Софи Ханна – Маленькое личико (страница 54)
Фэнкорт невесело усмехнулся:
– Пожалуй, теперь долго ждать придется. Та к что входите.
Следом за хозяином Саймон прошел на кухню и сел. «На этом же стуле я сидел в первый раз», – подумал он. Дэвид устроился напротив.
Теперь на кухне все было иначе: повсюду грязная посуда, переполненное ведро, на полу мусор. В холле Саймон заметил ворох мятых газет, будто кто-то пинал их грязными ботинками.
– Не справляетесь в одиночку? – заметил Саймон.
Ему стало жаль Фэнкорта. Парень не в силах пережить того, что его мать – убийца. Кажется, он не вымолвил ни слова, когда Чарли ему сообщила про Вивьен. Просто сидел, уставившись на нее.
– В подобные минуты нельзя оставаться одному. Может, взяли бы к себе сына?
Дэвид помрачнел:
– Феликсу лучше без меня.
– Почему? Не понимаю.
– И не надо.
Саймон склонил голову, стараясь поймать взгляд собеседника.
– Мистер Фэнкорт, вы не сделали ничего дурного. Не надо казнить себя за поступки матери.
– Я должен был догадаться. Ну, в тот день, когда Лору нашли. Ясно было, что история шита белыми нитками.
– Какая история?
– О том, что Лора попросила маму присмотреть за Феликсом, пока сама будет в клубе. Лора бы ни за что так не поступила. Она маму терпеть не могла. Мне сразу это показалось немного странным, но… не хватило ума докопаться до правды.
– Ум тут ни при чем. Ни один сын не станет подозревать мать в убийстве.
– Уверен, что вы бы заподозрили,
– Может, через день-другой передумаете? Заберете Феликса домой?
– Нет.
Саймон вздохнул. Пожалуй, сейчас и впрямь не лучшее время, но он должен сообщить бедняге новость: пришли результаты анализа. Умолчать о них нельзя. К тому же Дэвид, конечно, подавлен и безразличен, но никаких признаков того, что он не в своем уме или психически неуравновешен. На его месте любой впадет в депрессняк. Совершенно нормальная реакция. И наверное, правильно, что Фэнкорт отправил Феликса к Мэгги и Роджеру Крайер. Мальчику лучше жить в нормальной семейной атмосфере, пока его отец не придет в чувство.
Саймону было совестно, что он так плохо думал о Фэнкорте, ведь теперь ясно: виноват Дэвид лишь в том, что, столкнувшись с трудностями, проявил грубость и раздражительность. Только из-за этого, да еще из ревности Саймон ненавидел его и готов был оклеветать. Теперь его долг перед Фэнкортом – сказать правду. Вывести Дэвида из оцепенения способна лишь новость, принесенная Саймоном.
– Мы нашли вашу дочь, – мягко сказал Саймон. – Я имею в виду Флоренс.
Фэнкорт наконец посмотрел детективу в глаза, и на его лице Саймон прочел лишь скуку.
– Она мне здесь тоже не нужна. Отдайте Элис.
– Но…
– Элис хорошая мать, а я ничтожество. Это не обсуждается.
– Наверное, мне положено извиниться перед вами, мистер Фэнкорт.
– Я получил по заслугам. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь.
Саймон перестал что-либо понимать. Неужели этот парень не собирается бороться за жену и дочь, отстаивать свое право на счастье? Но, как бы то ни было, нужно сообщить, ради чего приехал, даже если Дэвиду это неинтересно.
– Мы нашли Элис с ребенком в доме Брайони Моррис, сослуживицы Элис, – продолжил Саймон заготовленную речь. – После… происшествия в «Уотерфронте» мы сделали анализ ДНК ребенка и вашей жены…
Фэнкорт слушал безучастно.
– И они совпали. Третьего октября, в пятницу, Элис унесла отсюда свою дочь.
Саймон вздохнул и покачал головой. Ему хотелось занять у Дэвида чуток безразличия, если оно, конечно, не напускное.
– Был только один ребенок, мистер Фэнкорт. Мистер Фэнкорт? Дэвид! Вы поняли, что я сказал? Был и есть лишь один ребенок. Флоренс.
Дэвид Фэнкорт зевнул:
– Вам незачем было сообщать это мне. Я все знал с самого начала.
43
Мы с Саймоном сидим друг напротив друга в длинной узкой гостиной Брайони Моррис. Хозяйка пристроилась на диване рядом с Саймоном. Я рада, что она здесь. Ремонт в самом разгаре, и вся мебель закрыта белыми чехлами. Мне кажется, будто это сценическая декорация, а не настоящее жилище.
Да и компания у нас довольно странная. Но я рада, что Брайони с нами, и чувствую, что Саймон тоже. Иначе этот разговор был бы слишком мучительным. Между Саймоном и мной существует связь, особое понимание, недоступное Брайони. Ее присутствие заставит нас обоих еще немного попритворяться.
Я вижу, что Саймон все знает. Сначала мы нерешительно и настороженно топтались по комнате, как три взбудораженных льва, что никак не могут выбрать позицию для прыжка на жертву. Брайони не предложила Саймону сесть: ей так не терпится узнать, где же Флоренс, что она забыла о приличиях. Предложил сам Саймон – и правильно сделал. Он сказал, что принес новости и мне нужно успокоиться, прежде чем он начнет. К таким моментам всегда очень трудно подготовиться. Впрочем, в обычной жизни их наберется не так уж много. Большинство людей с этим не сталкивается.
Саймон подождал, пока я устроилась на стуле, а потом объявил: ребенок был и есть только один. Девочка, которую я унесла третьего октября из «Вязов», – моя дочь. Маленькое Личико и Флоренс – один и тот же младенец. Саймон огласил все эти пункты один за другим, будто речь шла о трех разных событиях. Брайони, наверное, удивилась такой педантичности, но я поняла, что пытается сказать Саймон: ни при каких условиях ситуацию нельзя толковать иначе. Саймон решил у нас на глазах собрать все оставшиеся неясности и сомнения и выставить на общее обозрение – под холодные лучи фактологического анализа.
И вот мы сидим в полном молчании, будто языки проглотили. Но это не может длиться вечно. Кто-нибудь заговорит. Но только не я. Возможно, Брайони начнет, если слова не даются ни мне, ни Саймону?
– Что вы сказали? – наконец нарушает молчание хозяйка. – У нас наверху Флоренс? Маленькое Личико и Флоренс – один и тот же ребенок?
Девочку нам разрешили забрать сразу после анализа ДНК. Я еще была в больнице – оправлялась после нападения Вивьен, а малышку привезли сюда, к Брайони. Я удивилась – думала, ее доставят прямиком к Дэвиду.
– Нет, – я качаю головой, – это неправда.
– Правда, – так же твердо говорит Саймон, – анализ ДНК подтвердил это без малейших сомнений.
– Анализ ДНК без малейших сомнений подтвердил, что Лору Крайер зарезал Дэррил Бир. А теперь мы знаем, что это был не он.
– Не хочу тратить время на споры. Вы прекрасно понимаете разницу.
– Наверное, это ошибка. Я бы узнала ее. Ведь Флоренс – моя дочь.
Оседаю на стуле, у меня дрожат губы. Я пытаюсь унять дрожь, прикусывая нижнюю губу. Наверное, с виду – вылитая сумасшедшая. Если я и вправду чокнулась, это даже к лучшему: ни за что не надо отвечать.
Брайони идет через всю комнату и склоняется надо мной:
– Элис, тебе плохо? Только не волнуйся, ладно? Мы сейчас разрулим это… недоразумение.
– Не знаю, о какой полиции вы говорите, но уж точно не обо мне. – Голос Саймона тверд как кремень. – Я ошибся лишь в одном, правда, как оказалось, весьма существенно.
От его тона и слов становится неуютно. Я готова легко поверить, что Саймон не умеет прощать. Он так решительно старался меня спасти. Разве жизнь с Дэвидом не научила меня, что под поклонением может скрываться садизм, если объект рыцарского служения вдруг соскользнет с пьедестала?
– Малышка – моя дочь, – шепчу я. – Клянусь, это правда.
Мне нужно глотнуть воды: в горле пересохло, даже саднит.
– Он так и сказал, – тихонько бормочет Брайони, положив мне руку на плечо.
– Я говорю про Флоренс.
– Мне нужно побеседовать с Элис наедине, – заявляет Саймон.
– Можно стакан воды? – прошу я, но меня никто не слышит.
– Я не уверена, что сейчас… – пытается возразить Брайони. Она не хочет, чтобы Саймон слишком на меня давил, боится, что мой рассудок не выдержит.
– Именно сейчас, – настаивает Саймон.
– Все хорошо, – успокаиваю я Брайони. – Я в норме. Правда, Брайони. Я справлюсь. Сходи наверх – посмотри, как там девочка.
Брайони смотрит недоверчиво, но медленно удаляется. Она хорошая подруга.