Софи Росс – В плену его власти (страница 4)

И он знает, какой эффект производит на женщин. В слишком самоуверенных мужчинах обычно нет и сотой доли магнетизма, но конкретно этот оправдывает каждую наглую ухмылку, которая трогает его губы каждый раз, когда мой взгляд неосознанно задерживается на его теле.

— Какая забавная маленькая Госпожа. Снимешь для меня маску, солнышко?

— Здесь только я в праве что-то требовать, — шаг вперед, ближе к этому мужчине. Нужно как-то стереть эту дерзкую полуулыбку с его губ, потому что иначе все станет сложнее. Я постоянно отвлекаюсь на нее.

Твердым кончиком плети по его плечу, слегка надавить, ясно выражая мое желание без слов, и — о чудо — он опускается на колени, так что теперь именно я могу смотреть сверху вниз. А секундой ранее его рост вынуждал меня запрокидывать голову.

— Ещё указания, малыш? — ведь специально издевается. Я не пресекла в первый раз, а он воспользовался.

— Никаких «солнышек», «малышей» и прочей ванильной ереси. Я не потерплю таких обращений.

Вновь ухмылка.

Терпела. Ты терпела несколько раз, и по вспыхивающим мурашкам было ясно, что тебе нравилось.

Но он, слава высшим силам, молчит.

Только я не знаю, что хуже — в следующий миг горячая ладонь касается моей щиколотки. Пальцы скользят по затянутой чулком ноге, выше, к особенно чувствительному месту на внутренней стороне колена, и вот тут-то я прихожу в себя.

Потому что это похоже на заряд молнии.

Не смертельный, но еще немного — и я бы рухнула рядом с ним.

— Не смей меня трогать без разрешения! — больших усилий мне стоило не отпрыгнуть в эту же секунду. Он замер, но руку не убрал.

— Так разреши, — мой выстрел недовольным взглядом. — Разрешите.

Хороший мальчик.

Конечно, не вслух.

— Не заслужил, — и первый раз обжигаю его кожу хвостиками плетки.

Я не вкладывала силу в этот удар, так что предплечье даже не покраснело. Это просто предупреждение, оно мне показалось более действенным, чем одни лишь слова.

Его усмешка из теплого самодовольства превратилась в ледяное обещание расправы. Как будто мне удалось задеть его гордость.

Медленно скольжение пальцев сзади по бедру, полукруглая траектория по черному капрону к внешней стороне, и лишь после этого он, отнимая руку, позволяет платью заструиться к первоначальному положению длины подола.

Нельзя спускать ему эту вольность, да?

— А вот наказание — да. Заслужил.

Он кивает, а у самого на лице все то же выражение хозяина положения.

У меня в животе сворачивается тугой узел, совсем не от удовольствия, потому что с каждой минутой наедине с этим мужчиной меня все больше окутывает ощущением ловушки. Капкана, который вот-вот щелкнет своими острыми «зубами» и не позволит мне выбраться.

Незнакомца забавляют мои реакции. Он впитывает каждую, и от легко читаемого страха на моей коже его сила лишь растет.

Ему, в отличие от меня, плеть для удара будет не нужна.

Кружу вокруг него, медленно стучу каблуками, разрывая повисшую тишину, позволяя себе еще немного рассмотреть скульптурные мышцы. Спина не уступает виду спереди: мощный разворот плеч, широкая шея. У меня ощущение, что если попытаться вонзить в него что-нибудь острое, лезвие просто погнется от соприкосновения с литой сталью его тела.

Я опять отвлеклась.

Сосредоточься, Ева. Это всего лишь мужчина. Обычный земной мужчина, который затащил тебя в эту комнату с определенной целью.

Взмах. Зажмуренные глаза, мои. Наверняка жалящий удар и шипение с проступающей на лопатке краснотой. Начало положено.

Мне нельзя останавливаться. Я вновь заношу руку и опаляю его спину новым ударом, который — я, честно, случайно — ложится на то же место.

Третий бьет чуть пониже. Он соскальзывает, когда я осознаю его возможность ударить в прежней траектории, и задевает ребра справа.

— Какого хера, блядь?! — он вскакивает, вырывает у меня плеть из рук и отшвыривает её в другой конец комнаты. — Тебя кто учил этим пользоваться, Госпожа, мать твою?

Я прокусываю губу от неожиданности, вздрагиваю, когда кончик язык собирает выступившую алую каплю, и пячусь назад. Пусть Ксенька идет к черту со своими просьбами, я под таким не подписывалась. У мужчины напротив взгляд, обещающий мне адские страдания.

И это ни капли не художественное преувеличение, потому что он разминает шею и сжимает кулаки со стесанными костяшками. Только сейчас заметила свежие ссадины.

— Спешишь куда, малышка? Так я тебя не отпускал, можешь забыть. Теперь в твоих планах исключительно моя скромная персона.

Скромная? Как бы не так.

— Ты что-то перепутал. Здесь я решаю, когда закончить, — держаться, мне нужно держаться и постараться не хрипеть испуганно от внезапной сухости в горле.

— Закончить? Мы только начали, моя маленькая Госпожа. Иди-ка сюда, обещаю не кусать слишком сильно.

— Стой на месте. Не подходи ко мне! Ты должен подчиняться, — я шагаю назад, он — вперед.

Слишком быстрый рывок, я прижата мощным телом к ближайшей стене, а мои запястья в цепком капкане горячих пальцев. Мне не больно, да он и не пытается отомстить за свою спину, но на коже такой жар, что впору срывать пломбу с огнетушителя и заливать нас белой пеной.

— Подчиняться… Ты с треском провалила свой шанс, так что теперь моя очередь ставить тебя на колени, сол-ныш-ко, — тянет по слогам и прижимается вплотную. Языком по моей шее, толчок бедрами вперед, чтобы я прочувствовала для чего конкретно он хочет опустить мои глаза на уровень его ремня.

Кажется, предчувствие меня не обмануло.

Этот вечер закончится не в мою пользу.

Четвертая глава. Адам

И где Тоха только выцепил эту девчонку?

Пришел в бар, нашел там рыдающую малышку, которую бросила любовь всей её жизни, и предложил ей хлестать мужиков за деньги? Авось прокатит.

И ведь, если другу верить, схема сработала — отзывы положительные, от клиентов отбоя нет. Только вот она плетку держать в руках совершенно не умеет, я это прочувствовал на своей спине.

А клиенты сюда приходят точно не посмотеть на ее красивые глазки. У них есть определенные потребности, которые они хотят удовлетворить. В обычной жизни не могут себе позволить, вот и приходится скрываться за маской, чтобы постоять на коленях перед женщиной.

Потом они возвращаются в свою привычную налаженную жизнь и опять на протяжении какого-то времени заглушают в себе эти потребности. Психология. Мало у кого получается до конца принять свою сущность.

— Немедленно отойди от меня, — крошка пытается шипеть, но выходит у неё откровенно хреново. Даже котенок не испугался бы. А уж если преимущество габаритов на твоей стороне…

— Еще что мне сделать? Ты как-то заранее скажи, чтобы я понимал стратегию своих дальнейших действий. Озвучь по пунктам, а я подумаю.

Вот что мне с ней делать, если она от одного взгляда трястись начинает и зубки выпускает, чтобы себя же за губу и укусить? Лучше бы, конечно, меня и посильнее в плечо, пока я малышку между ног трогать буду.

Тщательно так трогать. И внутри тоже. Уверен, что там она невероятно узкая. От одного представления в паху поджимать начинает — гребаная ширинка неприятно давит на член.

— Я была бы признательна, если бы ты убрал свои руки от меня.

— Из какого ты века вывалилась, детка? Так еще разговаривают? — как наркоман последнюю дорожку в его жизни, я втягиваю её запах, проводя носом по щеке с каплей милого смущения. Она пахнет персиками, и это настолько охуенно после избитых тошнотворных «шанелей», что мне хочется попробовать языком её кожу.

А если я хочу — я делаю.

— Коготки спрячь, малыш. Бессмысленно, — девчонка вздрагивает, когда я шепчу ей это возле аккуратного ушка, и опять дёргается из моих рук, не подозревая, что делает только хуже.

Когда округлая в нужных местах малышка врезается в тебя, а заодно и нечаянно проезжает бедром по паху, мысли сбиваются в сторону её платья, которое немедленно хочется с этого тела содрать.

Содрать, а потом отодрать девочку, чтобы воинственное шипение сменилось довольным мурлыканьем и глазами в дымчатом, уставшем после марафона мареве.

Все женщины такие после качественного секса. Урчат, жмутся к боку, забывая о том, что до случившегося вообще-то на дух не переносили тебя. Или вообще готовы были убить, выпади им возможность сделать это без последствий.

— Ты меня… Облизываешь? — после этих слов девочки я не могу сдержать усмешки ей в шею. Продолжаю вести языком от выступающей ключицы к скуле, кусаю и тут же впечатываю губы в это место, поймав новую волну дрожи женского тела.

Меня самого потряхивает, когда я вслушиваюсь в ее тяжелое дыхание.

— Компенсация за плетку. Не буду же я тебя бить в ответ, — что-то мне подсказывает, сейчас ей это не понравилось бы. Здесь другой подход нужен.

Плавно и без лишней резкости.