Софи Росс – Сдайся мне (страница 25)

— Нет, — закусываю губу, стоит предателю запустить свои пальцы под резинку трусиков. — И… И-и…

— И?

— Пельмени разморозятся. Ж-жалко…

— Это, конечно, веский аргумент, моя фея, прям не поспорить. Не волнуйся, я тебе еще пельменей куплю. Две пачки, чтобы ты не расстраивалась.

С шумом я тяну кислород в легкие, ерзаю, потому что становится неудобно сидеть. Сзади в меня упирается что-то очень и очень твердое. Наивно полагать, что это всего лишь какой-нибудь телефон.

— Отпусти меня… Мир… — продолжаю дергаться, но все это лишь до того момента как предатель царапает зубами поверх пульсирующей жилки на горле.

— Руки не слушаются, зефирка.

От его поцелуев кружится голова.

Я хочу продолжить попытки выбраться из рук Мирона, но сейчас кажется, что он не зря зовет меня зефиркой. Я именно так себя сейчас и ощущаю. Аморфной какой-то и совершенно не способной дать отпор.

— Дракон спас принцессу от злых дядек, где мое вознаграждение? — с усмешкой шепчет Мирон мне на ухо и прикусывает мочку.

— Спасают обычно принцы, — парирую его претензии со всей строгостью.

— Что-то я там на улице ни одного принца не заметил. Вымерли они все, Динь-Динь, остался только я.

Предатель встает прямо со мной и тут же сажает меня на высокую тумбу. Запирает меня на ней своим телом, чтобы я и двинуться в сторону не могла. Кулаками Мирон упирается в стену за моей спиной, наваливается на меня и греет своим дыханием губы.

Он проводит носом по моей щеке, зарывается в волосы, пока я затихаю и совсем не дышу. Следующий поцелуй, жесткий и требовательный, окунает меня в новых вихрь ощущений где-то на грани, когда трезво мыслить уже невозможно и каждый сантиметр кожи пылает так сильно, что я рискую заработать ожоги.

— Пахнешь сладко, принцесса, — словно в каком-то трансе произносит Мирон. — Не знал, что просто трогать человека когда-нибудь мне покажется недостаточным. Я тебя всю сожрать хочу.

— Н-не над-до…

— Боишься, Диан? — он дожидается моего несмелого кивка. — Лед мне надо было в трусы сыпать, а сейчас уже все, — Мирон носком кроссовка поддевает расплющенную пачку пельменей. — Поздно.

Его пальцы впиваются в бедра. Предатель резко дергает меня на себя, перемещает ладонь мне на поясницу и прижимает максимально близко, губами мучая шею. Собрав мои волосы на затылке, Мир размашисто проводит языком от ключиц до ушка и толкается вперед, демонстрируя мне степень своего возбуждения. Между ног ужасно давит твердая выпуклость.

Тело охватывает тягучим томлением. У меня приоткрыты губы, потому что так легче дышать. Руки трясутся, когда я хочу положить их Мирону на плечи, поэтому он сам обхватывает мои ладони и по очереди целует каждый пальчик. А потом рывком снимает с себя все сверху.

— Хочешь потрогать? — он специально напрягает пресс.

Никогда не была фанаткой мужских обнаженных тел, но сейчас слюны во рту стало больше. Когда все эти бугрящиеся мышцы так близко — совсем нельзя устоять.

— Смелее, зефирка.

Мирон усмехается и снимает джинсы с меня. Трусики пока оставляет, но его пальцы уже играют с резинкой. Забираются под нее, гладят обнаженные ягодицы, вырисовывают круги на коже.

Облизываю сухие губы и пока еще только подушечками прикасаюсь к манящим кубикам. Вожу вверх и вниз, добираюсь до начала дорожки жестких волосков. Ниже не решаюсь.

— Ты такая милая, когда смущаешься. Чувствую себя похотливым чудовищем рядом с тобой, — улыбается предатель.

— Для чудовища у тебя слишком мало волос на теле, — брякаю первое, что приходит в голову, и прижимаю к его животу целую ладонь.

Мгновенно ощущаю напряжение под рукой. Даже если я изо всех постараюсь, у меня живот все равно останется мягким. А тут просто…вау. Вау.

— Где у тебя кровать? — дышит мне в шею Мирон.

— П-прямо… Все время прямо, там будет моя комната.

Уже через десять секунд предатель сбрасывает меня на постель. И накрывает собой в тот же момент, пока я еще дезориентирована. Он вдавливается мне в промежность, грубая ткань чувственно царапает нежную кожу на внутренней стороне бедер.

Свитер куда-то улетел, а мои руки оказались неподвижными. Мирон зажал запястья одной своей ладонью и принялся дразнить меня легкими прикосновениями к груди. Он касался сосков кончиком языка, оттянув перед этим чашечки. Клеймил, оставляя на коже маленькие аккуратные красные пятнышки, не перегибая до серьезных засосов.

И когда я уже совсем потерялась, вернулся к лицу, чтобы тут же выдохнуть мне в губы провокационное:

— Мне нравятся твои малышки.

Я улавливаю, что Мирон имеет в виду мою грудь, и прячусь у него на плече, потому что в эти бесстыжие наглые глаза смотреть сейчас стыдно.

Он снова ловит мои губы, но я нечаянно вместо податливости и урчания от бессовестных жарких поцелуев сжимаю зубы, неосторожно задевая как раз ссадину, которую предатель получил в драке.

Отшатываясь, Мир грубо ругается сквозь зубы, и несколько алых капель летит мне на грудь. Судя по всему, зубы от испуга, когда он пальцами забрался мне в белье, я сжала сильнее, чем думала.

Боже, мы как из фильма ужасов.

— Прости-и-и, — виновато тяну я.

Я не понимаю, это карма какая-то? Насмешки судьбы? Почему каждый раз нас что-то останавливает? Даже предположить страшно, что случится в следующий раз. Землетрясение? Или я потеряю сознание в самый ответственный момент?

Кстати, такое возможно. Я читала историю девушки на каком-то форуме. Она писала о том, что ее парень перепугался настолько, что подумал, будто он своим…кхм…орудием ее убил, когда вошел в первый раз. А она просто переволновалась из-за стресса, связанного с этим страшным первым разом.

— Я одолжу у Яна кляп, — сурово предупреждает меня Мирон. — Он ему с твоей сестрой как-то отлично помог. Чувствую, и мне пора ступить на этот путь.

Рукой предатель вытирает кровь и сползает на край кровати. Садится, наклонившись вперед, молчит почему-то. А я уже начинаю паниковать и думать о том, что за все беды, которые свалились на голову Мирона из-за меня, он сейчас сожмет мою шею и не отпустит, пока я не посинею. Чтобы избавиться от хлопот в будущем.

— Мне страшно, — выдаю после нескольких минут в тишине.

Предатель с удивлением оборачивается.

— Почему?

— Потому что ты молчишь. И наверняка что-то там думаешь в своей голове. Что?

— Ни о чем таком я не думаю, Динь-Динь, а ты все-таки истинная женщина. Сама себе что-то там придумала, сама же себя и накрутила на ровном месте. Я вообще-то кровь остановить пытаюсь, укусила ты меня знатно.

— Принести тебе полотенце?

— И из морозилки там что-нибудь еще прихвати, а то у меня губу разнесет.

На этот раз в ход идет замороженная вишня. Мне нравится добавлять ее к творогу за завтраком, я и сестру на это подсадила, поэтому запасы у нас с Агатой есть.

Я приношу ее предателю, отдаю и забираюсь с ногами на подоконник прямо напротив Мирона. Гораздо проще держать себя в руках и не поддаваться панике, когда я вижу его лицо.

Предатель разглядывает меня, точнее мои ноги. Потому что они — все, что ему сейчас достается. Свитер-то я поправила.

— Начинай, Диана. Я внимательно тебя слушаю. Эти выходцы из девяностых подкатили к тебе не просто так, и ты мне расскажешь, какого хрена им было от тебя надо.

Набираю в грудь побольше воздуха и…выпускаю его со свистом. Потому что не знаю, с чего начать.

Глава 18

— Чего притихла, Динь-Динь? Пытаешься придумать, как меня обмануть? — до этого смотревший в пол Мирон поднимает голову, и наши взгляды сталкиваются.

Он сверлит мои глаза тяжелым взглядом, и где-то в глубине души зарождается ощущение, что предатель держит меня под прицелом.

— Я не знаю, с чего начать… — честно признаюсь, стараясь подбирать каждое слово.

Почему-то Мирону хочется все рассказать. А еще мне кажется, что если он сейчас уйдет — я сильно пожалею об этом в будущем.

— Попробуем по порядку? Ты не будешь отрицать, что знаешь, почему эти гоблины набросились именно на тебя?

— Не буду. Их подослал бывший босс моей сестры, — как на духу выдаю Мирону чистую правду и обхватываю себя руками, потому что становится неуютно от его кривой усмешки на губах. — Что?

— Я смотрю, вы с сестрой вообще спокойно жить не можете? Что сейчас, что несколько лет назад. Песня есть такая, девочка-война называется. Вот она отлично вам обеим подходит. Я не удивлюсь, если Агата и в Москве себе приключений уже успела найти на задницу, а Ян в мыле их решает.

Теперь улыбаюсь уже я.

Потому что это чистая правда.

Мы с Агатой просто не умеем спокойно жить. Вроде даже не стараемся, а все равно большая часть дней как какое-то приключение, где единственная цель — как можно реже бывать в травмпункте.