Софи Росс – Дочь от бывшего мужа (страница 39)
— Каюсь, Дашуль. Впредь на тумбочку буду класть не телефон, а включенную видео-няню.
— Ловлю тебя на слове.
Завтрак заканчивается все-таки коллективной уборкой. Я смотрю на попытки Антона натянуть тряпку на швабру, долго смотрю, веселясь из-за его «мучений», но потом со вздохом встаю помочь мужу, потому что его попытки так и не увенчаются успехом.
Гектор тоже с удовольствием крутится рядом и вытирает небольшие следы брызг с тех мест, до которых может дотянуться. Молчаливая Еська размахивает непроливайкой, словно командуя всеми нами.
— Может, съездим куда-нибудь? — интересуется Антон, составляя грязную посуду в посудомойку.
— Можно… Но куда?
— А тебе самой куда хотелось бы?
— Какой-нибудь детский центр? Я не знаю даже…
— Поищу, Даш.
Я хочу подойти к Еське, потому что принцесса со всей серьезностью сводит к переносице бровки из-за отсутствия внимания, но Антон перехватывает меня.
Кладет на талию свои руки, губами прижимается к затылку и глубоко вдыхает.
— Все совсем плохо? — невольно вырывается из меня.
— Теперь уже я не знаю, карамелька. Не знаю.
День проходит быстро. Малышня получает гору впечатлений, а мы с Антоном играем в гляделки и оттягиваем момент напряженного разговора.
В том, что он будет именно таким, я уже не сомневаюсь. Слишком много раз я сегодня ловила своего мужа на сдвинутых к переносице бровях и тяжелом взгляде. Я все это время пытаюсь как-то собраться с мыслями и морально подготовить себя к предстоящему, но все мысли вылетают из головы, когда Антон и я остаемся наедине.
— Мелкую капризулю я уложил. Как ты справлялась, Даш, в первое время? Одна, вообще без всякой помощи, — задумчиво спрашивает меня Антон, подобравшись сзади и вытянув карандаш из моих волос.
Они распадаются по плечам, и я чувствую невероятное облегчение, когда Антон запускает пальцы в них. Он массирует мне затылок, спускается к шее и в итоге останавливается на плечах, надавливая на какие-то особенно правильные точки.
Мышцы немного отпускает от напряжения, и теперь я ощущаю себя статуей процентов на восемьдесят. Минуту назад процентов было девяносто девять. С половиной.
— На упрямстве, наверное. Мне хотелось самой себе доказать, что я могу справиться и без тебя. Представляла, как однажды ты встретишь наш с Есей на улице, а я скажу, что все эти годы мы прекрасно обходились без тебя. И что наша дочь ни в чем не нуждалась, росла в любви и ласке.
Я действительно утешала себя таким образом, когда после бессонной ночи у меня на следующий день все валилось из рук. Злость, бушевавшая во мне по отношению к Антону, служила батарейкой, от которой можно было подпитываться в совсем уж критических ситуациях.
— Ты умеешь быть жестокой, карамелька, — вздыхает Антон и обходит диван, который я уже успела облюбовать.
Теперь мои ноги лежат на мужских крепких бедрах, и Антон, обхватив щиколотки пальцами, поглаживает где-то рядом с выпирающей косточкой. Выписывает круги на одном месте, словно это один из доступных сейчас способов медитации.
— Мне было обидно. Особенно на улице, где-нибудь в парке, когда я видела счастливых отцов с колясками. Не факт, конечно, что они и правда были счастливыми, но мне хотелось такого же для Еси. А вместо этого была только соседка, которая в итоге обвинила меня во всех смертных грехах.
— Я еще наверстаю, — улыбкой поддерживает меня Антон. — Буду наматывать круги вокруг дома.
— Это не обязательно…
— Тебе, Дашуль, не приходило в голову, что я сам хочу проводить больше времени с дочерью? Я и так пропустил почти год.
— Если ты говоришь это искренне…
— Искренне, — не дав мне договорить, подтверждает Антон. — Или ты решила, что я через Есю хочу к тебе подобраться? Так у меня вроде уже это получилось.
Он самодовольно усмехается, кивая на мой живот. Подушкой, которая стоит рядом, я тут же прикрываюсь от взгляда собственного мужа, а вторую, поменьше, кидаю в него, не прицеливаясь.
Но Антон в миг мрачнеет.
Он убирает ее в сторону, пальцы на моей коже замирают. Я хочу подтянуть их к себе, но у Антона другие планы и силовое преимущество.
— Я был на опознании, — оглушает меня словами Антон. — Следователь нашел в телефоне Нонны мой номер, он решил, что нас могут связывать какие-то отношения, поэтому в первую очередь и позвонил мне, а не ее подругам.
— Нонна?.. Она?.. — я закусываю костяшку, чтобы не сорваться и перевести дыхание. — Как это случилось?
— Пока детально неизвестно. Но скорее всего она переборщила с предельно допустимой нормой запрещенных веществ. Ее любовник сбежал, подозреваю, что мужик либо женат, либо с политическими подвязками, и ему такой скандал повредил бы. Я не знаю, был ли у Нонны шанс, вызови кто-нибудь скорую вовремя. Сейчас уже бессмысленно об этом говорить.
— Гектор знает? Хотя зачем я спрашиваю… Конечно же нет, иначе он так себя не вел бы. Боже, я не представляю, как вообще можно сообщить ребенку о таком.
— Я пытаюсь подобрать слова, но пока плохо выходит.
Если честно, я вообще не уверена, что малыш сразу поймет все. Для него это будет звучать как что-то непонятное и не особо важное. Возможно, Гек даже пропустит все мимо ушей, потому что никогда с таким не сталкивался.
Сегодня, как заведенный бегая по горкам и плавая в бассейне с пластиковыми шариками, он и не вспоминал о маме. А к концу был настолько вымотан, что уснул прямо за ужином, шлепнувшись щекой в пюре.
— Даш, я не имею права просить тебя об этом, но на первое время…
— Стоп, — теперь я не даю Антону договорить. — Ты считаешь, что я выгоню трехлетнего ребенка неизвестно куда вместе с человеком, который понятия не имеет, как обращаться с детьми?
— Я вообще-то уже научился отличать присыпку от детского питания, — пытается пошутить он.
— В три года это уже совершенно бесполезная информация.
Мне все-таки удается избавиться от хватки Антона на моих ногах, и я отползаю поближе к спинке, успешно подтянув колени к груди.
— Даш? О чем думаешь? — осторожно спрашивает Антон.
— В данный момент — ни о чем. Я думала раньше, что в какой-то момент мне все-таки придется встретиться с Нонной, а теперь… Хочется верить, что я не желала ей зла настолько, но вспомнить не получается.
— Глупости все, Дашуль. Нонка была взрослым человеком со своей головой на плечах, и магия, или что ты там себе придумала, здесь уж точно ни при чем.
— Утром я спрашивала, совсем ли все плохо, а ты ответил, что не знаешь, — дожидаюсь момента, когда Антон мне кивнет. — И я не знаю. Боюсь смотреть в будущее…
Антон упирается в колени локтями. Простая черная футболка натягивается на его напряженных плечах. Почти таких же, как были у меня до легкого массажа. Только мой муж умеет себя контролировать, поэтому в мраморного застывшего Давида он не превратится.
— Пара дней, Даш, — повернув голову ко мне, просит Антон. — Я найду няню с проживанием, и Гек вернется в теперь уже его квартиру. Если захочешь, чтобы я выбрал, это безоговорочно будете вы с Есей, но не проси меня совсем бросать пацана, пожалуйста. Я другу поклялся, фактически на крови.
Я не хочу этого.
Не хочу, чтобы Антону пришлось разрываться. Я не желаю ему кошмаров по ночам и вот этой вечной хмурой складке между бровями, к которой так и тянутся пальцы.
Но я не представляю, как побороть себя и стать кем-то по-настоящему близким для чужого ребенка. Ребенка женщины, чуть не оставившей
Глава 29
— Так у тебя здесь что, детский сад теперь? — Лера провожает маленького Гека вопросительным взглядом, когда он проносится мимо нас с каким-то самолетом в руках.
— Что-то вроде, — отмахиваюсь я от ее вопроса. — Как у тебя дела?
— От меня отстал этот ненормальный Чернов. Вернее я думала, что он отстал, а недавно увидела его фото в каком-то заграничном издании в компании молоденькой актрисульки. Чернова просто нет в России.
— Актрисульки? Лер, а это ли не ревность?
— Какая ревность? Я тебя умоляю! Сто лет он мне не нужен со своим заносчивым характером, смех один.
Но я-то вижу, как Лера мрачнеет при упоминании неизвестной девушки. Кажется, адвокат Антона все-таки зацепил мою подругу, а вся эта показная неприязнь всего лишь следствие нежелания признаться в этом даже самой себе.
— Лучше расскажи мне, что это за мальчик, — продолжает подруга, решив перевести тему. — Я, знаешь ли, сильно заинтригована. Ты прятала где-то еще одного ребенка?
С тяжестью в голосе я пересказываю Лере события последних дней. Теперь нам уже известно, что Нонна была в отеле со своим постоянным любовником, который метил в депутаты. Он трусливо сбежал, когда маме Гектора стало плохо, потому что боялся засветиться в этом деле, будучи глубоко семейным человеком.
Сейчас ему грозит настоящий срок, а его жена уже сделала заявление о намерениях развести и отсудить у мужчины все в пользу детей.
— А что будет дальше? — осторожно интересуется Лера. — Какие вообще у твоего мужа мысли по этому поводу?
— Антону сложно. Как и мне. Пока что мы взяли няню, она, кстати, вот-вот должна прийти. У Гектора нет других родственников, а я не могу представить себе, что он окажется у каких-то незнакомых людей…
— Все сложно? — с грустной улыбкой на губах Лера помогает мне найти подходящие слова.