Софи Кинселла – Просто люби жизнь (страница 5)

– Гарольд! – радостно визжит Роми, и я понимаю, что Гарольд выскочил, чтобы к нам присоединиться. Он вцепился зубами в брюки Джона Свитмена, сопит от возбуждения, и в любую минуту нам придется платить за новую пару серых фланелевых брюк.

– Ко мне! – Я хватаю Гарольда за шкирку и с невероятным усилием оттаскиваю его, в то время как Мод забирает Берти. Каким-то образом мы все возвращаемся в квартиру Нелл, закрываем дверь и переглядываемся, тяжело дыша.

– Ублюдок, – говорит Нелл. Она всегда так говорит.

– Не сдавайся, – твердо говорит Сарика, и в глазах ее – решимость сохранить стойкость.

– Выпьем? – предлагает Мод. Она всегда это предлагает. А теперь моя очередь притянуть всех к себе в общем объятии.

– Все будет хорошо, – говорю я в наше темное, уютное тепло. Наши лбы соприкасаются, дыхание смешивается. Остальной мир остался снаружи, здесь только мы четверо. Наш отряд.

Наконец мы отстраняемся друг от друга, и Нелл успокаивающе похлопывает меня по спине.

– Все будет хорошо, – говорит она. – Как всегда. Ава, иди на свое горячее свидание. Поезжай в Италию. Напиши свою книгу. И не обращай ни малейшего внимания на эту плохую собаку.

Два

Горячее свидание. Ну и шутка. Ну и шутка.

Унизительней всего то, что я до сих пор о нем вспоминаю. Я сижу на дорогущем писательском ретрите[10] в Италии. Наш инструктор, Фарида, знакомит меня с перспективами этой недели, и моя ручка послушно занесена над блокнотом. Но вместо того чтобы внимательно слушать, я предаюсь воспоминаниям.

Оно с самого начала пошло не так. Он оказался не таким, как я ожидала, – честно говоря, как и всегда. Все онлайн-свидания такие. У них походка не соответствует вашим ожиданиям, или волосы длиннее, или акцент не такой, как вы себе представляли. Или они просто неправильно пахнут.

Этот парень и пах неправильно, и пиво пил неправильно, и неправильно разговаривал. А еще ему было что сказать о криптовалютах, которые… ну, вы меня понимаете. Это интересно, но недолго. (Десять секунд.) И чем больше я понимала, что он – не тот, тем больше ощущала себя дурой – потому что как же тогда мои инстинкты? И как же тогда его глаза?

Я продолжала всматриваться в его глаза, пытаясь найти в них жизненную силу, интеллект и очарование, которые увидела на его фотографии в профайле, но безуспешно. Он, должно быть, заметил, потому что неловко рассмеялся и спросил:

– У меня пена на бровях или что-то в этом роде?

Я тоже засмеялась и помотала головой. Я хотела сменить тему, но подумала: «Черт подери, почему бы не быть честной?» Поэтому я сказала:

– Это странно, но твои глаза выглядят не совсем так, как на веб-сайте. Наверное, так свет падает.

Вот тогда-то правда и вылезла наружу. Парень слегка растерялся и сказал:

– Да, в последнее время у меня были проблемы с глазами. Небольшое воспаление. Гной, понимаешь? Такой зеленовато-желтый. – Он указал на левый глаз. – Было плохо. Я извел два тюбика мази с антибиотиком.

– Понятно, – сказала я, постаравшись не вздрогнуть. – Бедняга!

– В общем, сдаюсь, – продолжил он, – на фотографии в профайле я использовал не свои глаза.

– Ты… что? – спросила я, не вполне понимая.

– Я вставил себе чужие глаза в «Фотошопе», – как ни в чем не бывало сообщил он. – Тот же цвет, какая разница?

Не веря своим глазам, я достала телефон и открыла его фотографию из профайла – и это сразу стало очевидно. Глаза напротив меня были пустыми, тусклыми и скучными. Глаза на экране были окружены морщинками, они очаровывали и манили.

– И чьи же это глаза? – потребовала я, тыча в них пальцем.

Парень хитро посмотрел на меня, пожал плечами и сказал:

– Брэда Питта.

Брэда Питта?

Он заманил меня на свидание глазами Брэда Питта?

Я разозлилась и чувствовала себя так глупо, что не смогла вымолвить ни слова. Но он, кажется, даже не заметил, что что-то не так. И даже предложил пойти в ресторан. Какая наглость! Уходя, я чуть не выпалила саркастически: «К твоему сведению, мои сиськи – это сиськи Леди Гаги». Но это могло бы послужить ложным сигналом.

Надо бы пожаловаться на веб-сайт, только меня это не волнует. Ничего из этого не беспокоит. Я возьму в отношении мужчин паузу. Да. Вот что я сделаю. Мои инстинкты могут просто отправиться в отпуск…

– Самое главное для вас, конечно, сохранять сосредоточенность, – проникает в мои мысли голос Фариды. – Отвлечение внимания – враг производительности, уверена, вам это известно.

Я поднимаю глаза и понимаю, что Фарида оценивающе смотрит на меня. Блин! Она поняла, что я ее не слушаю. Я вздрагиваю, как будто учусь в четвертом классе, и на географии меня поймали на передаче записки. Все остальные слушают. Все остальные сосредоточены. Ну же, Ава. Не будь ребенком.

Я окидываю взглядом древнюю каменную комнату с высоким потолком, в которой мы сидим. Ретрит проходит в старом монастыре в Апулии[11]. Нас восемь человек, мы сидим на потертых деревянных стульях, одеты в простые льняные пижамы-курты[12], которые нам выдали этим утром. Одно из правил этого ретрита: нельзя носить собственную одежду. Также нельзя использовать собственное имя. И никакого телефона. Вы должны сдать его в начале недели, и вам его вернут только на полчаса ночью или в экстренных случаях. К тому же здесь нет Wi-Fi. По крайней мере, для гостей.

Когда мы приехали, нам подали обед в отдельные спальни, чтобы мы не встретились раньше полудня. Комнаты представляют собой старые монашеские кельи с побеленными стенами и развешанными повсюду картинами с изображением Мадонны. (Кстати, стены келий частично разломаны. Ясное дело, у монахов было достаточно места для кроватей королевских размеров, письменных столов и оттоманок ручной работы из сувенирного магазина.)

После обеда я уселась на льняное покрывало кровати, пытаясь сосредоточиться на своем сюжете и лишь изредка просматривая на ноутбуке фотографии Гарольда. Затем нас по отдельности привели в это помещение и попросили хранить молчание. Итак, я сижу с группой совершенно незнакомых мне людей, с которыми я не обменялась ни единым словом, только парой застенчивых улыбок. Еще пять женщин и двое мужчин. Все они старше меня, за исключением худого костлявого парня, которому на вид лет двадцать, и девушки, которая похожа на студентку колледжа.

Все это изрядно напрягает. Кажется странным. Хотя, честно говоря, я знала, что так и будет. Я прочитала кучу онлайн-отзывов, прежде чем записаться на этот курс, и девяносто процентов из них описывали его как «интенсивный». Остальные использовали такие слова, как «эксцентричный», «захватывающий», «сложный» и «много чертовых психов». А также «возвышенный» и «изменяющий жизнь».

Я предпочитаю верить в «возвышенный» и «изменяющий жизнь».

– Теперь позвольте мне объяснить вам философию этого литературного ретрита, – говорит Фарида и делает паузу.

Она часто делает паузы как бы для того, чтобы обдумать свои слова, перед тем как произнести. Ей за пятьдесят, она наполовину ливанка, наполовину итальянка. Я знаю это, потому что читала ее книгу о двойном наследии под названием «Я и я». По крайней мере, я осилила половину. (Книга немного длинновата.) У нее гладкие темные волосы и спокойные манеры, и она одета в ту же льняную пижаму-курту, как и все мы, за тем исключением, что сидит она на ней намного лучше. Могу поспорить, она шила свой костюм на заказ.

– На этой неделе неважно, как вы выглядите, – продолжает она. – Или каково ваше происхождение. Или даже как вас зовут. Речь идет исключительно о ваших текстах. Уберите свое «я», и ваш текст засияет.

Я бросаю взгляд на худую темноволосую женщину, сидящую рядом со мной. Она пишет в своем блокноте: «Убери себя, и твой текст засияет».

Мне тоже это записать? Нет. Я в состоянии запомнить.

– Я много лет веду литературные ретриты, – продолжает Фарида. – Вначале у меня не было ни одного из этих правил. Мои ученики начинали с того, что представлялись, знакомились, рассказывали о своем прошлом и делились опытом. И что же дальше? Разговоры росли и множились, как грибы. Они болтали об издательском деле, детях, ежедневной работе, праздниках, текущих делах… И никто из них не писал! – Она хлопает в ладоши. – Никто из них не писал! Вы здесь для того, чтобы писать. Если у вас есть мысль, которую вы хотите выразить, запишите ее в своем тексте. Если у вас есть шутка, которой вы хотите поделиться, запишите ее в своем тексте.

Очень вдохновляет. Хотя и немного пугает. Худой костлявый парень поднял руку, и я восхитилась его мужеством. Я бы не рискнула поднимать руку в этот момент.

– Вы хотите сказать, что это безмолвный ретрит? Нам нельзя говорить?

Лицо Фариды расплывается в широкой улыбке.

– Вам можно говорить. Мы все будем говорить. Но мы не будем говорить о себе. Освободим наш разум от напряжения светской беседы. – Она окидывает нас суровым взглядом. – Светская беседа истощает творческий потенциал. Социальные сети подавляют мысли. Даже выбор одежды каждое утро – это ненужные усилия. Итак, на одну неделю мы оставим всю эту чепуху. Вместо этого займемся большим разговором. Персонажами. Сюжетом. Вопросами добра и зла. Правильным образом жизни.

Она берет с тяжелого резного бокового столика корзину и идет, раздавая пустые бейджи и ручки.

– Ваша первая задача – выбрать на неделю новое имя. Освободите себя от своих прежних «я». Станьте новыми «я», творческими личностями.