Софи Росс – Спаси моего сына (страница 11)

Блондинка кивает и быстро забегает в кабинет этого Генриховича, пока я, еще одетый, дожидаюсь ее в приемной. Рассматриваю дипломы и сертификаты, которые висят на стене. Вроде серьезный мужик этот мозгоправ, если здесь все не сделано чьими-то умелыми ручками в фотошопе. Мало ли, какие у Вениамина, язык сломаешь, Генриховича имеются таланты в запасе.

— Вениамин Генрихович готов вас принять, но для начала нужно заполнить анкету и подписать согласие…

— Милая, ну какая анкета? Я едва держусь, — кладу ладонь на ширинку и с ухмылкой опускаю взгляд на то самое внушительное декольте. Вроде даже настоящее.

Не хватало мне еще с бумажками возиться.

— Проходите! — взвизгивает блондинка, распахнув передо мной дверь.

Генрихович встречает меня серьезным взглядом. Кивает на кресло и внимательно следит за каждым моим движением.

— Чем вы так напугали Анастасию? — сходу спрашивает меня мозгоправ.

— Понятия не имею. Вы бы провели с ней парочку психологических тестов. Может, девушка просто сама по себе нервная.

— Что привело вас ко мне?

— Интерес. Я прочитал, сколько стоят ваши сеансы, и готов оплатить положенный мне час в тройном объеме в обмен на кое-какие данные в личное пользование.

— Вы из полиции? — хмурится он.

— Это когда у нас на службе стали так хорошо платить? — хохотнув, я откидываюсь на мягкую спинку кресла. Закидываю ногу на бедро. — У меня нет никакого злого умысла, поверьте.

— Сомнительно, молодой человек.

— А вы не сомневайтесь. Тридцать тысяч за сеанс, который займет не больше пяти минут. Согласны?

— Мне нужно знать подробности.

— Алена Озерская. В прошлом месяце девушка была у вас трижды, и я хочу знать, с чем конкретно она обращалась.

Мозгоправ тут же меняется в лице. Судорожно начинает перекладывать какие-то бумажки на столе, поправляет очки на своей слишком подозрительной роже. Готов спорить, на его ладонях уже выступил пот.

— Ничем не могу помочь, — начинает он. — Я не распространяю данные своих клиентов.

— Мне не нужны ее данные, я хочу знать, что привело девушку в ваш кабинет. Желательно в деталях.

— Вы обратились не по адресу.

— Пятьдесят тысяч? — предпринимаю новую попытку, повысив ставки.

В нашем словесном пинг-понге мы доходим до суммы в сто тысяч, но мозгоправ не соглашается. С каждой новой цифрой, озвученной мной, он выглядит все напряженнее. Пот, того и гляди, зальет ему глаза.

— Как скажете, — я поднимаюсь на ноги, когда Генрихович отклоняет в очередной раз мое предложение.

Интересно, он такой принципиальный или ему кто-то предлагает суммы повкуснее? В любом случае я понял, что доверять ему нельзя. Даже если попытаться все-таки перебить чью-то ставку, не факт, что я услышу правду.

Блондиночке я оставляю десятку наличкой, оплачивая импровизированный прием, и спешу к выходу.

— Но как же анкета? Мне нужно внести ваши данные в базу… — растерянным голоском выдыхает это чудо.

— Я не в восторге от вашего сервиса. Кушетка жесткая, кофе не предложили. Пойду к вашим конкурентам. Надеюсь, штаны по пути не потеряю.

После мозгоправа я отправляюсь домой. Голубоглазку пока лучше не оставлять одну так надолго, поэтому мне приходится перенести утверждение нового меню в «Эдельвейсе» на неопределенный срок. Уж как-нибудь переживут гости отсутствие новых блюд пару недель, у нас и так дела хорошо идут в последнее время. Даже в гору, я бы сказал. А всего лишь надо было немного обновить интерьер. Народ попер так, будто у меня там обнаженные мулатки блюда разносят.

— Ален? — голосом я предупреждаю о своем возвращении.

Тут же мысленно даю себе затрещину, потому что я совершенно забыл, что к Аленушке прилагается подарок, который сейчас может спать. Надеюсь, своим ревом на всю квартиру я не разбудил малого.

Ледышка колдует на кухне. По-моему, она настолько увлеклась чем-то на плите, что даже не услышала меня.

Я подкрадываюсь к ней сзади. Как лев к ничего не подозревающей косуле. Остановившись в какой-то жалкой дюжине сантиметров от нее, я ставлю руки по обе стороны от ее худеньких бедер, тем самым отрезав голубоглазке все пути отступления.

Только в этот момент она дергается, осознав, что теперь в квартире трое. Если она здесь, значит Давид точно спит. А если взять во внимание отсутствие детского крика, можно сказать, что прямо сейчас нас здесь вообще двое.

— Ты вернулся… — она звучит тихо, в голосе четко звучит какое-то опасение.

— Боишься меня, Аленушка?

Я опускаю голову, чтобы скользнуть носом по нежной коже на ее шее. На голубоглазке запах моего геля для душа. И вот это уже совсем не хорошо, потому что желание мгновенно ударяет мне в голову.

Держать свои руки на мраморной столешнице становится сложнее. Я сжимаю ладони в кулаки, и Алена в этом капкане напрягается еще сильнее. Я бы удивился, дыши она вообще сейчас.

— Н-н-нет… — голубоглазка заикается, и это становится очередным подтверждением того, что в данную секунду ее сердечко стучит гораздо чаще, чем обычно. Она волнуется.

— Хорошие девочки не обманывают. А ты ведь из таких, правда, Ален?

Чего я добиваюсь? Сам не знаю. Мне просто нравится дразнить эту дрожащую фиалочку, очутившуюся в моих руках.

— Выпусти, пожалуйста. Мне нужно…

— Что же тебе нужно, красавица? Только попроси.

— Молоко…из холодильника…

Я запрокидываю голову и смеюсь.

Алена Озерская. Аленушка. Как же так вышло, что мы не познакомились раньше?

Глава 18

Я достаю пачку молока и протягиваю ее голубоглазке. Алена прячет взгляд и старается сделать так, чтобы наши пальцы не соприкоснулись.

Не думал я, что меня так поведет от одной девушки. Обычно интереса хватает на пару необременительных встреч, а в случае с ледышкой я хочу узнать ее всю, до каждой мысли, что крутится у нее в голове.

— Что ты делаешь? — привалившись к столешнице, спрашиваю я. Наблюдаю за своей маленькой добычей, залипаю на виднеющиеся из-под свитера острые ключицы, по которым хочется провести пальцами.

У Алены очень нежная кожа. Немного посильнее сожми — обязательно останутся следы.

— Мы же договорились, что я буду готовить, — отвечает голубоглазка.

— У тебя ко всему такой серьезный подход? — я хмыкаю, окинув взглядом кухню — Тебе достался не особо прихотливый мужик, так что меню на десять блюд совсем не обязательно.

— А…

— Не переживай, Аленушка. Если ты приготовишь, я попробую все.

Она едва заметно улыбается и возвращается к своим делам. Пока у меня есть время, я решаю еще раз просмотреть данные от Клайда.

Тот факт, что у Озерского есть взрослая дочь, стал для меня полным сюрпризом. Он настолько хорошо ее прятал, что никто и подумать не мог о ее существовании. Никаких фотографий, официальных выходов, аккаунтов в соцсетях с ее фотографиями. Ничего. Девушка-призрак.

Зачем было нужно это делать — большой вопрос. Я не отметаю и вариант, что Озерской слишком беспокоился о дочери, чтобы никто не попытался разбить ее иллюзорный розовый мир. Принцесса была под защитой охранников, которые не подпускали к девочке никого лишнего. Училась Алена в закрытой школе для привилегированных слоев население. Никаких чужаков.

Озерской умер, и голубоглазка осталась со своим мужем без какой-либо защиты. Вряд ли Асаев мог действовать в открытую, когда отец Алены еще был жив. Теперь же у него развязаны руки, и девочка фактически принадлежит ему.

— Почему ты так на меня смотришь? — голубоглазка поворачивается ко мне. — У меня из рук все валится, я спиной чувствую…

— Я просто наблюдаю за тобой, Алена.

— Это смущает.

— Ты не привыкла к мужскому вниманию?

— Нет, — резко выпаливает голубоглазка. — Мне оно не нравится. Друзья моего мужа…

Алена осекается и тут же замолкает, прикусывает нижнюю губу, чтобы, наверное, не сболтнуть мне лишнего.

Но я успел зацепиться за начало ее откровенности.