Софи Росс – Сдайся мне (страница 52)

Опустив Диану на постель, я терпеливо расстегиваю рубашку, потому что меня реально вставляет ее невинно-искушенный взгляд. Фее почему-то очень нравится на меня смотреть, когда я это делаю. У меня гораздо больше опыта, но обычно все девчонки откровенно без всякого стеснения жрали глазами мое тело. Зефирка тоже в каком-то смысле для меня первая.

В следующую секунду меня накрывает удивлением, когда эта малявка в белом стаскивает с себя трусики, прикрыв платьем все самое вкусное, и бросает кружевной клочок ткани в меня. Закусив нижнюю губу, Динь смотрит на меня, играясь с подолом.

— Дальше, — как помешанный хриплю я.

Поднявшись на кровати и найдя точку опоры, фея развязывает тканевый пояс на талии, а после медленно спускает платье с каждого плеча по очереди. Оно волной падает ей под ноги, и Диана остается полностью обнаженной передо мной.

Я просто теряю дар речи.

— Ты же знаешь, что теперь совсем моя, да? Каждый кусочек твоего тела, — делаю два шага вперед, дотрагиваюсь до сливочной кожи на ее животике.

— Знаю.

Обняв ангелочка, я осторожно укладываю ее на спину и следом забираюсь сверху. Мое колено стоит между ее разведенных ног, я уже чувствую вкус ее губ, целуя жадно, не давая сделать лишнего вдоха.

Дианка сама тянется к моей ширинке, расстегивает ремень, пока я трогаю ее между ног. Блядь, она уже такая влажная, словно всю дорогу от ресторана представляла, в каких позах я буду ее брать сегодняшней долгой ночью.

Но сейчас мне не хочется каких-то особых изысков. Я хочу вот так смотреть в ее большущие глаза и целовать до тех пор, пока ее губы не распухнут до боли, в то время как я сам буду очень глубоко в ней.

Я накрываю ее грудь ладонью, пальцы сжимаются поверх охренительно гладкой светлой кожи. Нагибаюсь, чтобы лизнуть маленький твердый сосок, веду кончиком до самых ключиц и немного прикусываю, заставив фею выгнуть головы и совсем потеряться подо мной.

Она такая горячая, что у меня мозги плавятся.

— Хочешь меня, маленькая?

Вместо ответа зефирка закидывает ноги мне на бедра. Опять царапает плечи, завтра в зеркале моя спина будет выглядеть так, будто на меня напала дикая кошка. Дикая пока еще не удовлетворенная кошка.

Диана шумно дышит, когда я надавливаю членом на промежность. Проталкиваюсь внутрь, хороню себя в ней до самого последнего сантиметра, наблюдая за тем, как она довольно жмурит глаза.

Я покручиваю между подушечек тугую вершинку ее потяжелевшей груди и сжимаю пальцы, в новом поцелуе впитывая протяжный стон зефирки. Да, соски теперь у нее особенно чувствительные. Обожаю слушать, как она переходит на крики каждый раз, когда я играю с ними.

— Не закрывай глаза, — предупреждаю на выдохе и снова сжимаю остренький сосок.

Только от того, как она в это время сжимается вокруг моего члена, можно кончить.

Диана пытается оторвать мою руку от своей груди, но я перехватываю ее тонкие запястья и зажимаю их над ее головой. Наваливаюсь на нее, контролируя себя, чтобы не раздавить хрупкое тельце, и делаю несколько резких толчков, практически полностью выскальзывая из нее и вставляя свой разрывающийся от возбуждения член обратно.

— М-м-м… — она стонет и впивается пятками в мою поясницу, пытается держать глаза открытыми.

Ей это даже удается на пару секунд. Но потом я по новой набрасываюсь на ее грудь.

Такая приличная вечно краснеющая в обычной жизни малышка сейчас лежит передо мной с раздвинутыми ногами и позволяет мне забавляться с ее телом, послушно принимая мой член на полную внутрь своей узкой горячей дырочки.

Блять, я точно кончу раньше времени.

— Еще… Пожалуйста, Мирон!.. — всхлипывает моя девочка, когда я гораздо грубее вхожу в нее.

— Я пытаюсь быть нежным в нашу первую брачную ночь, ангелочек, а ты мне мешаешь, — рычу ей на ухо, сильнее надавливая на руки, когда фея начинает откровенно меня дразнить, подбрасывая бедра вверх навстречу моему стволу.

— Не хочу, чтобы ты был нежным.

Она меня убивает.

Постепенно набирая темп, я начинаю трахать Диану так, как хочется нам обоим. С влажными шлепками моих яиц, со звонкими шлепками, когда я от дыши прикладываюсь к ее худосочной заднице. Я закрываю ей рот голодными поцелуями, вырываю все новые вскрики из ее груди, не оставляя без внимания набухшие соски-камушки.

Я целую ее ресницы, когда зефирка доходит до пика. Ее оргазм захватывает меня в тиски, я замираю внутри ее, трогаю скользкий от смазки клитор, пока фея стонет и опять, черт возьми, изрисовывает мою бедную спину.

Она пытается отдышаться, а я наращиваю темп. Ускоряюсь, понимая, что мне хватит с десяток толчков, и кончаю так, что спину выкручивает вместе с позвоночником.

Мне в жизни так хорошо не было.

Только с ней.

Теперь уже навсегда.

Эпилог

— Па-а-апа, — моя принцесса бежит ко мне, вытянув маленькие ручки в стороны.

Николь запинается на половине пути, падает, но быстро отряхивается и продолжает перебирать ножками в смешных сандалиях с бабочками по асфальту.

Она у меня вообще боевая. Самостоятельная мелкая юла.

— Соскучилась, малышка? — я подхватываю ее на руки и кружу в воздухе.

— Да! Ты меня заберешь?

— Ага, поедем маму поздравлять?

— И купим ей букетик? — подлизывается лиса, хлопая своими ресницами в точности как это делает Диана.

— И тебе тоже, да?

— Конечно.

Николь совершенно не интересуют игрушки, она хочет быть взрослой, как мама. Ей три, и у нее уже есть своя маленькая коллекция украшений.

— Ну рассказывай, бесенок. Что у вас здесь стряслось? — опустив дочку вниз, я присаживаюсь на корточки перед ней.

— Киря — плохой!

— Подробности будут? — усмехаюсь я, доставая пачку влажных салфеток из заднего кармана. Я их теперь везде с собой таскаю, потому что принцесса очень часто не смотрит под ноги.

— Он меня обидел, а Влад заступился. Как его папа учил. И ты.

Агата оторвет нам обоим головы. Пару месяцев назад мы взяли мелкого с собой в спортзал, Влад увидел, как мы боксируем, и тоже изъявил желание потренироваться. Мы показали ему пару приемов, но дело этим не ограничилось. Теперь он исправно ходит заниматься с нами, в зале его уже все знают и называют чемпионом.

Но это вообще-то наш секрет на троих. А теперь вот и Николь в курсе. Нет, головы точно полетят.

— Чего не поделили?

— Киря сказал, что машинки не для девчонок, а потом отобрал ее у меня. Я заплакала, и тогда он меня обозвал нюней.

— А Влад что?

— Папа, ну ты чего такой глупый? Я же говорю, он за меня заступился. Он побил Кирилла! А можно я за него замуж выйду, когда вырасту?

— За кого? За Кирилла?

— Фу! — Николь строит забавную рожицу. — За Влада.

Я смеюсь.

— Нет, малышка, не получится. Вы же родственники, — забрав у дочери использованные грязные салфетки, я зашвыриваю их в ближайшую урну.

— Тогда он будет моим самым лучшим другом. Всю жизнь!

— Это можно.

Костровых мы ждем на улице. Пинаем какой-то мячик, Николь бегает вокруг меня и громко смеется, когда ей удается забить.

Казалось бы, еще совсем недавно я боялся до нее дотрагиваться, потому что она была слишком маленькой, а теперь вот бесенок самостоятельно ходит и вьет из меня веревки.

— Влад! — Николь первой замечает юного боксера с подбитой бровью и бежит теперь уже к нему с распростертыми объятиями.

Сын Яна смиренно терпит ее нападки, а потом как-то слишком по-взрослому берет ее за руку и что-то шепчет Николь на ухо.

— Сильно досталось? — спрашиваю я подоспевшего Кострова-старшего.