Софи Росс – Сдайся мне (страница 20)
Я боюсь вспыхнуть и сгореть до пепла.
— Расслабься, глупая, — улыбается Мирон и надавливает на бедра, когда я вновь пытаюсь сдвинуть ноги.
Трусики летят прочь. Вдохнуть не успеваю, как его язык уже оказывается на нежных складках.
Голова кружится, и пальцы немеют. Сразу все двадцать. Его язык буквально возносит меня до самых небес, я уже не просто всхлипываю себе под нос — из горла рвутся натуральные громкие стоны самого настоящего удовольствия.
— Держи ноги раздвинутыми, — отстраняется, чтобы сказать мне это. — У меня, к сожалению, всего две руки.
Я отчаянно киваю, бьюсь о столешницу затылком. Мирон только усмехается на это и начинает скользить пальцами по лобку. Гладит низ живота, обводит впалый пупок и добирается до груди. Снова сжимает ее в ладони и в этот момент слегка сжимает зубы на клиторе.
Меня выгибает так, будто я только что позвоночник сломала. Подбрасывает вверх до предела.
Закусываю губу до боли, когда чувствую, как в меня проникает один палец. Очень медленно и осторожно. Мирон ласкает грудь, кружит языком вокруг клитора и трахает меня пальцем. Все это в совокупности доводит меня до горячей агонии, когда я метаюсь на столе, ломаю ногти о каменную столешницу и слизываю с губ соленые выступающие капли с ярким привкусом металла.
Стоны вперемешку с криками льются из груди сплошным потоком, внизу живота все скручивается в сладкий тугой узел и пульсирует, между ног так мокро, что в какой-то момент мне становится стыдно за это.
Но уже через пару секунд я забываю об этом, потому что Мирон добавляет второй палец. Вводит его внутрь и не двигает им там, дав мне время привыкнуть к тянущему распирающему ощущению между раскинутых бедер.
— Такая сладкая миленькая зефирка, — своими комментариями он еще больше заставляет мои щеки краснеть. — Не было у тебя никого, врушка. Узкая, просто пиздец. Тебе придется постараться и расслабиться, когда на место моих пальцев придет кое-что гораздо больше.
— Еще, пожалуйста…
Если бы кто-то меня сейчас спросил, о чем я прошу моего предателя — промолчала бы. Понятия не имею.
— Нравятся грязные разговоры, Динь-Динь? Дотянуться бы сейчас до твоего ушка, чтобы шептать на него все это, пока ты будешь кончать.
— М-м-м…
— Мирон? — нахально подсказывает мне.
— Мамочки! — вскрикиваю, когда во мне движутся сразу два пальца. До сумасшествия нежно и аккуратно.
Раскрываю глаза и срываюсь на хрипы, легкий удар языка по клитору становится последней каплей. Я не думала прежде, что умею издавать такие звуки, но сейчас просто невозможно сдерживаться.
Оргазм приходит внезапно, но он настолько сильный, что меня на какое-то время выкидывает из этой реальности. Я как будто дрейфую где-то в открытом космосе, не ощущая собственного тела. Каждое нервное окончание, каждая мышца во мне горит. Воспламеняется, испаряется и рождается по новой.
Между ног все набухло. Зажимаюсь, когда Мирон вытаскивает из меня пальцы, выпрямляется сам, нависая сверху, и снова начинает гладить, скользя по смазке чуть шершавыми подушечками.
— Красивая такая, Диан. Голая и идеально мокрая
Он отрывается, чтобы расстегнуть свои джинсы. Прижимается мне между ног уже твердым членом, толкается вперед, проскальзывая по влажным складкам.
— Спокойнее, кошечка, — ухмыляется мне в губы и снова целует, когда я ногтями вцепляюсь в его плечи.
Полностью вжимаюсь в его твердое натренированное тело, обвиваю Мирона ногами, шумно втягивая воздух каждый раз, когда он прикусывает кожу на шее.
От настойчивого стука в дверь я напрягаюсь и закусываю губу. Протестующе верчу головой, стоит предателю попытаться отстраниться.
— Полиция, откройте.
Превращаюсь в комок нервов, услышав приглушенный стенами голос.
— Малыш, выпустишь меня? Открыть надо, иначе может быть хуже, — хрипит Мирон мне на ухо, потянув зубами мочку на себя. — Я вернусь, зефирка. Постараюсь быстро.
— Мне тоже, наверное, надо к ним выйти.
Его взгляд моментально темнеет после моих слов.
— Ты никуда не пойдешь в таком виде.
— Я ведь не голая планировала им показаться…
— Этого еще не хватало. Жди меня здесь.
Я действительно надеюсь, что Мирону не потребуется много времени для разбирательства. Но он не возвращается ни через пять минут, ни через десять.
Подумав еще какое-то время и все же одевшись, я выхожу к полиции и тут же опускаю взгляд, потому что мужчина в форме смотрит на меня так, будто я опасная беглая преступница.
— Это и есть та самая двоюродная сестра? — нахмурившись сильнее, задает вопрос Мирону полицейский.
— Да, тетка ее в Питер ко мне отправила учиться из села, попросила приглядеть. Сами понимаете, у девочки тут новая жизнь началась. Вот она и потеряла немного голову, но я вам обещаю, что теперь вплотную займусь ее воспитанием.
— Ну что, краса, стыдно тебе? Чего парня подставляешь? Он тебя приютил, а ты что делаешь? — забрасывает меня вопросами незнакомый мужчина средних лет, который до этого стоял в подъезде.
— Извините, мне очень стыдно…
— Ты еще скажи, что больше так не будешь. Взрослая вроде девка, голова уже должна быть на плечах. Ладно, обойдемся предупреждением на первый раз. Вижу, успели разогнать всех к нашему приходу. Пошли, Геныч, у нас еще в соседнем доме вызов.
— Но… — тот, кто бросал в меня презрительные взгляды, пытается возразить.
— Старших по званию слушать надо. Пошли, тебе говорю. Девчонке и так достанется. Воспитательная беседа на твоих плечах, парень, — обращается он уже к Мирону.
Полицейские уходят, а я словно прирастаю к одному месту. Пошевелиться боюсь. Коктейль самых разных чувств ударил в голову, и мне сейчас очень хочется мимикрировать под окружающую обстановку, чтобы Мирон перестал сверлить глупую доверчивую девочку каким-то слишком снисходительным взглядом.
— Ну что, сестренка, каяться будем?
От прежнего настроя у нас обоих не осталось и следа.
Теперь вместо приятной пульсации между ног я ощущаю только неприятный липкий холод. Белье натирает, джинсы, которые мне пришлось быстро натянуть, неприятно швами впиваются в еще не отошедшую после оргазма плоть.
— Язык проглотила, Динь-Динь? Нет, я, конечно, знал, что хорош, но чтобы настолько… — напряженная ситуация между нами никак не мешает Мирону веселиться.
— Тебе обязательно так вести себя? И какая я тебе сестренка?
— Как? — провокационно приподнимает бровь и начинает сокращать между нами расстояние. — Это первое, что в голову пришло, когда у меня спросили, есть ли кто-то еще в квартире. Признайся, что легенда получилась неплохая, тебя пожалели, мне даже штраф не выписали. Легко отделались, считай.
Я же оглядываюсь по сторонам и начинаю пятиться от него подальше. Не нравится мне этот странный блеск в глазах улыбающегося во все свои тридцать два предателя.
— Я сожалею, что так все получилось. Мне нужно было просто сразу съехать и не доставлять тебе лишних неприятностей.
— Тормози-ка, Диан, куда-то тебя не в ту сторону понесло, — совершенно серьезно заявляет мне Мирон. — Ни в жизнь не поверю, что это ты вдруг решила притащить ко мне кучку каких-то пьяных утырков, так что рассказывай.
Мне приходится признаться, что вечеринка — дело рук моей подруги, которую я пригласила просто для того, чтобы посмотреть несколько недавно вышедших фильмов.
— Знакомое какое-то имя, — Мирон пытается вспомнить, где мог пересекаться с Ив.
— Ты помог ее брату. Его избили, помнишь?
— А, Илюха? И часто у него сестра такое выкидывает?
— Нет конечно же. С ней что-то странное происходит в последнее время, — намеренно умалчиваю про ревность подруги, чтобы не провоцировать Мирона сейчас. — Не знаю, будем ли мы общаться после такого…
— Я бы на твоем месте не стал. Если бы я не сорвался в ночь, потому что хотел увидеть тебя, неизвестно чем все закончилось бы. Мудак, который напал на тебя в ванной, был настроен решительно.
Он. Хотел. Меня. Увидеть.
Бабочки в моем животе снова взлетают.
— Как ты съездил? Все хорошо? — не хочу думать о том, что могло бы произойти, если бы не мой предатель.
— Нормально, — уклончиво отвечает Мирон, а после ловит мою ладонь и переплетает пальцы. — Пошли лучше фильмы твои смотреть. Я надеюсь, там нет сопливых мелодрам?
— Только такие и есть… — приподнимаю уголки губ.
— Растолкаешь, если начну храпеть.
Мирон позволяет мне уютно устроиться на его груди, когда мы оба оказываемся на диване. Голоса актеров постепенно затихают, и, кажется, участь храпеть сегодня, так и не досмотрев хотя бы один фильм, достается именно мне.