Софи Ханна – Полужизни (страница 37)

– Сэр, я совсем не прочь избавиться от Нэнси Беддоус, но перераспределять мои задания явно не стоит: вернусь уже к вечеру.

– Детектив Уотерхаус, при нынешнем раскладе вы не вернетесь в это здание ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.

Саймон тотчас пожалел, что попытался разрядить обстановку.

– Сэр, Даннинг блефует. Он скоро по-другому запоет, вот увидите! Он ведь прекрасно понимает, что я говорю правду и способен ему помочь.

– Мне пришлось объяснить ваш интерес к Эйдену Сиду, – проговорил Пруст. – Не хочу, чтобы между нами остались недомолвки... В общем, узнав, что вы ездили в Лондон, я сразу понял: причина в Эйдене Сиде. Я аккуратно изложил Даннингу все факты, похвалил вашу интуицию и упомянул солидный послужной список. Об отдельных, хм, неудачах тоже не умолчал, но постарался их обосновать. Иными словами, все, что в моих силах, я уже сделал.

– Сэр, вы... – Саймон почувствовал себя беспомощным. – Вы говорите так, словно мы больше не увидимся. А ведь вы не хуже моего понимаете, что в убийстве Джеммы Краудер обвинят Эйдена Сида...

– Неужели? – Пруст демонстративно повернулся к календарю на 2008 год, который висел на стене за его столом.

– Сэр, забудем на секунду о Даннинге! Совершенно очевидно: Джемму Краудер убил Сид. Иначе просто не складывается! Вернемся к известным нам фактам. Рут Басси сказала: может случиться нечто ужасное. Вчера вечером она поделилась с Чарли: Сид частенько уезжал, якобы по работе, но это ложь. Думаю, он изображал квакера и подбирался к Джемме Краудер, чтобы ее убить. То есть убийство он замыслил давно. Мне он заявил, что верит лишь в материальный мир – в науку и реальные факты, так что же он делал на собрании квакеров? Даннинг спросил меня про настроение Джеммы Краудер, а про настроение Сида – нет. Так вот, Сид был мрачен. Рут Басси сообщила Чарли, что недавно Сид сменил пластинку: он, мол, не убивал Мэри Трелиз, зато видит будущее, в котором ее убивает...

– Детектив Уотерхаус...

– Сэр, мы должны расценивать это заявление как угрозу и реагировать соответствующе. Пожалуйста, скажите, что будет именно так, даже если меня отстранят от расследования. На Даннинга полагаться нельзя! Вы доверяете ему после того, что услышали? Лично я – нет. Мэри Трелиз живет в Спиллинге, а не в Лондоне. Даннинга не беспокоит, что, пока он читает мое досье, Сид, возможно, пробирается на Мегсон-Кресент с пушкой в кармане. Сэр, это же наш город!

– Довольно, – чуть слышно произнес Пруст, но Саймон решил идти до конца.

– Вчера вечером Рут Басси сказала Чарли, что возле ее дома ошивается какой-то тип и проявляет нездоровое любопытство. Чарли сперва решила, что у Рут воображение разыгралось, но, просмотрев с Басси записи, отснятые камерами слежения...

– Камерами слежения? – По спине точно не определишь, но Пруст заметно напрягся. Неужели вопрос у него вырвался машинально и теперь Снеговик жалеет, что не удержал язык за зубами?

– Басси арендует домик у входа в Блантир-парк. Очевидно, назойливый зевака докучал ей настолько, что она попросила арендодателя установить камеру слежения. Увидев лицо этого типа крупным планом, Чарли его узнала. Это Кэрри Гатти, работает в «Экстренном вызове». – Саймон почти не сомневался, что об этой фирме Пруст слышал, и ждал либо вопроса «Что Гатти забыл в парке?», либо колкости о том, что имя Кэрри больше подходит женщине. Пруст промолчал. – Сэр, Гатти – частный детектив, – не вытерпел Саймон.

Молчание.

– Сэр, вы слышали, что Даннинг говорил о сожителе Джеммы Краудер? Он вернулся домой в полночь! При этом собрание закончилось около девяти. Сколько времени нужно, чтобы убраться в зале? Этого сожителя в качестве подозреваемого рассматривают? Или в качестве сообщника Сида? Может, Даннинг рассказал вам больше, чем мне? – Саймон взял со стола Пруста кружку. Швырнуть бы ее этому истукану в затылок! Вместо этого он с грохотом опустил ее на место. – Лен Смит и есть Эйден Сид, верно?

– Позовите детектива Даннинга! – велел Пруст. – Ему и расскажете о своих подозрениях – от алиби сожителя Краудер до противоречивости отношения Эйдена Сида к сверхъестественному. – Пруст обернулся. Больше всего его лицо напоминало кровавый волдырь, который вот-вот лопнет. – Ответить на ваши вопросы я не могу при всем желании. Вы ведь увязли по самое некуда! И все из-за того, что намеренно обманули нас с сержантом Комботекрой и умчались в Лондон. Теперь проблемы... Понятно, ситуация вам не нравится, но уж извините!

Саймон был рад, что Пруст наконец-то заговорил.

– Когда Чарли рассказала Мэри Трелиз о признании Сида, у той вырвалось: «Не меня». Мэри дважды сказала: «Не меня... Не меня...» По мнению Чарли, Трелиз недвусмысленно намекнула, что убит кто-то другой.

Взгляд Пруста метнулся к стеклянной перегородке, которая отделяла кабинет от комнаты его сотрудников. Стоявший там Даннинг перехватил взгляд и шагнул к двери, но инспектор поднял руку: секунду, мол.

– И что ответила Мэри Трелиз? Сержант Зэйлер наверняка попросила у нее разъяснений.

– Стала все отрицать, сэр. Вполне объяснимо, правда? Если бы она твердо решилась на откровенность, то наверняка выложила бы все, что знает, но она испугалась и позволила себе лишь намек, который легко списать на нервы.

– А где сейчас сержант Зэйлер? Болеет, но где именно?

Саймон тянул с ответом слишком долго, и выражение лица у Снеговика изменилось. Взгляд потух, лицо обратилось в маску. «Вот что чувствуешь, когда отказывают от дома», – подумал Саймон. Пруст жестом велел Даннингу войти и «вынести мусор».

– Вы в тупике! – ухмыльнулся Доминик Ланд с полным ртом спагетти болоньезе. По подбородку размазался жирный оранжевый соус. – Будь дело серьезным, я бы сказал «да» и с удовольствием взял ваши деньги, даже понимая, что ситуация почти безнадежная, – обожаю такие дела и, как правило, выигрываю. Но ваш случай... Это же полная ерунда! – Авторитетное мнение Ланд высказал, даже не взглянув на Чарли, и снова ухмыльнулся, вероятно для пущей выразительности. На собеседников он вообще не смотрел – даже заказ диктовал, обращаясь к раскрытому меню, а не к стоявшему рядом официанту.

Высокий темноволосый крепыш Ланд был адвокатом по интеллектуальной собственности, партнером в лондонской компании Эллингема Сандлера. «Лет сорок пять», – подумала Чарли, глядя на пивной живот адвоката. Порекомендовала его Оливия. «Сама ты точно не справишься, тебе нужен такой, как Доминик Ланд. Он чудеса творит!» Первую часть фразы Чарли пропустила мимо ушей, сосредоточившись на кудеснике Ланде, который непременно ей поможет. По словам Лив, он входил в четверку самых влиятельных адвокатов Великобритании. Главный редактор газеты, внештатным сотрудником которой являлась Оливия, отсудила крупную сумму в качестве компенсации морального ущерба, после того как конкурирующее издание опубликовало ее фотографию на фоне дверей клиники для наркозависимых. И выигранный иск, и компенсация считались заслугой Ланда.

Теперь Чарли сожалела, что сестра не назвала лидеров рейтинга самых влиятельных адвокатов и не упомянула, что грубиян Ланд чужд элементарных правил приличия. С ним же разговаривать невозможно! Утром его секретарь сообщила Чарли, что мистер Ланд готов с ней встретиться, но не в офисе, а за ланчем в «Синьоре Грилли», итальянском ресторане на Гудж-стрит. Изумленная Чарли не нашлась с ответом, и секретарь добавила: «Именно там мистер Ланд встречается с клиентами. Он очень любит этот ресторан». Вероятно, данный факт считался общеизвестным.

Ланд опоздал и, хлопая себя по карманам, посетовал, что оставил бумажник в офисе. Он мог сходить за ним, но тогда перерыв кончится и им с Чарли не поговорить. Чарли тотчас заверила, что заплатит за двоих. «Ради чудес и денег не жалко», – успокоила себя она. «Спасибо», – пробормотал Ланд, даже не взглянув в ее сторону. Сейчас Чарли гадала, не попалась ли на удочку. Неужели все клиенты кормят его ланчем? Почему выбран именно этот шумный ресторан? Казалось, Ланд едва замечает, что ест, все внимание сосредоточив на смартфоне. Стоило «Блэкберри» пискнуть, Ланд хватал его обеими руками и не отрывался несколько минут, словно сосредоточивался на игре, в которой за полную самоотдачу присуждались дополнительные очки.

На столе остывала нетронутая пицца, а Чарли страшно хотелось попросить Ланда повторить ее рассказ. Вдруг он пропустил все мимо ушей, а затем заявил, что не возьмется за это дело?

– Речь о ее коллекции, – проговорила Чарли. – Она ведь не спрятана, а, наоборот, на виду! Разве это не наглость? Любой вошедший в комнату может взглянуть на стену и получить... полную информацию о самом болезненном моменте моей жизни. И вырезки с фотографиями – лишь то, что я увидела из коридора. Вдруг «стена позора» – только часть коллекции? В прошлую пятницу она караулила меня у дверей управления...

Смартфон снова пискнул, Ланд схватил его и снова застучал по кнопкам. Он дышал, как марафонец, бормотал себе под нос и не обращал на Чарли ни малейшего внимания. От дисплея Ланд оторвался лишь через пару минут.

– Басси ведь не просто так ждала вас возле управления, а по веской причине?

– Не знаю. Несла какую-то ерунду. Мол, ее приятель твердит, что убил женщину, которая жива и вполне здорова. Объяснить, почему желает говорить именно со мной, она отказалась. Вчера я спросила, зачем она носила вырезку со статьей обо мне в кармане куртки, а она снова уклонилась от ответа...