный Форт-Нокс с проверенной охраной и посреди двора к твоему приходу сохранится даже оставленный мешок с наличкой.
— Мне двадцать восемь, в этом возрасте еще позволительно творить всякую херню, чем я успешно пользуюсь, так что оставим твое щедрое предложение до лучших времен, когда у меня начнут седеть виски и скрипеть суставы. Без обид, — посмеиваюсь, дед осуждающе качает головой, но мы оба понимаем, что он был готов к какому-то такому ответу, потому что я в нашей семье — хренова белая ворона с пустотой, по их мнению, в башке.
Я ни за что не стану протирать задницу в кожаном кресле, даже если оно будет сконструировано лично под мои булки, потому что в конце дня от скуки мне захочется пустить себе пулю в лоб и хотя бы этим нарушить привычный уклад офисного планктона, от наблюдения за которым всегда хочется блевать.
— Я не доживу до этого момента, — сетует, шлепая по заднице девчушку в серой скучной юбке ниже колен. Бедная аж подпрыгивает от удивления и едва не начинает реветь прямо посреди комнаты. Новенькая, потом привыкнет.
— Всех нас еще переживешь, дедуль, не наговаривай на свои молодые годы. Не зря же ты тут себе гарем собрал из молодых девчонок, есть еще, значит, силы.
Он все-таки уговаривает меня остаться и уважить старика своим присутствием на семейном ужине, где я точно в очередной раз испорчу аппетит матери и хотя бы раз двину по роже братца, который в его тридцать четыре так и не смог отлипнуть от родительской сиськи.
В кабинете деда я давлюсь кофе, когда он рассказывает мне про свой план остепенить загулявшего барана, который не в состоянии скрыть от общественности своих героиновых моделей. Наркотики — зло и конец репутации, а брак, по словам деда, делает из мальчика мужчину.
Где здесь логика, я не догоняю, но мой голос собственно никому и не нужен, так что я просто посочувствую будущей счастливой женушке с рогами и посоветую ей глотать противозачаточные таблетки, если вдруг дед потребует от них потомство. Потому что рожать от наркомана то еще веселье, а в том, что братец и сам плотно сидит, я не сомневаюсь.
Мы еще какое-то время торчим в кабинете с внушительной коллекцией элитного пойла, я рассказываю о своих мастерских и только недавно открывшемся аутентичном баре для заблудших и проклятых, получив кучу недовольства о позоре фамилии «какой-то пивнушкой». Только вот взгляд моего старика не сходится со словами, потому что, присмотревшись, я вижу в его глазах одобрение.
Счет на мое имя, доступ к которому мне открылся в день совершеннолетия, так и остался нетронутым, хоть у меня и был большой соблазн дернуть из него денег, чтобы дела в то время пошли быстрее.
— Альберт Семенович, там гости прибыли, ждут Вас…
— Ох, Лизонька, что-то мы и правда засиделись с внуком, — дед слишком пристально рассматривает свою покрасневшую управляющую, и она, как школьница, краснеет, сильнее сжимая свой блокнот в руках. Женщине около тридцати, и список ее обязанностей в этом доме явно расширен сексуальными обязанностями.
Дед решил на старости лет ни в чем себе не отказывать и на работу принимает с определенными условиями. У него достаточно денег, чтобы платить этим малышкам двойную зарплату, так что это абсолютно честные сделки для тех, кто не слишком обременен моралью.
На первом этаже есть отдельная классическая столовая, так что мы спускаемся туда, по дороге обсуждая начищенные полы, которые совсем не обязательно заливать сегодня кровью, что будет фонтаном хлестать из носа моего братца, если вдруг он снова начнет меня провоцировать.
— Я лично премирую одну из твоих фей, если ей добавится работы. Обещать ничего не могу.
Знаю, что свалю задолго до десерта, но все-таки не отменяю решения порадовать деда и потерпеть своих родственников хотя бы до основного блюда.