Софи Кинселла – Шопоголик и сестра (страница 3)
– Нет, – обрезаю я. – Ничего подобного я не чувствовала. И вообще, чтобы понять это состояние, надо быть по-настоящему духовным человеком.
– Ясно, – церемонно кивает Люк.
– Люк, вы вправе гордиться своей женой, – улыбается ему Чандра. – Ведь она только что совершила свой самый удивительный поступок.
Секунда молчания. Люк смотрит на меня, потом на тлеющие угли, на притихшую группу и снова переводит взгляд на Чандру.
– Чандра, – говорит он. – Поверьте мне: то, что вы сейчас видели, – это еще цветочки.
Занятие заканчивается, все идут к террасе – там уже приготовлен поднос с прохладительными напитками. А я все сижу на коврике, медитирую, дабы доказать свою преданность высшим истинам. При этом я представляю себе и ослепительно белое сияние, и восхищенные аплодисменты Труди и Стинга, перед которыми я пробегусь по тлеющим углям. Насладиться триумфом мне мешает чья-то тень, упавшая на лицо.
– Приветствую тебя, о сама духовность, – слышится голос Люка.
Открываю глаза и вижу, что он протягивает мне стакан сока.
– Ты просто завидуешь, тебе-то до истинной духовности далеко, – парирую я и небрежно откидываю волосы, чтобы было видно красную точку на лбу.
– До слез завидно, – соглашается Люк. – На-ка, попей.
Он усаживается рядом и передает стакан. Я отпиваю глоток божественно прохладного сока маракуйи, и мы вдвоем устремляем взоры к скрытому в дымке горизонту за далекими холмами.
– Так бы всю жизнь и сидела, – вздыхаю я. – Шри-Ланка – рай земной. Теплынь… сказочные пейзажи… народ такой приветливый…
– То же самое ты говорила в Индии. И в Австралии, – добавляет он, как только я открываю рот. – И в Амстердаме.
Боже, Амстердам! А я про него уже и забыла. Кажется, туда мы ездили после Парижа. Или до?
Ах да, это там я проглотила странную таблетку, уж не знаю от чего, и чуть не свалилась в канал.
Я отпиваю еще один глоток сока и вспоминаю прошедшие десять месяцев. Мы объездили столько стран, что всего и не упомнишь. Воспоминания смешались, и получилось что-то вроде смутного видеоряда с десятком ярких кадров. Подводное плавание среди голубых рыбок у Большого Барьерного рифа… египетские пирамиды… сафари на слонах в Танзании… пестрые шелка в Гонконге… золотой рынок в Марокко… потрясающий бутик Ральфа Лорана в Юте…
А сколько еще было приключений! Я удовлетворенно вздыхаю и снова подношу к губам стакан.
– Совсем забыл тебе сказать, – Люк протягивает мне стопку конвертов, – пришла почта из Англии.
– «Вог»! – радостно вскрикиваю я, вытаскивая свой специальный номер для подписчиков, запечатанный в блестящий целлофан. – Ой, смотри, у них на обложке фото «ангельской сумочки»!
В ответ – ноль эмоций. Даже обидно становится. Как можно быть таким равнодушным? В прошлом месяце я прочитала ему целую статью об «ангельских сумочках», снимки показала и все подробно объяснила.
Да-да, у нас, конечно, свадебное путешествие, но иногда мне очень жаль, что Люк – не девушка.
– Ну помнишь, «ангельские сумочки»? Самые классные и модные сумочки со времен… со времен…
Ой, да что тут объяснять. Впиваюсь вожделеющим взглядом в фотографию сумки. Она сшита из нежнейшей кремовой телячьей кожи, на передней стороне – расписанный вручную рельефный силуэт ангела, а под ним стразами выведено «Гавриил». Ангелов всего шесть, и за них знаменитости буквально дерутся. В универмаге «Харродз» эти сумочки вечно «уже распроданы». «Божественное чудо», – гласит подпись.
Я так увлеклась, что не заметила, как Люк протянул мне другой конверт.
– Юзи, – донеслось до меня.
– Что? – спрашиваю, очнувшись.
– Я говорю, еще письмо пришло, – терпеливо повторяет он. – От Сьюзи.
– От Сьюзи? – Забыв про «Вог», хватаю конверт.
Сьюзи – моя самая близкая подруга. Я по ней ужасно соскучилась.
Конверт плотный, кремово-белый, с гербом на обратной стороне и девизом на латыни. Я уже и забыла, какая Сьюзи у нас важная. На Рождество вместо обыкновенной открытки она прислала нам фотографию шотландского замка ее мужа Таркина с отпечатанной шапкой «Из поместья Клиф-Стюарт» (правда, почти весь снимок был заляпан отпечатками синих и розовых ладошек Эрни, годовалого сынишки Сьюзи).
Я разрываю конверт, из него вываливается открытка.
– Это приглашение! На крестины близнецов.
Разглядываю официальную каллиграфическую вязь, и у меня вдруг щемит сердце. Уилфрид и Клементина Клиф-Стюарт. Сьюзи родила двойню, а я малышей даже не видела. Им уже месяца четыре, наверное. Интересно, на кого они похожи? И как там дела у Сьюзи? Сколько всего произошло, пока нас не было дома!
Переворачиваю открытку и вижу кое-как нацарапанную приписку Сьюзи:
Я показываю открытку Люку.
– Крестины через две недели. А нас там не будет. Так жалко…
– Да, – соглашается Люк, – не будет.
Пауза. Люк заглядывает мне в глаза и как бы между делом спрашивает:
– Тебя ведь еще не тянет домой?
– Нет! Конечно, нет!
Мы путешествуем всего лишь десять месяцев, а собирались поколесить по миру хотя бы годик. Да и кочевать мы уже привыкли. Может, мы теперь вообще не сможем вести нормальную оседлую жизнь – как старые морские волки, которым не сидится на суше!
Я прячу приглашение обратно в конверт и отпиваю еще сока. Как там мама с папой? Что-то давно от них нет писем. Как выступил папа на том турнире по гольфу?
Крошка Эрни сейчас уже, наверное, ходит. А я, его крестная, даже не видела его первых шагов.
Ну и ладно. Зато мир посмотрела.
– Пора решать, куда поедем дальше, – напоминает Люк, откидываясь назад и опираясь на локти. – Курс йоги мы скоро закончим. Вроде в Малайзию планировали.
– Да, – помедлив, отвечаю я. Не то из-за жары, не то еще по какой причине мысль о поездке в Малайзию не вызывает у меня энтузиазма.
– Или еще разок в Индонезию? А может, подадимся на север?
– М-м, – уклончиво мычу я. – Ой, смотри, мартышка.
Просто удивительно, как быстро я пресытилась экзотикой. Когда в Кении я впервые увидела бабуинов, извела на них целых шесть пленок. А теперь вот – «ой, смотри, мартышка».
– Или махнем в Непал… или обратно в Таиланд…
– Или просто домой, – вдруг вырывается у меня ни с того ни с сего.
Тишина.
Мистика какая-то. Само с языка сорвалось. Не поедем мы домой, еще чего! Ведь и года не прошло!
Люк рывком садится и смотрит на меня:
– Домой? Насовсем?
– Да нет! – со смешком отвечаю я. – Шучу! – И, поколебавшись, добавляю: – Но вообще-то…
Мы оба молчим.
– Может быть… не обязательно путешествовать весь год? – робко спрашиваю я. – Если не хочется.
Люк проводит рукой по волосам, бусинки в его косичках пощелкивают друг о друга.
– А мы готовы вернуться?
– Не знаю. – Мне вдруг становится тревожно. – А ты как думаешь?
С трудом верится, что мы вообще заговорили о возвращении домой. Нет, в самом деле, вы только посмотрите на нас! Мои волосы выцвели на солнце и стали совсем сухими, мои ступни расписаны хной, а нормальной обуви я не носила уже несколько месяцев.
Внезапно воображение рисует мне картинку: я иду по лондонским улицам в пальто и сапогах. В блестящих таких сапожках на шпильке из «ЛК Беннет». И с сумочкой в тон.