Софи Ким – Ставка на месть (страница 10)
Я согласилась с его подозрениями, но никак не отреагировала, пока Исыль продолжала размышлять.
– Конранд Калмин, – проговорила Исыль, покуривая и уставившись в какую-то точку на стене за моим плечом, – противный, упрямый, тупой крысеныш, чьи грязные лапы не имеют никаких прав на эту территорию. – Она снова посмотрела на меня черными глазами, ее губы сжались в тонкую линию от нескрываемой ярости. – Его Чернокровые думают, что могут спокойно забирать моих девочек. Мои голубки сами выбирают, с кем они хотят кувыркаться, и сами назначают цену. Люди Конранда врываются сюда каждую ночь, как стая изголодавшихся паразитов, кишащих блохами, отчаянно нуждающихся в сыре. Особенно Стопы. И их Корона… о, он думает, что может запугать меня, чтобы я платила дань его маленькой банде. Я. Дань. Ну уж нет!
Она усмехнулась, выпуская дым. Я старалась не вдыхать его, сдерживая обострившиеся чувства и желание насладиться запахом горького халджи.
– Как будто я когда-нибудь свяжусь с таким отребьем. Он и его банда – проклятие на этой земле, и я хочу, чтобы они исчезли. Так что – да. Я даю тебе клятву в моей вечной преданности… или, скорее, до тех пор, пока не появится другой криминальный авторитет и не убьет тебя. Тебе нужно письменное заверение? Я могу это устроить. – Исыль подмигнула.
– Нет, – спокойно ответила я, глядя ей в глаза, а не на трубку, которую я так остро хотела прижать к губам. Пока ты держишь свое слово, я не останусь в долгу. Держи. – Я вытащила из кармана остальные сокровища и бросила ей. Она с удивлением поймала бриллиантовое колье и золотые карманные часы, по-кошачьи задумчиво наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.
– Подкуп. Блестящие штучки. А ты мне уже нравишься. – Исыль с улыбкой надела ожерелье. – В обмен на эту маленькую блестящую игрушку, Жнец, предлагаю тебе свою помощь в попытке отомстить. Ты же этого хочешь? Я сожалею о том, что произошло с Когтями. – Ее улыбка исчезла. – Они часто приходили сюда.
– Я знаю. – Мне стоило больших усилий не представлять себе Сана, развалившегося на одной из этих подушек между двумя воркующими голубками и пускающего дым, когда мое имя осталось в его памяти лишь отдаленным воспоминанием.
– Не то чтобы я сомневалась в твоей способности в одиночку вырвать Сунпо из-под контроля Калмина и его армии, – продолжила мадам, выпуская еще одно колечко дыма.
Дым окутал меня, и я задержала дыхание, плотно закрыв рот, хотя сердце бешено колотилось в груди.
– Что значит легион Чернокровых против одинокой девушки?
– Не стоит недооценивать меня или же насмехаться надо мной! – огрызнулась я, внезапно застеснявшись своего неуклюжего тела. У меня не было на это настроения. Только не здесь, не в «Голубиной клетке», когда мои легкие горели от желания нарушить обещание! Мне хотелось вернуться на тихую улицу, чтобы запах халджи сменился густым летним воздухом.
Она невинно распахнула глаза, теребя украшение на шее:
– Я не насмехаюсь над тобой, Лина. Правда. Я лишь хочу сказать, что в моем распоряжении множество ресурсов. Множество ужасно грязных и невероятно полезных ресурсов. За мной следят, – это правда, но, если тебе понадобится… скажем, избавиться от огромной кучи тел или сжечь дотла какой-нибудь дворец, я всегда к твоим услугам.
– Спасибо.
Исыль напомнила мне близняшек. Она была хитрой, невинное выражение лица с легкостью менялось на раздражение, а потом – на расчетливое остроумие. Что-то внутри меня надломилось при мысли о девушках.
Исыль снова потеребила ожерелье:
– Оно принадлежало твоему токкэби? Принесла из его мира в наш?
Я слегка кивнула.
– Хм-м. – Исыль задумчиво осмотрела бриллианты. – Он все время занят, да?
Я недоуменно посмотрела на нее:
– Что ты имеешь в виду?
– Крысолов, – ответила Исыль. Из ее взгляда пропало лукавство, глаза потемнели от подозрения. – Передай ему: он может делать все что угодно в Фингертрапе и на рынке, но, если он хоть на шаг приблизится к «Голубиной клетке» и моим голубкам, я обезглавлю его этим топором. А если это не поможет, вырою огромную яму в земле, обманом заставлю его войти в нее, где он и сгниет.
Я моргнула. Это была неплохая идея. Странно, что она не пришла мне в голову, когда я была в Кёльчхоне.
От мрачного предчувствия у меня кровь застыла в жилах. У меня перехватило дыхание, и мне пришлось приложить усилия, чтобы выдавить из себя резкие слова.
– Кого ты подразумеваешь под
– Ты не знаешь? – Исыль удивилась так сильно, что даже отложила трубку. – Где ты была весь день, Син Лина?
«Спала в заброшенном храме, – подумала я, а затем сжала и разжала кулаки, чтобы успокоиться. – Что Руи наделал?»
– Я была занята. Что он сделал?
Он обещал. Он обещал, что не будет использовать Манпасикчок, чтобы похищать жителей Сунпо, он поклялся мне в этом. Но теперь…
Холод сжал сердце под взглядом Исыль.
– Что ж. – Она сощурилась и привстала. – Пока ты была занята, наш дорогой забытый император расхаживал по Фингертрапу со своей волшебной флейтой, а после исчез… дай-ка подумать… весь рынок.
В голове не осталось ни одной мысли, и я могла лишь потрясенно смотреть на Исыль.
– Что он сделал? – Слова вылетели прежде, чем я обдумала их.
Комната закружилась перед глазами. Теперь все обрело смысл. Безлюдные улицы, закрытые бордели. Сегодня страх, как болезнь, распространился по всему королевству. Крысолов нанес визит.
Руи нарушил обещание.
Предательство разрывало сердце, и я изо всех сил держалась, чтобы не схватиться за трубку. Мне так хотелось затянуться, чтобы успокоить нарастающую злость и взвинченные нервы. Я тяжело сглотнула, пытаясь сохранить контроль над собой, хотя рука так и тянулась к трубке.
«Проклятье, Руи, – злилась я, крутя серебряное кольцо на пальце и глотая маленькими глотками воздух с привкусом халджи, чувствуя, как бурлит желудок и колотится сердце. – Как ты мог?»
Я ощутила, как в животе вспыхнула старая ненависть, жгучее негодование. Руи стал моим лучшим другом и… кем-то важным для меня. Очень, очень важным для меня.
Но он похитил
Я утром была здесь. Булочница, продавец меха из Вюсана… суетливые крестьяне, рыбаки… он, скорее всего, захватил и покупателей.
Сквозь пелену ярости и быстро растущей обиды я почувствовала замешательство. Ханыль Руи украл больше сотни человек из Сунпо.
Зачем? Для чего он это сделал?
Такое количество казалось странным.
До своего нарушенного обещания Руи крал до десяти человек в год. До нашей встречи я считала его городской легендой. Он никогда не действовал так открыто. Так демонстративно.
Кольцо обжигало палец холодом, когда я посмотрела на Исыль. Она вздохнула.
– Тебе правда стоит проследить за ним. И убедиться, чтобы он не приближался к моим голубкам. Иначе, я обещаю, однажды он окажется в очень, очень, очень глубокой яме, из которой не сможет выбраться. – Она усмехнулась и выдохнула кольцо дыма. – Я так жду возможности поработать с тобой, Син Лина.
Интерлюдия
Ненависть, по мнению императора, ощущалась как расплавленная ярость в крови. Он и раньше использовал это пламя, чтобы выигрывать сражения, войны и подавлять восстания. Ненависть была хорошо знакома Ханылю Руи. Он любил ненависть, лелеял ее ради того, что она могла ему принести.
Но с ненавистью к себе все обстояло иначе.
Ненависть к себе ощущалась как вина, отвращение, смирение и ужас в одном флаконе. Ненависть к себе была словно лезвие стыда, вонзающееся в его сердце, когда он стоял перед бурлящей Черной рекой, сжимая в кулаке Манпасикчок так крепко, что тот мог бы сломаться.
Он хотел его сломать. Он хотел превратить его в пыль. Искушение было настолько велико, что причиняло боль, и только осознание того, что существование флейты способно спасти жизни, удерживало его от того, чтобы разбить инструмент вдребезги.
Вместо этого Руи резко разжал кулак и уронил флейту, она со звоном ударилась о скалистый берег. Такой тихий звук, что он закипел от злости. Никто никогда не догадался бы, что сделал Манпасикчок. Что он будет продолжать делать век за веком после этого проклятого богом столетия.
Под ханбоком кожа чесалась так сильно, что Руи хотелось содрать ее. Ему хотелось покинуть это тело и стать невинным человеком, а не тем, чьи руки были по локоть в крови. Губы дрожали. Глаза остекленели.
Внезапно он резко развязал пояс ханбока и снял одежду. Холодный ночной воздух обжег его, и император сделал глубокий, хриплый вдох, выходя из потока ткани и погружаясь в темную реку.
Вода была холодной, как первый зимний снегопад, – именно такую он и задумал, чтобы отпугивать всех от зарослей вонгуна на противоположном берегу. В этих водах жили змеи с острыми как нож клыками – тоже именно такими, какие он задумал.
Руи надеялся, что они нападут на него. Он надеялся, что они разорвут его на части, когда он зайдет глубже в воду.
Но этого не произошло. Конечно же, этого не произошло. Они принадлежали ему и не представляли для него угрозу.
Он создал их из накопленной магии своих предков, из наследства, которое теперь иссякало. Когда токкэби умирали, их оставшиеся силы переходили к старшему ребенку. Род Ханыль был таким же древним, как луны и звезды. Чтобы создать Кёльчхон, потребовалась немалая доля магии предков. Руи никогда не смог бы сотворить еще одно такое же королевство. Теперь в его владении осталась только собственная магия.