Софи Росс – Чёрный феникс (страница 44)
— Малышка, что не так? И давай ты не будешь мне лапшу про твою занятость вешать, это уже не первый раз, когда ты внезапно закрываешься и уходишь в себя, — опять от меня прячется. Лицо отворачивает, губы поджимает.
Усиленно пытается придумать что-то внятное, но за эти пару дней она, по-моему, уже исчерпала все отмазки.
Я сначала думал, что это из-за ситуации с Никитой. Поднял еще раз эту тему, но Вредина чуть ли не с кулаками на меня накинулась, когда я заикнулся о её желании поставить меня перед выбором «или она, или этот ребёнок». Шипела змеёй, молнии в меня метала, руками жестикулировала так, что я серьёзно подумал об их нечаянном отделении от тела под воздействием слишком резких движений.
Было что-то ещё, в общем.
Что-то тщательно от меня скрываемое, и это, честно говоря, страшно выбешивало.
— Спасибо за обед, мне пора, — малышка поставила контейнер рядом с кофе и уже успела дернуть ручку, когда я перегнулся вперед и хлопнул дверь обратно.
А заодно и руки её перехватил, чтобы Вредине уж точно не удалось просто так выскочить из салона, пока у меня зубы скрепят от этих непоняток.
— Меня ждут…
— Подождут, — рявкаю слишком грубо, и малышка втягивает голову в плечи. — Я тебя не выпущу, пока ты мне не расскажешь всё.
Закрою в машине, даже если нам тут придется несколько дней сидеть.
Глава пятьдесят третья. Рокси
Матвей настроен очень серьёзно.
Еще немного, и я правда почувствую себя ведьмой из средневековья, которую инквизитор запер в очень тесном пространстве и глазами уже всячески пытает. Пара минут — в ход пойдут инструменты уже весьма реально.
— Опять пытаешься из меня вытрясти какие-то несуществующие причины? Я ведь говорила уже: просто много всего навалилось, а я всё-таки не железная. Ну, устаю. Уж простите, что не готова раздвинуть ноги по первому требованию, — я огрызаюсь, Матвей сильнее злится.
Сдавливает пальцы на моей руке, которой я минутой ранее пыталась дверь открыть. Ощутимо так сдавливает, кожа под его подушечками начинает неприятно ныть. Ещё чуть-чуть — будет даже болезненно.
— Дело вообще не в отсутствии секса, мы оба это знаем. У меня ощущение, что я охуеть как накосячил перед тобой в какой-то альтернативной реальности, потому что в этой я не могу найти ни одного повода. Может, ты перестанешь выкручивать мне яйца своими ледяными реакциями и уже прямо скажешь: где, когда, что именно? — он тяжело дышит, переводит взгляд на стальную хватку на моем запястье и тут же разжимает ладонь, позволив мне вытянуть руку и растереть покрасневшие места. — Прости.
Интересно, а если я «ткну его носом» в найденные трусы, он скажет мне это же слово?
— Не умеете вы, мужчины, силу контролировать. И почему только она досталась вам? — вздыхаю, наблюдаю за улицей через лобовое стекло. — Я знаю, что в твоей квартире кто-то был, пока я лежала в больнице. Некоторые красноречивые женские следы сложно не заметить, знаешь ли, — я поворачиваю голову к нему и вглядываюсь в полные растерянности глаза Матвея.
Никаких «прости».
Идем дальше.
— Ты решил отмалчиваться?
— Пытаюсь переварить информацию. И заодно понять, о чем ты, блядь, говоришь, — Матвей поддерживает зрительный контакт.
Я не выдерживаю первая. Позорно отворачиваюсь, потому что мне слишком больно смотреть в его глаза.
— Уже поняла, что сюрпризы иногда приводят к нежелательным последствиям. Что поделать, я наивно доверяла тебе, но в очередной раз, кажется, придется бинтовать ожог и ждать, когда сердце зарубцуется.
— То есть для себя ты уже все решила?
Решила? Нет.
Но вот прямо сейчас, наверное, придется.
— А что здесь решать? Смешно, но я даже читала статьи об изменах. О том, как принять одну из них. И женщины там писали, что одноразовый секс не считается, что наша мудрость заключается в прощении…
— Так, малыш, притормози-ка, — как-то слишком тихо отвечает, когда мне же наоборот хочется кричать до сорванного голоса. — Что ты там нашла?
— Женское нижнее белье, главным образом. Оно совершенно точно не мое, — всего десяток слов, но от них сохнет горло, так что приходится взять заботливо купленный кофе и сделать несколько глотков.
Просто чтобы иметь возможность говорить.
— Где?
— Под кроватью. Ты понимаешь, вследствие чего оно там обычно оказывается.
— У
Мне отчаянно хочется поправить ему волосы, часть которых сейчас беспорядком падает на лоб, но вместо этого приходится глотать пропитанный сигаретным дымом воздух, когда Матвей нервно тянет отраву в свои легкие.
— Это правда, Вредина. И мне пиздец как неприятно думать о том, что все эти дни ты жила с этими мыслями. Я тебя удивлю сейчас, но не все мужики изменяют.
— А трусы материализовались там каким-то волшебным образом? — невидимые шипы, которые начинают расти с удвоенной скоростью, режут кожу.
Мне хочется верить Матвею, но мы ведь не в сказке, где можно открыть портал под кроватью, швырнуть в него белье и молча со стороны наблюдать за тем, как одна слишком доверчивая глупая девочка ведется на уловку злой королевы.
— Тебе ведь уже не доказать ничего? Сколько угодно можно отрицать все твои подозрения, но они никуда не денутся?
Я готова была поверить в какую-нибудь подругу без комплексов с обширной коллекцией нижнего белья. Подумаешь, одни трусы. Не велика потеря, можно и забыть в гостях. Только вот проблема в том, что Матвей продолжает стоять на своем — никаких чужих на его территории в моё отсутствие.
Мой телефон сбивает тяжесть повисшей тишины. Девочки потеряли меня и немедленно требуют обратно, потому что им там не хватает рук в каком-то важном деле.
— Меня ждут, — вопросы Матвея остаются без ответа.
— Во сколько ты освободишься? Заберу.
— Нет, — слишком быстро выпаливаю. Перед глазами встает картинка, где мы застряли в вечерней пробке и вынужденно делим одну машину, когда каждому не хватает кислорода для нормального дыхания. — Я сама доберусь. И, наверное, поеду к себе. Завтра рано нужно быть на месте, а от меня добираться ближе…
— Как скажешь, малышка. Позавтракать не забудь, — Матвей обхватывает пальцами мой подбородок и большим проводит по нижней губе, подарив мне теплую улыбку, а у меня ощущение, что мы прощаемся.
И мне хочется сказать что-то еще, взять обещание, что это не конец, но я нахожу в себе силы лишь для кивка головой. Позавтракаю, да. Куплю себе кофе с такой же эмблемой на стаканчике. Нам обоим нравится эта сеть.
Я бреду обратно в офис, медленно переставляю ноги, нечаянно пропускаю лифт и, вероятно, ввожу в ступор находящихся там людей, когда просто замираю на одном месте и позволяю им уехать без меня.
Киваю, когда мне дают очередное занятие для подготовки открытия. Выполняю всё в указанные сроки, а в конце дня, когда губы уже искусаны в кровь, а тыльная сторона ладоней разодрана ногтями, запираюсь в маленькой коморке, откуда еще в обед записывала Матвею сообщения, и позволяю туши заляпать щеки черными мокрыми дорожками.
А на этикетке было написано, что она водостойкая.
Очередной обман.
Глава пятьдесят четвертая. Матвей
Меня как будто морально поимели.
После разговора с моей малышкой накатило такое опустошение, что впору натурально выть.
Мне хотелось её встряхнуть. Впиться пальцами в хрупкие плечи, заглянуть в глаза, чтобы моя Вредина поняла — у нас с ней как-то не бывает просто, но чужие трусы уж точно последний из моих возможных косяков. Да даже не последний. Их там нет просто, потому что мне, нахрен, больше никто не нужен.
Как увидел хрупкую девочку в красивом платье, так и можно было сразу меня вычеркивать из списка холостяков.
Чудом по газам дал и от центра быстрее свалил, чтобы щенком побитым за ней не податься. Запихнуть силой обратно в машину и прямо в этот же день взять билеты в какое-нибудь тихое место. Накинуть стюардессам за молчание, потому что Вредина точно начала бы вырываться и подставлять меня под статью о похищении людей.
А там уже тепло, белый песок, океан. Затащить её в воду на безлюдном пляже, вытряхнуть из тряпок и на глубину зайти. Выхода у неё не было бы — пришлось бы за меня крепко держаться.
Поцелуи — следующая стадия. Сначала, конечно, наброситься на её рот, потому что наказать заразу хочется за эти поганые мысли, что в её голове поселились. Наказать до жалобных всхлипов, чтобы она пальчиками своими в меня вцепилась, дрожала бы и отвечала с таким же желанием.
Потом уже медленнее. Распробовать в очередной раз её губы, ладонями по телу, собирая мурашки и надавливая в тех местах, которые особенно жадны до моих ласк.
От громкого сигнала сзади всё рассеивается. Застрял я, баран, на светофоре, проехать своей полосе не даю, потому что перед глазами она. Почти ощутил кончиками пальцев мою женщину.
И я, по-моему, готов был бы остаться с ней на каком-нибудь необитаемом острове до конца жизни, лишь бы никто больше не портил эту хрупкую идиллию моего мира.
Докатываю до салона, минут двадцать еще просто пялюсь на вывеску и вспоминаю, как был рад увидеть Вредину здесь после её тихого исчезновения.
Странно всё-таки иногда жизнь складывается. Стоит появиться в нужное время в нужном месте и у тебя уже слетают все убеждения, а заместо них появляется что-то непривычно новое, о чем даже и мечтать боялся. Себе, в первую очередь, боялся признаться, что хочу совсем иного. Постоянного, домашнего, уютного.