Софи Кинселла – Шопоголик на Манхэттене (страница 5)

– Знаю, – уклончиво отвечаю я. – Как раз собираюсь.

На другой стороне улицы я замечаю девушку с фирменным пакетом «ЛК Беннетт», только у нее он большой – надве обувные коробки.

Почему ей можно купить сразу две пары обуви, а мне нельзя? Что, разве есть такое правило – покупать за раз не больше одной пары? Просто деспотизм какой-то!

– А как обстоят дела с другими счетами? – спрашивает Дерек Смит. – Нет ли у вас, скажем, долгов по кредитным карточкам супермаркетов?

– Нет, – отвечаю я, безуспешно стараясь скрыть самодовольство. – Я все выплатила несколько месяцев назад.

– И с тех пор ничего не покупали?

– Да так, по мелочи. Ничего существенного.

И то верно, что такое девяносто фунтов… в масштабе мировой революции?

– Я не случайно вас об этом спрашиваю, – продолжает он. – Мне кажется, я должен вас предупредить. Дело в том, что наш банк ужесточает требования, и мой преемник, Джон Гэвин, совершенно иначе смотрит на подобные вещи. Вряд ли он отнесется к вашему перерасходу так же спокойно, как я. Не знаю, понимаете ли вы это, но я был более чем снисходителен к вам как к клиенту.

– Правда? – машинально откликаюсь я, хотя уже выключилась из разговора.

Вот если бы я, например, начала курить, то и не заметила бы, как на сигареты ушло девяносто фунтов. Так ведь? Подумать только – сколько денег я сэкономила на куреве. С лихвой хватит на одну пару обуви.

– Он очень способный менеджер, но в то же время очень… строгий. В общем, снисходительность не в его натуре.

– Понятно, – поддакиваю я.

– Я бы настоятельно рекомендовал вам как можно скорее покрыть перерасход. И вот еще что. Вы не выбрали себе пенсионный вклад?

– Хм… я ходила к тому независимому консультанту, что вы мне порекомендовали.

– А какие-нибудь документы вы оформили?

Сделав усилие, я переключаю внимание на него.

– Ну, я сейчас обдумываю альтернативы, – говорю я и делаю умное лицо финансового эксперта. – Нет ничего хуже, чем неосмотрительно вложить деньги. Тем более когда речь идет о пенсионном счете.

– Верно, – соглашается Дерек Смит, – только вы постарайтесь не слишком затягивать с решением, хорошо? Деньги сами собой накапливаться не будут.

– Уж это я знаю!

Вот черт. Теперь мне даже неловко. Может, он прав? Может, стоит положить эти девяносто фунтов на накопительный пенсионный счет, а не покупать очередную пару обуви?

Но с другой стороны, что толку от девяноста фунтов на пенсионном счету? Они погоды не сделают и старость не обеспечат. Какие-то несчастные девяносто фунтов. К тому же пока я состарюсь, наверняка наступит конец света.

А вот пара туфель – вещь вполне материальная, осязаемая…

А-а, пропади все пропадом! Я должна их купить.

– Мистер Смит, мне пора, – вдруг говорю я и залпом допиваю кофе. – У меня… дела.

Все, решено. Мне нужно как можно скорее вернуться в магазин. Беру свой пакет и оставляю пятерку на столе.

– Рада была вас видеть. И удачи вам на пенсии.

– Вам тоже удачи, Ребекка, – ласково улыбается он мне. – Только помните, что я вам сказал. Джон Гэвин не станет с вами церемониться. Так что… будьте поосторожней, хорошо?

– Хорошо! – весело отвечаю я.

И чуть ли не бегом направляюсь обратно к магазину.

Ну ладно, допустим, строго говоря, мне не нужны были оранжевые босоножки. Во всяком случае, не очень нужны. Но когда я их примеряла, мне вдруг пришло в голову, что я ведь, в сущности, и не нарушаю правила. Потому что если не сейчас, топотом они мне обязательно понадобятся.

Согласитесь, рано или поздно мне все равно придется купить новые босоножки – все на свете время от времени покупают новую обувь. И уж конечно, разумнее было бы с моей стороны купить про запас босоножки, которые мне очень нравятся, а не ждать, пока износятся старые, и обнаружить, что в магазинах нет ничего подходящего. Это очень предусмотрительно. Очень запасливо.

Когда я выхожу из «ЛК Беннетт», сжимая в руках два новеньких пакета с обувью, от меня исходит сияние. Домой, разумеется, совершенно не хочется. Поэтому я решаю заглянуть в магазин подарков по соседству. Этот магазинчик закупил у Сьюзи партию ее самодельных рамок, и у меня вошло в привычку всякий раз, проходя мимо, проверять, покупает ли их кто-нибудь.

Колокольчик над дверью возвещает о моем прибытии, и я встречаю улыбкой обращенный ко мне взгляд продавщицы. Ах, какой милый магазинчик. Тут тепло, чудесно пахнет и повсюду на полках сказочно красивые вещицы: корзинки из хромированной проволоки, подносы из матового стекла. Я прохожу мимо полки с блокнотами в розоватой кожаной обложке, поднимаю взгляд и… вот они! Три рамочки для фотографий, обтянутые фиолетовым твидом, – творение Сьюзи! Меня, как всегда, охватывает восторг.

Боже мой! Я сейчас завизжу от счастья: рядом с полкой стоит покупательница и разглядывает рамку Сьюзи!

Я ни разу не видела, чтобы кто-то покупал эти рамки, если уж говорить начистоту. То есть я понимаю, что кто-то их покупает, потому что они расходятся. Но я ни разу не видела этого собственными глазами. Ох, как здорово!

Я тихонько подхожу к покупательнице, когда та переворачивает рамку. Она хмурится, увидев цену, и от волнения у меня прерывается дыхание.

– Какая красивая рамка, – говорю я, как бы только что заметив. – Такая необычная.

– Да, – соглашается покупательница и кладет ее обратно на полку.

Нет! – в ужасе думаю я. Куда положила, возьми обратно!

– Последнее время так сложно найти хорошую рамку для фотографий, – продолжаю я разговор. – Не правда ли? И уж если попадается такая, надо… брать! Пока кто-нибудь другой не купил.

– Наверное.

Женщина берет пресс-папье, и на него тоже хмурится.

А затем кладет его на место и отходит. Черт, что же делать?

– Пожалуй, тогда я ее возьму, – громко заявляю я. – Прекрасный подарок. Хоть для мужчины, хоть для женщины… Любому подойдет – кому сейчас не нужны рамки для фото?

Покупательница на мою тираду никак не реагирует. Ну и плевать. Вот увидит, как япокупаю эту рамку, сразу передумает.

Я спешу к кассе, и кассирша мне дружелюбно улыбается. Скорее всего, она не просто кассирша, а хозяйка магазина – я видела, как она беседует с поставщиками. (Не то чтобы я уж очень часто захаживаю сюда, просто как-то получается, что часто ее вижу.)

– Здравствуйте, – говорит она. – Вам явно приглянулись эти рамки, да?

– Да, – отчетливо и громко отвечаю я. – Они ведь такиенеобыкновенные и при этом недорогие!

Но покупательница разглядывает какой-то дурацкий стеклянный графин и даже не слушает меня.

– А сколько вы их уже купили? Кажется, не меньше… двадцати?

Что за ерунда? О чем это она?

– Или даже тридцати?

Я смотрю на хозяйку магазина в полном недоумении. Она что, следила за мной всякий раз, когда я сюда приходила? Это разве не противозаконно?

– Неплохая коллекция, должно быть, – вежливо добавляет она, заворачивая рамку в тонкий пергамент.

Надо что-то ответить. Иначе эта женщина будет думать, что кроме меня рамки Сьюзен никто и не покупает. Это даже смешно! Скажите на милость, тридцать! Да я купила-то всего четыре… или пять.

– У меня их не так много, – поспешно вставляю я. – Вы меня, наверное, с кем-то путаете… с другими покупателями. Я даже вовсе не за рамкой зашла, – смеюсь я нервно, всем видом стараясь показать нелепость такого предположения.

Наугад хватаю горсть больших деревянных букв из корзины у кассы и отдаю их кассирше. Она улыбается и начинает выкладывать их друг за другом на бумаге.

– П…Т…Р…Р… – Она в недоумении останавливается. – Вы хотите составить имя ПИТЕР?

Господи боже мой! Ну неужели обязательно надо покупать вещи с какой-тоцелью?

– Хм… да… Для моего… крестника. Ему три года исполняется.

– Какая прелесть! Ну тогда добавим «и» и «е» и уберем лишнюю «р»…

Она по-доброму смотрит на меня – как на умственно отсталую. И тут ее винить не в чем – как еще можно смотреть на человека, который не знает, как пишется имя «Питер», при том, что это имя его крестника.

– С вас… сорок восемь фунтов, – подсчитывает она, пока я вытаскиваю кошелек. – Знаете, если вы сделаете покупку на пятьдесят фунтов, то получите в подарок ароматизированную свечу.

– Да? – Я заинтригована. Хм, хорошая свеча мне бы не помешала. Тем более что всего-то нужно потратить еще два фунта… – Думаю, здесь можно найти что-нибудь… – Я растерянно оглядываю магазин.