Софи Росс – Солги мне (страница 11)

Не хватало мне еще подзадержаться, а потом опять упереться в закрытую дверь носом.

Стейки тем и хороши, что можно соорудить их быстро и без особых проблем. В идеале, конечно, подержать их полчаса после холодильника нетронутыми, но у меня сейчас без вариантов. Вскрываю вакуумную упаковку и принимаюсь играть в повара на чужой кухне.

Вишенка пугается при виде меня. Держится на стенку, стараясь не наступать на больную ногу, кутается в не особо длинное полотенце и гипнотизирует меня своими огромными растерянными глазищами.

— Это приглашение? — я киваю на ее грудь, где махровый узел грозится стереть все условности между нами.

Ее сдувает как листок бумаги со стола при урагане.

Возвращается Вишня уже в более целомудренном виде. Кофту натянула и штаны спортивные, ладони вместе с продрогшими пальчиками спрятала в длинных рукавах. Стоит цапелька на одной ноге и недоумевает, какого хрена я вообще ошиваюсь на ее территории без приглашения.

— Ужин, — негромко, чтобы лишний раз не напугать, оповещаю застывшую на одном месте Варю. — Для тебя, если вдруг не поняла.

— Спасибо.

— Присесть не хочешь? Остывает же.

Подозреваю, у Вари сейчас в голове кружится рой мыслей. Плевать. Я все равно не уйду, пока она не расскажет, куда ее вообще понесло с настолько больной ногой.

— Тебе прописали постельный режим. Велели отлеживаться и не нагружать ногу. Скажи, Вишенка, может, русский язык для тебя не родной? Я тебе могу на английском все то же самое повторить.

— Мне нужно было отъехать по делам. Я что, обязана перед вами отчитываться? — огрызается надувшийся ежик.

— Обязана. Потому что все случилось в моем клубе, и я сейчас несу за тебя ответственность. И определись уже, я все-таки старый или меня пока рано списывать в утиль.

— В смысле?

— В смысле можешь мне хотя бы здесь не выкать?

Вишня утыкается в тарелку и с особым усердием пилит стейк ножом.

Ее хватает ровно на половину. Зато хоть огурец весь стрескала, уже что-то.

— На диван иди, — в приказном тоне, когда она поднимает на меня глаза.

— Потребуешь оплату за ужин?

Я смеюсь в голос, а Вишня заливается смущением немного погодя, не сразу поняв, что именно сболтнула.

— Маленьких девочек в бедственном положении не кусаю. С ногой твоей будем разбираться.

Варю я заставляю лечь на спину, сам сажусь рядом и закидываю ее ножки к себе на бедра. Снимаю повязку аккуратно, без лишних резких движений, разглядываю посиневшую кожу. Нехило ей все же досталось. Был бы вес у снаряда больше, точно не отделалась бы одним ушибом.

— Какие ощущения? — провожу по подъему кончиками пальцев.

— Щекотно.

— Я не совсем это имел в виду.

Залипаю на ее аккуратных маленьких пальчиках с розовым, почти бесцветным лаком на ногтях.

И давно ли ты, Никитос, стал таким фетишистом?

Варя вздрагивает, когда я выдавливаю холодный гель ей на кожу.

По инерции хочет вывернуться, но я легко удерживаю обе ее ножки на месте, продолжив втирать обезболивающее в место ушиба.

Забываюсь, и мои пальцы скользят выше. Добираются до коленки вместе с ее свободными штанами, которые из-за моих манипуляций складываются гармошкой выше острой чашечки. Еще дальше никак. Спортивки откровенно мешают.

— Ч-что ты делаешь?..

— Хороший вопрос, Вишенка. Очень хороший вопрос.

Я и сам не понимаю, что делаю. Руки живут своей жизнью.

Глаза у Вари распахиваются удивленно. Я смотрю на нее и одновременно пытаюсь заставить себя уйти, пока не стало слишком поздно, но ее рваный тихий полустон, когда я в очередной раз смыкаю пальцы на тонкой лодыжке, решает все за меня.

У Вишни есть полное право закричать, когда я оказываюсь сверху, но она только удивленно распахивает глаза и задерживает дыхание, пока я во все свои сто процентов зрения пялюсь на ее губы.

— Ч-что происходит?

— Пока ничего, — вру беззастенчиво, прекрасно зная, что уже через секунду наброшусь на нее.

Варя стонет мне в рот, когда я наклоняюсь и целую ее. Беру в плен пухлые мягкие губы и настойчиво проталкиваю язык глубже.

Элька вкачивала себе какую-то хрень, и при поцелуях это ощущалось, а у Вишни все натуральное. Я уже и забыл, как ощущаются губы, данные девочке природой.

Честно жду, когда Варя пропишет мне по роже. Оттолкнет, протестующе замычит, попытается сделать хоть что-нибудь, но она только, подозреваю, от растерянности приоткрывает ротик и пальцами натягивает на плечах мою футболку.

Я практически лежу на ней, Вишенка трясется от испуга подо мной, и это охренительно кружит голову.

В ее глазах много всего читается. Интерес, страх, даже возбуждение проглядывает. Варя еще шире распахивает глаза, когда я задираю ее кофту и дотрагиваюсь кончиками пальцев до нежной кожи на впалом животике.

— Не надо…

— Тише, Вишенка. Я еще ничего не сделал. Мурашки, — хмыкаю, когда она вся покрывается пупырышками. — Тебе приятно?

— Д-да… Наверное, приятно.

— Надо знать наверняка.

Я хочу большего. Член в джинсах уже дымится от вида раскрасневшейся малышки, которая в перспективе может позволить мне вообще все, но это самое «все» обломится, если я сейчас напугаю ее до чертиков.

Она и так уже на меня смотрит с подозрением. Того и гляди заорет во все горло или начнет отбиваться своими маленькими кулачками.

Но стоять на месте я тоже не могу.

Еще выше поднимаю ее кофту, Варя наконец-то отмирает и пытается помешать мне. Только вот хитрость — не самая сильная сторона Вишенки, а я играть в эту игру умею.

Если девочка не дает перейти к следующей «базе», ее надо отвлечь. Поцелуи в шею всегда безотказно действуют, поэтому в следующий миг Вишня запрокидывает голову, пока я для начала языком трогаю пульсирующую жилку, а после губами считываю пульс попавшей в мою клетку птички.

Меня можно причислить к лику святых. Серьезно.

От вида округлой красивой груди со светло-розовыми затвердевшими сосками внутри просыпается зверь. Я бросаю ему кость в виде толчка бедрами вперед, чтобы хоть немного ослабить напряжение в паху, и натягиваю поводок, не позволяя этому животному с него сорваться.

Позвоночник сводит от желания заклеймить Вишню, сжать зубы посильнее, втянуть нежную кожу в рот, но я лишь щелкаю кончиком языка по острой вершинке и повторяю то же самое с левым соском.

Отрываю одну руку от дивана, переношу вес полностью на другое предплечье и трогаю Варю между ног. Надавливаю на горячую сердцевину и кайфую от того, как она протяжно стонет из-за одного простого касания.

— Такая отзывчивая, — хриплю какую-то муть ей на ухо. — По шкале от одного до десяти, насколько ты сейчас мокрая?

— Я не…не знаю, — сбивчиво шепчет Варя.

Она почему-то останавливает мою ладонь, когда я проталкиваю ее под резинку спортивных штанов. Хочет свести ножки, но я не даю.

Все-таки шея точно одна из ее эрогенных зон.

Парочка влажных поцелуев все решает.

Признаться честно, я надеялся, что маленькая развратница окажется без трусиков, но пальцы натыкаются на тонкую ткань паутинки. Мелкая сетка оказывается сдвинутой в сторону, я касаюсь пальцами чувствительного места.

— Одиннадцать, — говорю скорее самому себе, потому что Варька окончательно потерялась в ощущениях, которые прямо сейчас дарю ей я.

Ее всю трясет, Вишня выгибается подо мной, обнимая меня ножкой. Второе ее бедро прижато к дивану моей тушей, и это очень и очень хорошо, потому что в таком положении она совсем беззащитна перед моими наглыми руками.

Снова тянется к моим плечам, но мне сейчас хочется ощутить ее ладошки в другом месте. Хотя бы одну.

Варя вздрагивает, когда я заставляю ее сжать пальчики на моем стволе. Подбадриваю ее каким-то бессвязным шепотом на ушко, а сам продолжаю потирать тугую горошину клитора.