Софи Пемброк – Нежный вечер в Исландии (страница 22)
— Так ты явился за отпущением грехов?
— Вот почему я захватил бурбон. — Лиам передал ему стакан и взял другой.
Джош опустился на диван в дальнем конце кухни, приглашая Лиама следовать за ним.
— Это не твоя вина, — начал Джош. — Да, ты снова свел нас вместе, не отрицаю. Но это должно было произойти в какой-то момент. Ты просто предоставил нам пространство и позаботился о конфиденциальности.
— Кроме блогеров из соцсетей. — Лиам потягивал свой напиток. — Мне жаль, что так получилось. И, честное слово, я не пытался снова вас свести, ты знаешь.
— Неужели? — скептически спросил Джош. — Что же ты тогда пытался сделать? Отвлечь нас, чтобы ты мог соблазнить Дженни без ведома Винтер?
Лиам помахал указательным пальцем перед носом друга.
— Не впутывай Дженни, она не имеет к этому никакого отношения.
— Тогда что?
— Не поверишь, но я хотел, чтобы вы просто стали друзьями и оставили позади груз прошлого. — Лиам подался вперед и серьезно посмотрел на Джоша: — Приятель, я знаю, каково это — жить прошлым. Я знаю, что виноват в этом не меньше тебя. И я знаю, как чертовски трудно оставить события, которые определяют нашу личность, позади и двигаться дальше. Я пытаюсь, но будь я проклят, если знаю, удается ли мне это, но я пытаюсь. Но ты… ты даже не признаешь, что застрял там и мысленно живешь в сказке, которая закончилась пять лет назад.
— Поверь мне, я в курсе, что мой брак закончился, — едко возразил Джош. — И я знал это до того, как моя бывшая жена вновь растоптала мое сердце.
Лиам поморщился:
— Может быть, ты и знал это, но не пережил, не так ли? Я имею в виду, по-настоящему. Было ли у тебя что-нибудь дальше третьего свидания за последние пять лет?
— Я работал, — заметил Джош. — И много. Вряд ли это способствует началу новых любовных отношений.
— Правда? — Лиам поднял брови. — Половина голливудских пар, которых мы знаем, образовалась на съемочных площадках. Включая тебя и Винтер.
— И посмотри, что из этого вышло. — Джош вздохнул. — Я знаю, что ты пытался сделать, Лиам. Дать нам возможность цивилизованно расстаться. Верно?
Лиам сидел, откинувшись на мягких диванных подушках, его взгляд был созерцательным.
— Трудно прийти к завершению, особенно когда второй половины уже нет… По крайней мере, вы с Винтер живы, чтобы найти компромисс. Я просто не ожидал… — Он прервался.
— Чего? Что мы снова окажемся в одной постели? — с горечью спросил Джош. — Поверь мне, я тоже не ожидал.
Лиам тихонько хихикнул:
— Честно? Я не рассчитывал на это, но с вами двумя… то, как вы влюбились друг в друга в первый раз, это было нечто. И я никогда не видел, чтобы два человека смотрели друг на друга с такой любовью, как вы, в день вашей свадьбы. Так что, да, думаю, я всегда верил, что есть шанс, что вы снова будете вместе. — Он встретил взгляд Джоша и не отвел глаз. — Я просто не думал, что вы будете такими идиотами, чтобы отвергнуть такую любовь во второй раз. За это убить мало.
У Джоша заныло сердце, когда он вспомнил, как много потерял его друг.
— Я не отвергал. Это Винтер сделала.
— Что ты имеешь в виду?
Джош объяснил, как мог, все, что привело их к новому разрыву.
Он думал, что они попытаются снова, по-настоящему и навсегда.
Но она предпочла ему свою карьеру.
— Вероятно, она не представляла, что мы снова сможем быть вместе, — заметил он. — Иначе она бы так легко не сдалась. Но на самом деле это, наверное, к лучшему.
— К лучшему? — удивился Лиам. — С чего ты это взял?
Джош провел последние несколько дней в серьезных размышлениях и нашел адекватное для себя объяснение, с которым он мог жить.
— Любовь — настоящая любовь — не должна быть такой трудной, верно?
Лиам засмеялся:
— По моему опыту, любовь — это самое трудное на свете.
— Но она не должна быть такой — вот что я хочу сказать. Настоящая любовь должна быть без усилий. Как будто вы не можете жить в разлуке. Так и было, когда мы с Винтер встретились. Влюбиться в нее было самым легким в моей жизни.
— Пока не стало трудно.
— Точно!
— Ты действительно в это веришь? — спросил Лиам с любопытством. — Я имею в виду, неужели ты снялся в таком количестве романтических комедий, что купился на идею вечного счастливого конца? Что как только ты доходишь до последнего кадра, то дальше сплошное солнце и клубника с шампанским?
— Этому меня научили не фильмы, — возразил Джош. — Я видел это в жизни. Помнишь? Мои родители, у них это было. Грэм и Эшли, у них то же самое. Для них быть влюбленными — не работа, не боль и разочарование, не чувство потери и отсутствие понимания. Если уж на то пошло, любовь — это как раз все наоборот.
Лиам смотрел на него долгое мгновение, затем допил бурбон и поднялся.
— Что ж. Если ты решил отказаться от любви всей своей жизни только потому, что все стало трудно, а ты веришь, что любовь должна быть легкой…
Он тряхнул головой и поставил пустой стакан на кухонный стол.
— В таком случае мне нечего больше сказать. Разве что… позвони своему брату.
Джош нахмурился:
— Зачем?
— Позвони Грэму и попроси его подтвердить твою теорию. Что настоящая любовь — это просто. Это все, о чем я прошу. — Лиам подхватил свой пиджак со спинки стула и ухмыльнулся Джошу. — И дай мне знать о его мнении, хорошо? А сейчас мне пора. Коста-Рика зовет.
Он направился к двери, махнув на прощание рукой. А Джош задумался над словами Лиама. Интересно, что же такое знает его брат, чего не знает он сам?
Винтер потянулась к стакану с водой, стоявшему на столе между ней и Мелоди, звездой «Другого времени и места», и попыталась подавить вздох. Эта предваряющая награждение пресс-конференция, казалось, будет продолжаться вечно, а в номере люкс отеля, который им предоставили для встречи с журналистами, было душно.
К тому же их следующий и последний на этот день интервьюер опаздывал, поскольку брал интервью у кого-то в другом номере.
— Уже надоело говорить о фильме? — спросила Мелоди, выгнув дугой идеальные брови.
— Если бы они только спрашивали о фильме, — откликнулась Винтер. — Я могу говорить о нашем фильме и его послании хоть день напролет. Но первый вопрос, который задают все, всегда о… — Она прервалась, не желая произносить имя.
— Твоем бывшем муже, — закончила за нее Мелоди. — Я, конечно, читала статьи. Но должна признать, что все это не имело для меня никакого смысла.
— Для меня тоже, — сказала Винтер с язвительной улыбкой. — Я выступила с заявлением, когда были опубликованы фотографии. Я не знаю, почему люди все еще продолжают этим интересоваться.
— Потому что вы — сказочная пара, — пояснила Мелоди, элегантно пожав плечами. — А сказки любят все.
— Мы когда-то были сказкой, а потом возникли проблемы, и в результате развод. Нас постигла участь простых смертных.
— Я не ваше прошлое имею в виду, — возразила Мелоди. — Тогда вы и правда были молоды, беспечны и влюблены. Но на последних фотографиях видно, что между вами настоящее чувство.
Винтер в изумлении уставилась на актрису:
— Что ты имеешь в виду?
У них с Джошем ничего не получилось. Сейчас каждый сам по себе. И это Винтер постаралась. Так почему о них до сих пор говорят?
— Молодых влюбленных пар — пруд пруди. А таких, как вы, стоит поискать. Не всем дано обрести друг друга после разрыва и разбитого сердца, использовать второй шанс на любовь, даже зная о риске… вот это история, за которой стоит следить. — Мелоди улыбнулась. — И твой фильм, Винтер, именно об этом. Неужели ты удивлена, что люди ищут историю, которая связывает твой фильм, номинированный на премию, с твоей реальной жизнью?
— Я не думала об этом, — призналась Винтер. — В любом случае, как я уже сказала, между мной и Джошем больше ничего не происходит. Мы хотели завершить наши отношения, и мы сделали это. Теперь каждый пойдет своей дорогой.
Мелоди скептически на нее взглянула.
— Я думаю, что, если бы это было правдой, ты бы не возражала против того, что тебе задают столько вопросов о нем.
Вскочив, Винтер подошла к окну со стаканом воды в руке.
— Это не… это не закончилось так цивилизованно, как мне бы хотелось, вот и все. Ситуация неловкая.
— Потому что он все еще любит тебя, — догадалась Мелоди.