Софи Ларк – Бездушный принц (страница 3)

Я разворачиваюсь в обратную сторону и оказываюсь в огромной библиотеке.

Вот ради такой загадочной хрени я и пришла.

Что Гриффины читают? Сплошную классику в кожаных переплетах? А может, они тайные поклонники Энн Райс?[13] Есть только один способ узнать…

Похоже, Гриффины предпочитают биографии, книги об архитектуре и – да – классику. Тут даже есть отдельные полки, посвященные известным ирландским писателям прошлого: Джеймс Джойс, Джонатан Свифт, Йейтс и Джордж Бернард Шоу. Никакой Энн Райс, но хотя бы есть Брэм Стокер[14].

Смотрите-ка, у них даже есть подписанная копия «Дублинцев»[15]. Мне плевать, что там говорят, но никто, на хрен, не понимает эту книгу. В этом все ирландцы – притворяются, что это гребаный шедевр, хотя я уверена, что это полная галиматья.

Кроме высоченных – от пола до потолка – книжных шкафов, в библиотеке стоят мягкие кожаные кресла – три из них возле большого каменного камина. Несмотря на теплую погоду, в нем горит огонь – совсем небольшой. Это не газовый камин, там горят настоящие березовые поленья, испускающие приятный аромат. Над камином висит портрет красивой женщины, а под ним на каминной полке расположены различные предметы, в том числе каретные и песочные часы, а между ними – старые карманные часы.

Я беру их с полки. Часы на удивление тяжелые, металл не холодный, а теплый на ощупь – не могу сказать наверняка, латунь это или золото. Цепочка до сих пор на месте, но, похоже, оборвана примерно на середине. Резной корпус с надписью настолько потертый, что трудно определить, что на нем было изображено. И как его открыть, я тоже не знаю.

Я все еще вожусь с часами, когда слышу шум в коридоре – слабое позвякивание. Я быстро сую их в карман и ныряю за одно из кресел, ближайшее к камину.

В библиотеку входит мужчина. Высокий, темноволосый, на вид ему около тридцати. Его ухоженное тело облегает идеально сшитый костюм. Внешность приятная, но лицо довольно сурово – кажется, что красавчик без колебаний столкнет тебя в воду, если в спасательной шлюпке не хватит места. Или даже просто потому, что ты забудешь почистить зубы.

Я никогда не встречалась с ним раньше, но уверена, что это Кэллам Гриффин, старший ребенок четы Гриффинов. А это значит, что я вляпалась хуже некуда.

К несчастью для меня, похоже, он планирует задержаться в библиотеке. Кэллам садится в кресло практически напротив меня и начинает читать сообщения в своем телефоне. В руке мужчины бокал, из которого он попивает виски. Вот что за звук я услышала – звяканье кубиков льда друг о друга.

За креслом очень тесно и неудобно. Ковер на деревянном полу не слишком-то мягкий, а я вынуждена съежиться в комочек, чтобы голова и ноги не торчали по бокам. К тому же огонь так близко, что здесь жарко как в аду.

И как мне, блин, отсюда выбраться?

Кэллам все еще пьет виски и читает. Пьет. Читает. Пьет. Читает. Кроме этого, тишину нарушает разве что потрескивание поленьев.

И долго он собирается тут сидеть?

Я не могу торчать здесь вечность. Мои братья хватятся меня в любую секунду.

Мне не нравится быть в западне. Я начинаю потеть от жары и стресса.

Лед в бокале Кэллама такой холодный и освежающий.

Боже, я хочу пить, и я хочу свалить.

Сколько у него там гребаных писем?

Нервная и раздраженная, я обдумываю свой план. Вероятно, самый идиотский из всех моих планов.

Я протягиваю руку за спину и хватаю кисточку, свисающую со шторы. Толстую золотую кисточку, свисающую с зеленой бархатной шторы.

Оттянув шнурок подальше, я смогу просунуть ее под решетку, прямо в тлеющие угли.

План в том, чтобы поджечь кисточку – это отвлечет Кэллама и позволит мне проскользнуть в противоположную от кресла сторону по направлению к двери. Вот такая гениальная схема.

Но это ни хрена не история про Нэнси Дрю[16], поэтому случается следующее.

Пламя охватывает кисточку так, будто она пропитана бензином, обжигая мне руку. Я отпускаю шнурок, и он отлетает обратно к шторе, которая вспыхивает словно бумажная. Огонь в одночасье с ревом взметается к потолку.

Впрочем, я достигла своей цели – отвлекла Кэллама Гриффина. Он издает крик и вскакивает с места, опрокидывая кресло. Однако полученный результат не оставляет времени на осторожность, потому что мне тоже приходится срочно покинуть свое укрытие и бежать. Не знаю, видел ли меня Кэллам, и мне плевать.

Может, стоит поискать огнетушитель или воду – хоть что-то. А может, мне надо, на хрен, убираться отсюда.

Вторая мысль побеждает, и я несусь вниз по ступенькам на предельной скорости.

У подножия лестницы я врезаюсь в кого-то, почти сбивая его с ног. Это Неро, а с ним та смазливая блондиночка. Ее волосы взъерошены, а на шее брата видны следы помады.

– Боже, – говорю я, – это что, новый рекорд? – Кажется, он встретил ее примерно восемь секунд назад.

Неро пожимает плечами, на его красивом лице расползается усмешка.

– Возможно, – отвечает он.

Дым стелется вдоль перил. Кэллам Гриффин мечется по библиотеке. Неро в замешательстве смотрит на лестницу.

– Что происхо…

– Неважно, – отвечаю я, хватая его под руку. – Нам пора убираться.

Я начинаю тащить брата в сторону кухни, но сама же не следую своему совету и бросаю взгляд через плечо. И вижу Кэллама Гриффина, стоящего на верхней площадке лестницы и смотрящего нам вслед с убийственным выражением на лице.

Мы проносимся через кухню, сбивая поднос с канапе, и вылетаем за дверь, обратно на лужайку.

– Найди Себастиана, а я за Данте, – говорит Неро. Он без слов оставляет блондинку, убегая через двор.

Я бегу в противоположную сторону, высматривая долговязый силуэт младшего из моих братьев.

Внутри поместья начинает вопить пожарная тревога.

Кэллам

До вечеринки Нессы менее получаса, но мы с родителями все еще сидим в кабинете моего отца. Это одна из самых больших комнат в нашем доме – больше, чем родительская спальня и библиотека. И это логично, ведь его бизнес – ключевой для нашей семьи, основа всего клана Гриффинов. Я искренне убежден, что мои родители завели детей, только чтобы раздать им роли в семейной империи.

Наследников явно должно было быть больше. У нас с Рионой разница в четыре года, а между Рионой и Нессой – шесть лет. В этих промежутках – несколько неудачных беременностей, завершавшихся выкидышами или мертворождением.

Бремя всех этих нерожденных детей легло на мои плечи. Я – старший и единственный сын. Я один могу выполнять мужскую работу Гриффинов. Только мне нести наше имя и наследие.

Рионе бы не понравились эти речи. Ее бесит любой намек на то, что между нами есть разница, потому что я старше и потому что я мужчина. Сестра клянется, что никогда не выйдет замуж и не поменяет фамилию. И не родит ребенка – последнее особенно раздражает моих родителей.

Несса гораздо более мягкая. Она настоящая душка и не сделает ничего, что бы огорчило дражайших родителей. К сожалению, младшая сестричка живет в гребаном мире грез. Она настолько милая и нежная, что даже не представляет, на чем действительно держится величие нашей семьи. Так что Несса довольно бесполезна.

Конечно, это не значит, что мне на нее плевать. Сестренка – человек редкой доброты, поэтому не любить ее просто невозможно.

Мне радостно видеть Нессу веселой сегодня. Она вовсю предвкушает вечеринку, хоть та почти и не имеет к ней отношения. Бегает вокруг, пробуя все десерты и восхищаясь украшениями, и даже не догадывается, что единственная причина всего этого мероприятия – обеспечить поддержку моей предвыборной кампании по избранию в олдермены[17] 43-го округа.

Выборы пройдут через месяц. В 43-й округ входит Линкольн-парк, Голд-Кост и Олд-Таун – вся прибрежная зона. Быть олдерменом здесь – почти так же значимо, как быть мэром.

Последние двенадцать лет это место сохранялось за Патриком Райаном, пока собственная глупость не привела его в тюрьму. До этого шестнадцать лет округу служила его мать, Сирша Райан. Она справлялась гораздо лучше и с работой, и с тем, чтобы не попасть за решетку.

Быть олдерменом во многом лучше, чем быть мэром. Это словно быть императором своего района. Благодаря привилегии олдермена за тобой сохраняется последнее слово в вопросах зонирования и развития недвижимости, займов и грантов, законодательства и инфраструктуры, что позволяет подзаработать на любом из этапов. Через тебя проходит все, и все перед тобой в долгу, а попасться практически невозможно.

И все же эти жадные ублюдки умудряются мошенничать настолько неприкрыто, что сами на себя насылают беды. Трое из последних четырех олдерменов соседнего 20-го округа отправились в тюрьму, включая нынешнего действующего главу.

Но мне это не грозит. Я собираюсь укрепиться в своей позиции. Я собираюсь взять под контроль самый богатый и влиятельный чикагский округ. А затем я собираюсь подчинить себе весь чертов город.

Потому что именно это Гриффины и делают. Мы растем и строим. Мы никогда не останавливаемся. И никогда не попадаемся.

Проблема лишь в том, что я не единственный желающий стать новым олдерменом. Конечно, нет, – это же драгоценная корона власти в этом городе.

Другие два кандидата – Келли Хопкинс и Бобби Ла-Спата.

Хопкинс для меня не проблема – она антикоррупционный кандидат, баллотирующаяся на идиотских обещаниях очистить городские власти от скверны. Юная идеалистка даже не представляет, что, одетая в костюм из сырого мяса, плещется в бассейне с акулами. Я легко ее уничтожу.