Софи Росс – Чёрный феникс (страница 41)

— Без шансов, да? — делает вид, что расстроилась, а сама едва смех сдерживает.

— Ни единого.

В антураже прилавков, заботливо усаженная мной в тележку, Вредина кажется какой-то сумасшедшей феей в этом своем кукольном платье. По-доброму сумасшедшей.

На нас опять смотрят. А я опять хочу целовать её без остановок.

Спасаешь благородно женщину от недалекого гоблина без всякой задней мысли, а потом оказывается, что это начало вашей истории.

Можно ли в таком случае сказать ему спасибо?

Я даже коньяк готов проставить.

Глава сорок девятая. Рокси

Я настолько часто чихаю, что за пару часов научилась делать это без звукового сопровождения.

Нос распух, глаза слезятся, губы обветрились — в целом так себе видок. Приправить всё это не слишком чистыми волосами, растянутой пижамой и градусником…

Хоть сейчас на ковровую дорожку. Чтобы никогда больше меня туда не пригласили.

Это я вчера так умудрилась.

Беспечно игнорировала предложенный Матвеем плед, а утром проснулась безголосая с ужасной болью в горле. Лучше мне не становилось, хоть я и четко по инструкции принимала все препараты. Давилась невкусными таблетками, которые из-за сухости застревали и только после целого стакана воды уплывали внутрь.

— Малыш, ты как? — Матвей открыл дверь своими ключами, за что я была благодарна ему, потому что вылезти из кровати для меня сейчас сродни подвигу вселенского масштаба.

— Давай сделаем вид, что меня здесь нет. Занимайся своими делами, а я буду тихонечко уходить в мир иной, — пробормотала своим хриплым басом, испугав бедных котов.

— Я же говорил, что не надо мне никуда уезжать. Ну, отменил бы запись, чего упрямилась?

— Тебе надо зарабатывать денежки на очередные пилюли для своей больной пустоголовой женщины.

— С утра всё куплено, больная ты моя. Ты хотя бы ела? — он присел на край постели и приложил ладонь к моему лбу.

Божечки, холод. Как же прекрасно это ощущается на моей раскаленной сковородке.

— Не имею привычки переводить продукты. Из меня все полезло бы назад. Так вот, по поводу витаминок — я тут ещё одно название вычитала…

— Где? — нахмурился, опять сунул мне градусник.

— Чего ты как неродной. В интернете конечно. Очень хорошие отзывы. Понимаю, что я тебя нагружаю, но… Сходишь, Моть? — каким-то образом мой воспаленный мозг сгенерировал новую версию его имени. Жалоб вроде не последовало.

— По жопе тебе схожу, Вредина. Если сейчас температура будет такая же — я вызываю врача. Протестовать можешь сколько угодно, ты всё равно сейчас особо не можешь активные действия использовать против меня.

— Предатель, — буркнула и зарылась в подушку, натягивая одеяло на голову, потому что мне опять стало холодно.

Маленький цифровой экран выдал тройку и девятку.

Это очень плохо.

Утаить результат от Матвея не вышло, он шикнул на меня, когда я попыталась незаметно стащить телефон из его кармана, и всё-таки позвонил знакомому заведующему отделением.

Бородатый рыжий мужчина с татуировками на руках приехал через полчаса.

Ему одного взгляда на потасканную простудой меня хватило для вынесения приговора.

— Собирай ей сумку, поедем ко мне. Здесь таблетками не обойтись.

— Может, водкой? Я читала, что ей можно натереться, — пискнула, зашевелившись. Хотела сесть, чтобы казаться менее больной, но организм категорически отказывался принимать вертикальное положение хотя бы частично.

— Пусть твой ухажер стопочку опрокинет за твоё здоровье, а лечиться бабушкиными методами мы не будем. Не тот случай, сопливая принцесса.

Ладно…

Ладно.

Пусть чего хотят, то и делают. Я вообще с места не сдвинусь, у меня сил не осталось — все потратила на гневные испепеляющие взгляды, которые периодически бросала на этот союз спасения из своего укрытия.

В машине меня укачало. Пришлось быстро соображать, визжать Матвею об остановке и чуть ли не на ходу вываливаться наполовину в открытую дверь и весьма не эстетично портить асфальт.

Какая гадость.

Признаю, я окончательно расклеилась.

Палата, в которую Матвей занес меня на руках, кружилась светлыми узорчатыми квадратиками — подозреваю, именно такая здесь была плитка. Кровать, конечно, не сравнить с лежбищем в государственной больнице: большая, очень удобная, даже двигается, если на кнопочку нажать. С этим я поразвлекаюсь позже, не хотелось бы добавить работы уборщице.

У меня взяли кровь для анализов, заставили неприлично оголиться перед другим мужчиной в присутствии моего и вкололи какой-то лечебной, если им верить, дряни на пару со снотворным, которое начало действовать практически сразу. Или же сказалось общее состояние организма, который хотел помахать всем лапкой и отключиться, минимум, до послезавтра.

— Закрывай глаза, малышка. Тебе нужно поспать, — Матвей сидел рядом и гладил мою ладонь. — Идиот я. Потащил тебя черти куда, не подумал о последствиях.

— Спешу заметить, что потащилась я добровольно. Ты меня наручниками к себе не пристегивал, так что нечего тут самобичеванием заниматься.

— Какое-то хреновое у них снотворное, раз ты до сих пор такие слова можешь выговаривать, — его улыбку я поймала уже одним глазом. Второй успел закрыться к этому моменту как-то незаметно для меня.

— Очень хорошее. Задница теперь болеть будет, — пожаловалась на слишком болючие уколы.

— Я тебе завтра сеточку йодную нарисую. И, может, чего-нибудь ещё.

— Извращенец. Тебе не стыдно хотеть лицезреть мой зад, когда я пошевелиться едва могу?

— Так даже интереснее, — он поиграл бровями, а я нечаянно хрюкнула от смеха, тут же закрывшись от мужчины собственными волосами. — Всё, Вредина. Сон. Неотъемлемая часть выздоровления.

— Посиди со мной немного, пока я не отключусь. Это будет быстро.

Матвей кивнул, наклонился ко мне, хоть я и пыталась отползти в беспокойстве о летающих в воздухе микробах, и осторожно коснулся моей щеки губами, подтянув одеяло выше.

— Я никуда не уйду, моя маленькая Вредина.

Глава пятидесятая. Рокси

— Марк Захарыч, будь ты человеком. Ну отпусти, а? Под личную ответственность. Я тебе все бумажки подмахну, отчеты с иглой в ляжке скидывать могу каждый день. Со всех ракурсов.

— А задницы я уже недостоин? — мужчина смерил меня хитрым прищуром, развалился в своём кресле, разложив перед собой результаты вчерашних анализов.

Полторы недели!

Десять проклятых дней я торчала в одноместной палате и сходила с ума от скуки. Хватит с меня.

— А она только для одного мужчины. Слушай, я на Йети уже похожа. Хочешь, ноги покажу? Мне надо в человеческий душ. Баночки-скляночки, масочки, ну вот вся эта бабская хрень, чтобы почувствовать себя королевой. Вы меня всего лишили, потому что «нечего прыгать на одной ноге с твоей-то слабостью». Взвою сейчас, будешь потом своим сотрудникам объяснять природу появления звуков из твоего кабинета.

Марк был классным. Мы как-то сразу поладили.

Утром следующего после поступления в его навороченный центр дня, когда Матвей меня здесь бросил — ладно, утрирую, всего лишь уехал по делам — я уже приготовилась ныть, строить глазки и проситься домой, как мне поступило предложение обыграть его в карты. На кону стояли выписка и домашнее лечение. Он как-то сразу по моему взгляду всё понял, поэтому даже и не пытался сыпать страшными терминами, заменив их такой забавной альтернативой.

Я продула.

Десять раз из десяти.

Так повторялось изо дня в день.

— Не разрушай мои иллюзии своими зарослями. У меня тонкая душевная организация, я привык считать женщин феями. Гладкими в нужных местах.

— Фу таким быть. Встретишь свою принцессу, а потом выяснится, что она жрёт за троих и в ушах пальцами ковыряется. Всё, шаблон разрушен, мир перевернут. И как с этим жить?

— С тобой, русалка, я всё стерплю, — ко мне это прозвище приклеилось из-за волос, а аргументы из серии «там вообще-то были жабры с хвостом» никак не хотели действовать.

— Ничего у нас не получится, док. Ты меня встретил с грязной головой, потную после температуры и вонючую — любовь с первого взгляда заранее была обречена на провал, — такие вот шуточные подкаты в мою сторону помогали совсем не завянуть в этой обстановке строгих правил и уколов по расписанию.