Софи Макинтош – Исцеление водой (страница 14)

– Ладно, Джейми, – сказал Чарли еле слышно. – Я буду слушаться. Я буду хорошим.

Я улыбнулся ему и взъерошил волосенки, похожие на утиный пух, а он улыбнулся мне в ответ.

– Оставайся с Делом, – посоветовал я. – Не броди один.

– Не буду, – пообещал он, и по его лицу пробежала тень того хитрого затаившегося крокодила.

Я отошел перекинуться словечком с Делом.

– Держи Чарли под присмотром.

Он был единственным из оставшихся мальчишек, про кого я мог уверенно сказать, что он полностью выполнит поручение, а не отвлечется на что-то, как сорока.

Дел закашлялся. Кашель зародился глубоко и закончился тем, что он выплюнул на пол пещеры большую каплю крови. Скулы у него заострились, словно лезвия, которые могли вас вспороть, но взгляд остался твердым.

– Хорошо.

– У Щипка зуб на вас с Чарли, – добавил я. – Я постараюсь вернуться побыстрее, но без меня будь настороже.

– Я Щипка не боюсь, – ответил Дел, крепко сжав пальцы на рукояти пиратской сабли, – но все равно возвращайся быстрее, Джейми.

Дел отошел к Чарли, который стоял там, где я его оставил, и смотрел на меня. Дел взял Чарли за руку и, позвав с собой остальных мальчишек, повел их вниз по тропе.

Кивок и Туман, которые по распоряжению Питера должны были бы вести отряд, о чем-то ругались в глубине пещеры.

Уводимый Делом Чарли оглянулся на меня – и я почувствовал укол страха. Он был такой маленький, такой беззащитный… а в мое отсутствие чего только ни могло случиться. Я был единственным, кто мог по-настоящему о нем позаботиться.

И нам вообще не следовало его забирать. На самом деле именно это и не давало мне покоя. Чарли не был одним из наших. Он не потерялся – не так, как предпочитал Питер. У него была семья.

Это я изменить не мог. Если ты попал на остров, то уйти нельзя: это было одним из самых твердых правил Питера. Если тебе тут не нравилось, ты мог уйти к пиратам, или скормиться Многоглазам, или броситься в русалочью лагуну и потонуть – но вернуться в Другое Место ты не мог.

Так что я пошел к Кивку и Туману, потому что мне надо было, чтобы они уберегли Дела, и Чарли и остальных от этого выражения глаз Щипка – которое говорило, что он только ждет своего шанса.

Двойняшки не заметили ухода остальных. Они ссорились (меня совершенно не интересовало, из-за чего), и хотя еще не дошли до того, чтобы покатиться по земле, мутузя друг друга, я по опыту знал, что до этого недалеко. Пока они еще не начали, я дал обоим по затылку. Они посмотрели на меня с невинным вином.

– Мы ничего не делали, – заявил Кивок.

– Нет, делали. Он взял… – начал было Туман, но я его оборвал.

– Слушайте меня, – сказал я, понижая голос, хотя рядом никого не было. Питер снаружи мог затаиться, подслушивать. – Что вы скажете про этого новенького, Щипка?

– Он мне не нравится, – тут же ответил Туман.

– Он задира, – поддержал его Кивок. – И хочет подраться с тобой, Джейми. Мы все это видим. Хочешь, я засуну ему за шиворот кусачих жуков? Я могу. Он с ума сойдет от чесотки.

– Забудь, – сказал я. – Обо мне не беспокойся. Я тревожусь за Дела и Чарли.

– Чарли ему ничего не сделал, – возразил Кивок. – А вот Дел этому Щипку хорошо наподдал.

– Когда Дел бросил ему в глаза огонь, он ревел, как большущий медведь, – подхватил Туман.

Он вскочил и довольно похоже изобразил, как шатался Щипок, получивший по глазам углями.

Именно поэтому я и не мог оставить Чарли одного с этой парочкой. Они отправлялись за своими собственными приключениями и забывали обо всем вокруг.

– Хватит, – сказал я.

Туман прекратил свои кривляния, а Кивок перестал хихикать и сел прямее.

– Я хочу, чтобы вы проследили за Щипком.

Это было лучше, чем просить их присмотреть за Чарли, что они вряд ли могли сделать хорошо. Они моментально о нем забыли бы. А вот если они решат, что у них будет возможность подразнить Щипка, досадить ему или подраться с ним, об этом они не забудут.

– Если он полезет к Делу или Чарли, остановите его.

– А как именно нам его останавливать, Джейми? – уточнил Кивок.

Я знал, о чем он спрашивает. Хочу я, чтобы они как следует наподдали Щипку, или чтобы они его убили? Если бы они убили Щипка не на Битве, Питер на них обрушился бы – попытался бы даже их изгнать, несмотря на то, что они на острове уже очень давно. Конечно, я бы не допустил, чтобы дошло до этого. Я не допустил бы, чтобы их наказали вместо меня.

И потом, если Щипка и придется убивать, то я хочу сделать это сам. Я чувствовал, что Щипок принес на остров какую-то гниль. Он был червяком внутри сладкого плода – а когда находишь червяка, то бросаешь на землю и давишь ногой.

– Не навсегда, – ответил я. – Но я не возражаю, чтобы вы избили его до крови, если так сложится.

Они обменялись ухмылками, уже планируя развлечение.

– А теперь двигайте, – сказал я. – Остальные парни уже ушли.

– Мы догоним их быстрее, чем русалка хвостом плеснет, – заявил Туман.

– Не дайте Щипку обидеть Чарли, – предупредил я. – А то ведь будет Битва.

Двойняшки никогда не выходили против меня на Битву. Никогда. Наверное, это помогло им так долго прожить на острове.

В двух одинаковых парах глаз вспыхнул одинаковый страх. Я убедился, что они послушают меня и будут внимательно следить за Щипком. Они собрали свои вещи и побежали за остальными.

От костра остались только жаркие угли, но несколько палок на краю кострища только обгорели с одного конца. Их мне хватит.

Когда я вышел из пещеры, первые неуверенные пальцы рассвета уже протянулись над прерией. Питер сидел на небольшом выступе и строгал кусок дерева.

Форма его изделия только начала обозначаться: круглый шар на подставке, которая расширялась вроде колокола. Получалось похоже на детскую игрушку – может, на куклу.

У нас на острове не было игрушек, хоть мы и были ватагой мальчишек. Несмотря на свою боязнь повзрослеть, Питер презирал и детские игрушки: они были из страны младенцев. Нашими игрушками были нож и сабля, палка и камень – все, что кусалось.

Я остановился и подозрительно прищурился. Уж не задумал ли он какую-то шутку над Чарли?

– Это что? – спросил я.

Питер убрал деревяшку в карман и вернул ножик в чехол, так что я не успел ничего рассмотреть.

– Да ничего особенного, – ответил он безмятежно, и его нарочитое безразличие заставило меня насторожиться. Но не успел я еще что-то сказать, как он снова заговорил: – Ты ведь, кажется, хотел сжечь всю эту гадость и проложить ложный след? Хочешь здесь ждать, пока все племя Многоглазов не полезет на скалу его искать?

Конечно, он был прав, и к тому же я хотел поскорее вернуться к остальным. Вот только он что-то скрывал. Такой у него был вид.

Солнце прошло половину пути до зенита, когда я, наконец, добился, чтобы Многоглаз хорошо горел. Не так-то просто сжечь мертвое существо. Плоть и шкура хотят запекаться, жариться и обугливаться, а не загораться. Если вы хотите, чтобы тело загорелось, надо окружить его жарким пламенем, а потом все время следить, чтобы оно продолжало гореть. А вот когда огонь станет достаточно жарким, труп сгорит дотла.

Питер, конечно, наблюдал, как я ношусь туда и обратно, а сам продолжал строгать свою деревяшку. Каждый раз, когда я пробегал мимо него, я пытался ее рассмотреть, но он или прикрывал ее рукой или убирал, так что у меня ничего не получалось.

Как только я понял, что эта игра его забавляет, я прекратил попытки подсмотреть. После этого мы с ним оба изображали равнодушие, когда я пробегал мимо, хоть Питер и надулся, когда я перестал играть.

Громадный столб черного дыма поднялся в небо. Я даже подумал, не увидят ли его пираты – и не придут ли узнать, в чем дело.

Они никогда не отходили далеко от лагеря – по крайней мере, так мы считали – и определенно никогда не приближались к горам. Но, возможно, дым их привлечет. Если так получится – тем лучше. Они сами проложат свой след и сделают за меня половину дела.

– Питер! – позвал я, вытирая лоб о руку.

Я уже давно снял свою красную куртку и отложил в сторону: работа была жаркая, а на карнизе тени не было.

Он не отозвался, вроде как увлекшись своим вырезанием, но я-то Питера знал. Руки у него были заняты, но он пристально наблюдал за мной сквозь ресницы.

– Питер! – повторил я резко, чтобы он понял: я его раскусил.

– М-м?

Его нож сверкал на солнце, мигал серебром.

– А что если ты пойдешь вперед к пиратскому лагерю и выманишь кого-то из них на тропу?

Тут Питер поднял голову и нахмурился.