Софи Ларк – Израненное сердце (страница 37)

– Ну, во‑первых, потому что ваш потенциальный убийца до сих пор где-то рядом, – говорит она. Она смотрит на моего отца своими холодными зелеными глазами, внимательно изучая его. Девушка выглядит умной, она похожа на хищницу. С такой шутки плохи.

– Я уверен, что на мероприятии будет достаточно охраны, – говорит отец. – Там будет вполне безопасно, особенно если Данте будет поблизости. Вы придете? Я хотел бы поблагодарить вас публично.

Я вижу, как напрягаются мускулы на широкой челюсти Данте. Он открывает рот, чтобы ответить, и по форме его губ я могу предсказать, что ответ будет «Нет». Но тут вмешивается рыжеволосая.

– Он будет там, – мягко говорит она. Затем девушка обращает взгляд своих пронзительных зеленых глаз на меня. Это происходит так внезапно, что я чуть не подпрыгиваю. Она окидывает меня взглядом с головы до ног. Я уверена, что она меня узнала.

– Я Риона Гриффин, – говорит девушка, протягивая мне руку.

Я пожимаю протянутую ладонь. Ее пальцы прохладные, сухие и мягкие. У нее свежий французский маникюр и крепкая хватка.

– Приятно познакомиться, – отвечаю я. – Симона Соломон.

Хотела бы я, чтобы мой голос звучал так же уверенно и профессионально, как ее. Но получается лишь жалкий писк, все еще дрожащий от пережитых волнений.

– Я знаю, – улыбается Риона. – Вы весьма знамениты.

Я не знаю, что ответить. Мне бы хотелось узнать, кто она такая, чем занимается и откуда знает Данте. Но нет ни единого шанса задать эти вопросы с достоинством.

Я лишь глупо продолжаю сидеть, пока она снова поворачивается к Данте.

– Чем теперь займешься?

– Осмотрю с полицейскими лежку, – отвечает он. Видя, что мы не понимаем, о чем речь, Данте поясняет. – Это место, где располагался стрелок.

– Вы ведете это дело, инспектор? – поддразнивающие спрашивает Риона.

– Мне любопытно, – признается Данте.

Мой отец выглядит куда менее заинтересованным, хоть и являлся целью снайпера. Он уже пролистывает новостную ленту в поисках сообщений о неудавшемся покушении на убийство.

– Я пойду с тобой, – говорит Риона. Она оглядывается на меня. – Приятно познакомиться, Симона.

– Взаимно, – отвечаю я.

Данте не говорит ничего. Он уходит от меня прочь, не произнося ни слова. Даже не глядя в мою сторону.

Я смотрю на его удаляющуюся спину.

Когда я отворачиваюсь, то вижу, что отец наблюдает за мной. Его темные глаза словно ждут, что я скажу что-то.

Но я молчу. Мне совершенно неинтересно, что мой отец мог бы сказать о Данте, плохого или хорошего. Если его мнение не поменялось, то я не хочу его слышать. А если поменялось – что ж, уже слишком поздно. Теперь в этом нет никакого смысла.

Так что я сижу молча, и мой отец возвращается к просмотру новостной ленты.

Данте

Благодаря дару убеждения Рионы и легкому давлению со стороны Кэллама копы соглашаются пропустить меня в номер, откуда, как они думают, стрелял снайпер.

К тому моменту как они прибыли, он уже давно сбежал – причем у стрелка было куча времени, чтобы собрать свое оборудование. Но «безлюдный» не значит «пустой». Никто не может провести какое-то время в номере, не оставив следов.

Например, стрелок не удосужился вернуть на место столик, который передвигал ближе к окну. Я вижу следы на ковре в том месте, где он изначально стоял. Теперь столик находится прямо напротив выходящего на восток окна, из которого, должно быть, снайпер и выстрелил.

Думаю, стрелок выбрал этот отель за то, что он старый и окна здесь по-настоящему открываются. Он не закрыл створку, и я вижу квадратное отверстие, которое он прорезал в сетке, а вот и выброшенный кусок сетки – лежит на полу рядом с батареей.

Невооруженным глазом я едва могу видеть отсюда Хатчинсон-Филд. У меня стопроцентное зрение, но я не могу разглядеть ничего, кроме самой сцены. Ни флагов, ни цветов, ни стульев, которые все еще стоят на сцене, – некоторые из них опрокинулись, когда все разбежались.

Впрочем, через прицел снайпер разглядел бы все это идеально.

Согласно словам копов, он зарегистрировался в отеле через мобильное приложение. Чудеса современных технологий – ему даже не пришлось подходить к стойке регистрации, чтобы получить ключ. Стрелок смог открыть дверь с помощью телефона.

Разумеется, номер был зарегистрирован на вымышленное имя, как и карта, которая использовалась для оплаты.

– Кто-нибудь видел, как он выходил или заходил? – спрашиваю я одного из копов. – Может, кто-то из горничных?

– Никто из тех, кого мы опросили, – отвечает он. – Горничные работают только с утра. Он зарегистрировался в 13:20. Во всяком случае, согласно информации в компьютере.

Полицейский делится со мной информацией, но без энтузиазма. Его раздражает, что я стою у него над душой. Это, должно быть, особенно неприятно, поскольку этот коп, как и большинство копов в Чикаго, точно знает, кто я такой. Семейство Галло и полиция Чикаго не слишком жалуют друг друга.

У Рионы отношения с ними чуть получше, но не сильно. Она на короткой ноге с парочкой окружных прокуроров. Но она так же вытаскивает из тюрьмы плохих парней вроде меня.

Прямо сейчас девушка осматривает номер почти с тем же любопытством, что и я.

– В мусорке ничего, – констатирует она, оглядев корзину.

Я вижу следы на поверхности стола. Здесь стояла винтовка. Я не могу сказать наверняка, что это было за оружие – я не умею определять этого по паре царапин. Но предполагаю, что у него было самое современное оружие – что-то вроде «McMillan Tac-50» или «Barrett M82A1».

Я склоняюсь к «Tac-50». Пуля, которую я нашел, была 50-го калибра. «Tac-50» производятся прямо в старых добрых Соединенных Штатах, в Финиксе. Я повидал немало таких в Ираке и сам пользовался им после того, как мой «L115A3» подорвался на самодельной гранате.

Еще это оружие, из которого были установлены последние рекорды по стрельбе на дальние дистанции. У него больше всего подтвержденных убийств на дистанции 1367 ярдов[45].

– Вы уверены, что было только одно оружие? – спрашивает Риона у копов. – Разве снайперы обычно работают не в команде?

Вторую часть вопроса она обращает ко мне.

– Бывает так, а бывает иначе, – отвечаю я. – Раньше был нужен кто-то, кто проводил бы измерения и расчеты. Теперь есть дальномеры, баллистические калькуляторы, портативное метеорологическое оборудование, программное обеспечение для прогнозирования баллистических показателей…

Но все равно нет ничего лучше, чем партнер, на которого можно положиться. Все эти бесконечные часы сидения на корточках в разбомбленных зданиях и рухнувших башнях… В разговорах, в ожидании, оберегая друг друга от пули в затылок. Рейлан теперь мне как брат, почти такой же, как мои настоящие братья.

Впрочем, у меня такое чувство, что этот парень действовал в одиночку.

У меня нет причин или доказательств, чтобы так думать. Дело лишь в пустоте этой комнаты, аккуратности, с которой он убрал все следы своего присутствия. Этот парень – перфекционист. А перфекционисты не очень хорошо переносят других людей.

Я снова рассматриваю угол его обзора. Я вижу выровненные флаги и другие отметки, которые оставил стрелок, – белую тряпку, привязанную к линии электропередачи. Веревку на краю ветки дерева.

Направление и скорость ветра могут сильно меняться на пути полета пули. Он тщательно расставил маркеры по ее траектории. Возможно, и датчики тоже. И то, как висели флаги на сцене… это не было совпадением. Стрелок, должно быть, был там, внизу. Или имел своего человека внутри.

Мы вполне могли проходить где-то рядом. Я пытаюсь припомнить лица рабочих и членов службы безопасности, вспоминаю, не было ли кого-нибудь, кто вел себя странно или чье поведение казалось неуместным.

Если и был, тогда я этого не заметил.

Я смотрю на стол и вижу мельчайшие частицы пороха – гораздо более мелкие, чем песок. Я вижу блеск графита и белые крупинки аконита. Опустив нос, я вдыхаю его. Он определенно пахнет нитроцеллюлозой.

– Ты в курсе, что это не наркота? – ухмыляется один из копов. – Ты с этого не заторчишь.

– Пусть ищейка делает свое дело, – ржет его напарник.

Я вижу, что Риона хочет их осадить, но коротко качаю головой, давая понять, что мне насрать, что там думают эти придурки.

– Что-нибудь еще, инспектор Клузо?[46] – саркастично спрашивает один из копов.

– Нет, – отвечаю я. – Больше ничего.

Копы продолжают посыпать комнату пудрой в поисках отпечатков пальцев – бессмысленное занятие в отеле – и прочесывать ковры и шторы в поисках улик. Мы с Рионой спускаемся на первый этаж.

– Ну что? – нетерпеливо спрашивает она меня.

– Не так уж и много, – пожимаю я плечами.

– Нет, я спрашиваю, собираешься ли ты пойти на коктейльный прием.

– С чего бы? – хмурюсь я.

Риона фыркает.

– Будешь делать вид, что тебя это ни капельки не волнует? Я видела твое лицо, когда ты заметил ее на сцене.

– Ты знала, что Симона там будет? – обернувшись, требую я ответа.