Софи Росс – Хозяин её жизни (страница 31)

— Мир, девочка. Война закончилась. Пора сдаться в мои руки и позволить открыть тебе новую грань отношений между мужчиной и женщиной. Ту, в которой тебе будет приятно и захочется еще.

— Я… Я тебе доверяю, — шепчет мне в губы и сама целует, пока я медленно и почти лениво поглаживаю ее бедро и подбираюсь выше, туда, где проступила теплая влага.

— Моя маленькая умница.

Она отвлекается от поцелуев и заглядывает мне в глаза, а я думаю, где, блядь, учат смотреть так, чтобы от одной секунды выворачивало с учетом, что я вообще не романтик и предпочитаю грубо, обычно сзади, иметь женщин в своей постели.

Знал, что секс с этой мелкой провокаторшей будем крышесносным, но и представить себе не мог, что меня сорвет в ранее неизведанную нежность.

Раньше я плевался на всю эту телячью лабуду, а теперь сам дурею от того, как мои пальцы едва касаются румяной малышки подо мной. Ведут по бедру, обводят впалый живот по низу и слегка давят на клитор одновременно с легким укусом нижней губы.

От девочки пахнет сексом, но это что-то такое на гране эстетики, когда хочется глазеть не на промежность с сиськами, а на разметавшиеся волосы с бликующими прядями и на выпирающие ключицы с легкими покраснениями моих отпечатков.

А еще глаза. Немного дикие потрясающие глаза с чертятами на дне, которых всего лишь нужно разбудить в первый раз.

— Нравится? — чуть резче пальцами по крохотному пульсирующему бугорку среди влажных складок. — Нравится, маленькая? Ты так сильно сжала меня внутри, что я рискую опозориться и кончить раньше времени.

Она словно нарочно сдавливает мой член сильнее и утыкается мне в плечо, когда я упираюсь рукой в кровать и чуть приподнимаюсь, чтобы еще раз рассмотреть ее медовое тело.

— Вернись обратно, маленькая, не прячься от меня. Тебе придется привыкнуть ходить при мне голой.

— В рубашке… Твоей, — хихикает и осторожно дотрагивается кончиком языка до моей шеи. Едва сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не начать толкаться в эту потрясную узость.

— Ладно, первое время будешь в ней. Но потом я лишу и ее.

Самые долгие несколько секунд, когда она втягивает кожу на шее в рот, впивается зубами и слегка приподнимает бедра, позволив мне скользнуть чуть глубже.

— Не больно? — хрипло спрашиваю и сам аккуратно проталкиваюсь еще на сантиметр.

— А тебе? — скользит кончиками пальцев по моей шее и виновато краснеет.

— Развлекайся, маленькая, Я не возражаю.

А другим готов был голову открутить, едва чувствовал попытку оставить хоть где-нибудь блядский след.

Она как-то умоляюще мычит, когда я немного выскальзываю и снова толкаюсь глубже, поэтому решаю, что пока еще слишком рано для какого-то темпа — оставляю только пальцы на горячих складочках и щелкаю языком по соску, сообразив, что они у малышки просто гиперчувствительные.

— Нет, нет… Не останавливайся…

Ей еще больно, но маленькая храбрая малышка кусает изо всех сил свои губы и обнимает меня ногами, чтобы я не мог отстраниться. У меня на первом месте только ее удовольствие, но я совру, если скажу, что медленные осторожные толчки не задевают ничего внутри меня.

Это даже круче привычного быстрого темпа, потому что сейчас можно прочувствовать абсолютно все — как девочка сжимает меня на каждое скольжение, как шумно выдыхает между поцелуями, когда я уже ощутимее сжимаю пальцами ее бедро, чтобы хоть немного ослабить скопившееся напряжение, как рвано стонет и просит еще, стоит лишить ее сладости пальцев на клиторе.

В глазах разливается омут, черти лезут наружу. Постепенное приближение момента, когда девочка начинает царапать мою спину и льнуть всем телом, лишь бы я продолжал двигаться между ее разведенных ножек и гладил каждый чувствительный участок разгоряченного маревом похоти тела.

Нажимаю на клитор чуть сильнее, растираю выступившую смазку и врываюсь гораздо грубее в ее натянутое струной тело, в то время как малышка расписывает мне лопатки красными бороздами с алыми каплями и уже без всякого стеснения стонет в моменты, когда я не трахаю языком ее рот.

— Давай, маленькая. Будь послушной девочкой и кончи со мной внутри. Ты ведь хочешь, правда?

— Да-а…

Отрываю ее от руки от себя и фиксирую над головой малышки одной своей, потому что она, кажется, тащится от контроля, двигаюсь быстрее с каждым толчком и жестко тру клитор, вырывая новые стоны-всхлипы-вскрики, оседающие самой охеренной мелодией в моей голове.

Кожа малышки слаще любого десерта, несдержанная дрожь желания острее самого умело выточенного ножа пробирается вглубь и оседает там скручивающими спазмами, от которых я чуть ли в не ту же секунду готов взорваться.

В ее глазах дымка, в моих — восхищение и поклонение, когда под моим взглядом девочка максимально выгибает спину и подставляет мне свою грудь для новых укусов и влажных пощелкиваний языка.

Она вертит бедрами подо мной, а я врезаюсь еще жестче, когда член простреливают первые сокращения ее оргазма.

Приходится пригвоздить ее своим весом к кровати, чтобы малышка в полной мере прочувствовала каждую бьющую пульсацию и не лишилась распирающего ощущения внизу раньше времени.

— Мир… — мое имя вибрирует у нее на языке, девочка из секунды в секунду повторяет эти три буквы, пока я финалом своего оргазма вбиваюсь максимально в нее и запечатываю слишком громкий вскрик очередным грубым поцелуем.

Я не помню, когда последний раз кончал так ярко, а стоит этой малышке с кроваво-искусанными губами посмотреть своими огромными глазами на меня, понимаю — никогда.

Первый раз здесь, по-моему, случился у обоих.

Глава сороковая. Аврора

— Я убила человека.

Я. Убила. Человека.

Осознание этого мощной лавиной хлынуло на мое сознание. Меня затрясло так, будто у меня резко в лихорадке температура подскочила до сорока. Я пыталась сжать зубы, но они каждый раз срывались друг с друга из-за дрожи, и я почувствовала привкус крови во рту из-за прокушенного языка.

— Тихо, девочка, — Дамир не сразу уловил момент, когда я перестала к нему прижиматься.

У меня получилось забиться от него в угол кровати, прижав к себе одеяло, и сейчас я озлобленным волком с затуманенными глазами смотрела на мужчину, который заставил меня нажать на курок.

— Тише, выдохни. Смотри на меня маленькая, не закрывайся. Не уходи в себя, — он поднялся с кровати, налил воды из стеклянной бутылки в высокий стакан и начал медленно подходить ко мне.

Настолько медленно, что между его шагами я успевала делать несколько вдохов.

Когда оставалось чуть меньше метра, я вскрикнула и отодвинулась на другой угол, в каком-то безумии шаря взглядом по комнате, стараясь отыскать мое порванное платье и выход из этой проклятой спальни.

— Ты… Из-за тебя, это все было из-за тебя! Ненавижу, — прорычала в его сторону, а после прижала ладонь ко рту, чтобы позорно не разрыдаться из-за истерики, которая слишком быстро затягивала меня в свои железные прочные сети.

Первый всхлип вышел сдавленным, на втором я впилась в бедро ногтями и попыталась переключиться на боль, потому что к горлу подкатывал третий, после которого уже невозможно будет остановиться.

— Успокойся, — Дамир резко оборвал меня. Я поежилась от жесткости его голоса, но уже через секунду отметила про себя, что напряжение внутри моего тела стало не таким ощутимым. — Никого ты не убивала.

Щелчок.

Он просто решил меня отвлечь, правда?

Я отчетливо помню, как давила на курок, а после отдача впечатала меня сильнее в твердую грудь сзади.

— Там был выстрел…

— Два, малыш. Твой был первым, но пистолет не был заряжен. Честно говоря, я думал, что ты заметила сразу, но мне, оказывается, попалась очень впечатлительная девочка. Не убегай от меня, иди сюда. Выпей воды, дыши спокойно. У меня в планах продолжить эту ночь, — он хищно оскалился и скользнул по моим ногам темным взглядом.

Я тут же спрятала от него голые коленки, все еще пытаясь выстроить полную картину произошедшего в своей голове.

— А втор-р… — сглотнула, в горле страшно пересохло. — Второй выстрел?

— У тебя в глазах стояли слезы, когда я слишком поздно нашел тебя, и мне это не понравилось. Я просто наказал его, — Дамир пожал плечами, а я уловила, что его совершенно не заботила сидящая внутри жестокость.

— Ты его?.. Т-ты… — мне стало страшно. По-настоящему страшно от зверя, который сидел внутри мужчины.

Пока я еще могу сдерживать это. Хрустальная оболочка пошла сеткой трещин до самых низов, но кусочки под воздействием какого-то безумно хрупкого напряжения не хотят отрываться друг от друга.

Пока еще мне не хочется кричать в ужасе, пока я не бросаюсь к окну с криками о помощи, но еще один шаг Дамира в мою сторону — и я просто сломаюсь.

— Не подходи ко мне, — мой вопрос остался без ответа, но я уже бросаю новую реакцию в Дамира. Он замирает, еще сильнее хмурит брови и все-таки пытается шагнуть навстречу. — Не подходи!

Я вскакиваю с кровати, как есть, закутанная в тяжелое одеяло, бросаюсь к двери, но сильные руки перехватывают меня поперек талии и бросают невесомой плюшевой куклой обратно.

Дамир вытряхивает меня из одеяла, наваливается сверху, пригвоздив меня к матрасу своим весом, перехватывает руки, когда я пытаюсь отбиться от его напора и попадаю кулаками куда-то по плечам и, кажется, немного вскользь по левой щеке.

— Ты ненормальный, слышишь?! Больной! Не хочу иметь с тобой ничего общего! — меня кроет, основательно так кроет, потому что если человек способен на такие поступки, то рано или поздно я почувствую эти вспышки на себе.