Софи Ким – Дар Имуги. Книга 1. Сделка на смерть (страница 8)
Оказывается, Чернокровые забывают еще быстрее, чем я думала. Какая жалость…
Конечно же, я заберу сестру и сбегу… И конечно, убью всех, кто встанет на моем пути, несомненно получая удовольствие от этого процесса.
Они реально думали, что я по собственной воле подвергну свою жизнь опасности ради Калмина? Что, имея шанс увезти свою сестру в безопасное место, я оставлю Ынби в академии в окружении Чернокровых? Наконец-то у меня появилась возможность начать жизнь с чистого листа, подальше от этого про́клятого королевства… от всей этой жестокости и кровопролития.
Ынби была еще совсем юной, но и ее уже коснулось горе, и я всеми силами пыталась защитить сестру от безжалостного мира. Защитить невинность и остатки детской наивности, которые сестра еще не успела потерять, чтобы дать ей жизнь, отличную от моей… Безопасную жизнь…
Она была воплощением того, о чем я всегда мечтала. Одна лишь мысль о том, что за мои поступки ей придется поплатиться жизнью, приводила меня в такую ярость, что темнело в глазах. Моя младшая сестренка, мой лучший друг… Ее звонкий смех, то, как она забавно морщит носик…
Крысолов просто глупец, если думает, что я так просто попадусь в его ловушку. Он глупец, если думает, что мне есть дело до какого-то Калмина. Да пусть убьет его, мне все равно. Надеюсь, он так и сделает.
И надеюсь, что он получит от этого удовольствие…
Ночь накрыла королевство своей тенью, погрузив все вокруг в кромешную тьму. Я оглянулась в сторону Дома Чернокровых. Темная стена едва виднелась во мраке ночи.
В этот момент богиня луны Даллим озарила своим сиянием то место, где я, закипая от злости, вспоминала, сколько страданий, сколько пыток и слез мне пришлось перенести. Сколько пришлось пережить бессонных ночей, наполненных голосами Когтей, – они и сейчас звучали в моей голове, словно мои друзья стояли рядом, еле видимые на фоне звездного неба.
Мои губы задрожали, и я почувствовала, как что-то сжало мое горло. Неожиданно в глубине подсознания с ужасной улыбкой появилась Мысль.
Ощущение присутствия Когтей пропало без следа, остались только холод, одиночество и… Мысль.
Вдох… выдох…
«Разве ты не хотела убить Калмина собственными руками? Убить, чтобы отомстить… В конце концов, его смерть от твоих рук – единственное, что может искупить твои грехи. Только когда ты запачкаешь руки его кровью, они станут по-настоящему чистыми».
– Проваливай, – прохрипела я и от дикой боли в ноге упала на колени. – Ынби. Мне нужно к Ынби…
Мои слова эхом звенели на пустой улице. Но было уже слишком поздно.
Я переместилась во времени… через вспышки улыбок и смеха, через обрывки давно законченных фраз.
«Мне иногда кажется, что ты слишком молода, чтобы быть Жнецом…»
Падая, я увидела темные глаза Сана с его длинными ресницами.
«Лина! – Ко мне бежала пухленькая малышка Ынби, и ее непослушные черные кудри подпрыгивали от каждого шага. Ей снова было четыре года. Ее маленькие ножки едва касались блестящего пола дворца. В грязной ручке она держала кинжал. – Сестренка, смотри, что у меня есть! Смотри, что у меня есть!»
Я услышала собственный голос, полный ужаса, который кричал: «Стой! Ынби, стой! Где ты это взяла?»
«Юнхо дал, – капризно ответила она, с нежностью прижимая кинжал к себе. – Подарил».
«Подарил?..»
Мой изумленный голос тает, и я слышу звуки другого голоса, мягкого и ласкового. Чара.
«Лина, дорогая, обольщение – это тоже искусство».
«Работа. И не для слабонервных, – добавила Крис, появляясь. Ее алые губы задумчиво сжаты, глаза сверкают, как темные изумруды. – Но природа одарила тебя всем необходимым, любовь моя. Сан не сможет устоять перед тобой».
С каждой слезой, катившейся по моим щекам, я падала все быстрее и быстрее. Я закрыла глаза, стараясь отдалиться от их лиц, но меня пронзали еле слышные слова.
«Я знаю, что ты никогда не позволишь, чтобы с Когтями что-то случилось. Обещай мне, Лина. Обещай мне, что ты поведешь их за собой…» – прозвучал грубый голос Юнхо, одновременно суровый и теплый.
О боги…
Я кричала, погружаясь в эти воспоминания, в эти кошмары…
Вдруг совсем другой голос, коварный и сладкий, прервал мое падение. Он отрезвил меня от воспоминаний и вернул на улицы Сунпо. Я сжалась от боли, всхлипывая, зажимая рот, чувствуя, как подступает к горлу тошнота.
Голос Калмина эхом прозвучал у меня в голове: «Что ж, Син Лина. Ты досталась мне в наследство».
Я прижалась лбом к холодной земле.
Сан. Чара. Юнхо. Крис.
Они мертвы, их больше нет… Но я все еще здесь. Все еще здесь, со своей абсолютно никчемной жизнью, и мои руки по-прежнему обагрены их кровью.
– Мне жаль… мне так жаль, – всхлипывала я.
Но в этих словах не было никакого смысла, они ложились холодным пеплом на мои губы.
Лишь тишина ответила мне.
Мысль покинула меня, издав напоследок довольный смешок.
С опухшими глазами и помутившимся взором, вся дрожа, я поднялась на колени и вытерла нос рукавом туники. Другая рука нырнула в карман штанов, нащупывая зажигалку и последнюю сигарету. Я приберегла ее на тот самый случай, когда нужно будет снова почувствовать дым, обволакивающий легкие, и горький вкус халджи, чтобы прогнать горе и чувство вины, засевшие внутри. Он был нужен мне, чтобы найти силы подняться и броситься к Ынби, укрыть ее от этого жестокого мира и защитить собственными костями, плотью и кровью.
Я уже почти поднесла сигарету ко рту, когда холодный ночной ветерок принес мне тихий коварный смешок.
Все мое тело оцепенело.
Ветер, треплющий мои волосы, наполнился ароматом лакрицы и цветущей сливы. Когда он обвился вокруг моей шеи, кровь словно превратилась в лед.
Это был он…
Я вскочила на ноги, молниеносно поменяв свою драгоценную сигарету на кинжал, который направила на пару хитро поблескивающих глаз. На меня смотрел тот самый токкэби, которого я встретила этим утром.
– Привет, Лина, – промурлыкал Крысолов.
Глава 7
Я ждала нападения, но в следующий момент оказалась прижатой к груди Крысолова.
Единственное, что я могла в тот момент, – это смотреть на ледяные руки, сжимающие меня в объятиях, и ощущать на своей коже холодный металл его колец. Мне удалось нащупать свой кинжал в ножнах, но я все равно не смогла достать его, так как все мое тело было сковано силой Токкэби.
В глазах Крысолова плясало синее пламя, и я вспомнила, что император Токкэби – единственное живое существо, способное вызывать и контролировать пламя цвета индиго. Огонь Токкэби был холоднее самой лютой зимы и одновременно в десятки раз более жгучий, чем обычное пламя.
На мгновение мне показалось, что он хочет спалить меня, но почти сразу я заметила, как огонь, полыхающий в его глазах, сменяется ледяным весельем.
– Предлагаю тебе закрыть глаза, маленькая воровка, – произнес он шепотом, лаская мою щеку.
Ощущение его дыхания на моей коже пробудило меня от ужаса, наполнив все мое тело ненавистью.
– Тебе бы следовало отпустить меня, – прорычала я сквозь зубы.
После чего, привстав на цыпочки, как учил меня Юнхо, я ударила его лбом с такой силой, что искры посыпались из глаз. Обычный человек пошатнулся бы, оглушенный болью.
Но в этом случае пульсирующая боль пронзила только мою голову. Крысолов лишь усмехнулся, ничуть не удивленный моей выходкой. Кажется, она его даже позабавила. Похоже, головы токкэби были слишком крепки для такого рода ударов.
Теплая влажная струйка медленно потекла по моему лбу.
– Ну и чего ты этим хотела добиться, а? – услышала я насмешливый шепот.
Его палец, холодный от перстней, медленно стер капельку крови с моего лба. Я слышала, как он тихо смеется над моими проклятиями.
А затем земля как будто провалилась под нашими ногами, и мы стали падать сквозь тени и тьму.
Мы падали, падали, падали…
Крик ужаса сорвался с моих губ, но в ответ я услышала только тихий ехидный смех. Мы продолжали падать сквозь вечную темноту.
Постепенно зрение начало возвращаться ко мне. Я увидела, как во тьме проносились огни Сунпо: рынок, мрачные постоялые дворы, Дом Чернокровых… Потом они исчезли, сменившись ослепительным светом и жаром, от которого я начала задыхаться…
Мои ноги коснулись твердой земли.
Удар был достаточно сильный, чтобы меня затошнило. В то же время в глазах у меня прояснилось. Я увидела быстро угасающую вспышку белого света, а затем и Токкэби, который смотрел на меня сверху вниз и все так же забавлялся.
Бесполезно было отрицать, что сейчас Токкэби был так же красив, как и утром на крыше. Его золотистая кожа, черные волосы, скулы, будто выточенные богами… Он был настолько прекрасен, что никак не мог оказаться человеком.