Софи Ханна – Комната с белыми стенами (страница 11)

– Эй, да ты только что предложила нечто разумное!

– Кажется, да, – хихикает Тэмсин. – Социализм в миниатюре. Будем участвовать в этом деле на пару с тобой, но принцип тот же самый: все, что есть у тебя, – мое, а все, что есть у меня, – твое; правда, у меня ничего нет.

– Тебе нужен какой-то доход. Мне только что предложили в три раз больше того, что я получаю сейчас… Нет, разве это не безумие?

Я выпила меньше, чем она, хотя тоже имею право.

– В чем проблема? – бормочет она, широко раскрыв глаза. – Это не нужно знать никому, кроме нас двоих. Лори прав: если ты профукаешь шанс, все решат, что ты последняя дура. А когда ты накопишь деньжат, как скряга Скрудж…

– Так это и есть величайший вызов, которого еще не было в твоей жизни? Заставить меня согласиться на работу, которая мне не по душе, чтобы затем прикарманивать половину моего заработка?

Я не уверена, она это серьезно или в шутку. Жду, когда же она признается, что шутит.

– Тебе не нужно будет содержать меня вечно, – вместо этого заявляет Тэмсин. – Лишь пока я не найду себе новую работу. Я бы, например, хотела работать в ООН переводчицей.

Я вздыхаю.

– Ты говоришь на каких-то языках, кроме алко-английского?

– Я научусь. Русский и французский – неплохое сочетание. Перед тем как уйти с работы, я «погуглила». В последний раз перед тем, как… – выразительно добавляет она, напоминая о своем бедственном положении. – Если владеешь этими двумя языками…

– Которыми ты не владеешь.

– …в таком случае нужна квалификация. Ее можно получить в университете Вестминстера, и ООН оторвет тебя с руками и ногами.

– Когда? Через четыре года?

– Через шесть.

– А может, я лучше поддержу тебя, пока ты будешь искать работу в своей области? – говорю я, подчеркивая три последних слова. – С твоим послужным списком ты получишь ее уже завтра.

– Нет уж, благодарю, – произносит Тэмсин. – Телевидения с меня хватит. Я и так там слишком засиделась. Я серьезно, Флисс. С тех пор, как окончила университет, я была рабом на галерах. Зачем мне новые кандалы теперь, когда я, наконец, вырвалась на свободу? Хочу пожить в свое удовольствие – гулять по парку, кататься на коньках…

– А как же изучение русского и французского? – спрашиваю я.

Тэмсин лишь отмахивается.

– Для этого будет масса времени. Может, поищу какие-нибудь вечерние курсы, но главным образом хочу… погулять, посмотреть по сторонам, пропитаться атмосферой…

– Ты живешь в Вуд-Грин.

– Ты не против добавить мне на квартирку в Найтсбридже, если вдруг я захочу перебраться в «двушку»?

– Прекрати! – говорю я ей. Похоже, шутка слишком затянулась. – Именно поэтому я и не хочу быть богатой. Не хочу превращаться в скрягу, которая думает, мол, это мое богом данное право иметь больше денег, чем мне нужно, и потому до последнего пенса оставлять их себе. И вот теперь я слушаю твою болтовню и думаю: «С какой стати мне отдавать половину моих потом и кровью заработанных денег ленивой транжире?» Я уже превращаюсь в этого самого скрягу Скруджа, и этом при том, что я еще даже не согласилась на эту работу!

Тэмсин растерянно моргает. Смысл моих слов доходит до нее с трудом. В конечном итоге она заявляет:

– Ты будешь злиться на меня.

– Не исключаю. Катание на коньках может стать последней каплей.

Тэмсин кивает.

– Все нормально. Отлично тебя понимаю. Если хочешь, можешь в лицо называть меня никчемной хапугой – главное, чтобы мне получать мою часть денег. Уж лучше слышать оскорбления от тебя, чем расхваливать себя потенциальным нанимателям, чувствуя себя так, как сейчас, – никчемной и никому не нужной… Ой, о чем это я?

Тэмсин шлепает себя по запястью, затем больно лягает мою ногу.

– Смотри, что ты наделала: твой негативизм полностью сгубил меня.

– Я откажусь от этой работы, Тэм, – говорю я. Она издает стон. – Что означает, что в конце недели я тоже получу приказ об увольнении. Мы можем вместе ходить в Национальную портретную галерею.

Скажи ей правду. Скажи ей, почему ты не можешь заниматься фильмом Лори. Тебе нечего стыдиться.

– Чушь собачья! – Тэмсин стучит кулаком по столу. – Если ты пойдешь туда, я в знак протеста против твоей… глупости отправлюсь в Музей естественной истории. Флисс, люди годами мечтают о том, что произошло с тобой сегодня. Ты обязана согласиться. Даже если ты бросишь меня гнить в канаве, а сама будешь копить бриллианты.

– Я говорю серьезно.

– И я тоже! Подумай, сколько времени тебе придется проводить с Лори, который будет неофициально тебе помогать, ха-ха-ха! – Она заливается смехом. – Даже слепому видно – ты в него по уши влюблена!

– Неправда, – твердо заявляю я. Возможно, это не такая уж и великая ложь. Если я могу перечислить все причины, почему мне не следует любить Лори, а я влюблена в него, – это должно означать, что я его не люблю, во всяком случае, не полностью. Как минимум я наполовину влюблена и наполовину нет. Если я влюблена в него, то как я могу думать, что он – мерзавец, и моя гибель, и мое проклятие?

– Ты часами пялишься в окно на его кабинет, даже когда его там нет, – хихикает Тэмсин. – Даже говорить не хочу о том, что ничего хорошего из этого не выйдет. Впрочем, кое-что хорошее уже вышло – сто сорок тысяч в год, которые мы с тобой будем делить пополам. – Сощурив глаза, она заговорщически улыбается мне, давая понять, что тема денег уже решена. – Ты вознаграждена за свой хороший вкус. Может, Лори и урод, зато он проницательный урод. Он видит, как ты как ненормальная лепечешь что-то невнятное в его присутствии, как будто тебе крышу снесло от похоти. Ты – его идеальная пешка: он публично дистанцируется от фильма и в то же время сохраняет контроль над тем, как он делается.

– А зачем ему дистанцироваться? – спрашиваю я, демонстративно игнорируя все, что только что сказала Тэмсин. Ведь стоит принять ее слова близко к сердцу, как мне придется остаток жизни только и делать, что сдавленно рыдать. – Он одержим своим фильмом.

– На тот случай, если проект накроется, – что вполне может случиться, потому что Сара отказалась от участия в нем.

– Сара?

– Сара Джаггард. О боже! Разве Лори тебе не сказал?

Неожиданно звонит мой телефон. Я щелчком открываю его.

– Алло!

– Это Флисс Бенсон? – спрашивает женский голос.

Отвечаю, что да, это я.

– Это говорит Рей Хайнс.

Мое сердце готово выскочить из груди. Рейчел Хайнс.

У меня возникает странное чувство, как будто этот момент с самого начала должен был произойти и я бессильна что-либо с этим поделать. Вряд ли она знает, насколько это для меня важно и что я чувствую, слыша ее голос.

– Почему Лори Натрасс уходит из «Бинари Стар»? – В ее голосе не слышно злости, он вообще звучит бесстрастно. – Это как-то связано со смертью Хелен Ярдли? Мне думается, что ее убили. Я слышала, как в теленовостях ее смерть назвали «подозрительной».

– Понятия не имею, – резко отвечаю я. – Вам следует задать этот вопрос полиции, а о причине ухода Лори поинтересуйтесь у него самого. Я не имею к этому никакого отношения.

– В самом деле? Мне от Лори пришло электронное письмо. Он пишет, что теперь документальный фильм будете снимать вы.

– Нет, это… недоразумение.

Тэмсин откопала в моей сумочке ручку и пишет на картонной подставке для пива «кто?», затем подталкивает ее ко мне. «Рейчел Хайнс», пишу я под ее вопросом. Она широко разевает рот – так, что мне видны ее гланды, – и пишет на той же картонке: «Разговори ее!!!»

Даже если я этого не хочу?

Я слышала, как две женщины в метро обсуждали Рейчел Хайнс на следующий день после того, как суд ее оправдал. Одна сказала: «Не знаю про других, но эта Хайнс наверняка убила своих детей, я в этом ни капли не сомневаюсь. Она наркоманка и лгунья. Ты в курсе, что она бросила свою крошку, когда той было всего несколько дней от роду? Отсутствовала целых две недели. Да что она за мать такая? Могу поверить в невиновность Хелен Ярдли, но никак не в невиновность этой Хайнс». Я ждала, что ее собеседница выразит несогласие, но та сказала: «Для ребенка было бы лучше, если б она вообще не вернулась». Помню, как подумала тогда, как странно это звучит: «Могу поверить в невиновность Хелен Ярдли». Как будто сначала можно быть виновным в преступлении, а затем вдруг стать невиновным.

– Я звоню вам, потому что уверена: Лори вряд ли сказал вам, что я не хочу иметь с этим фильмом ничего общего. Мне кажется, вы того же мнения.

Ее голос звучит совсем не так, как, по моему мнению, должен звучать голос наркоманки.

– Вы не хотите иметь с этим фильмом ничего общего? – машинально повторяю я.

– Я с самого начала дала Лори ясно понять, что ему придется обойтись без меня. И не понимаю, почему он продолжает посылать мне копии не нужной мне информация. Может, в надежде, что я передумаю, но этого не будет. – Ее голос звучит спокойно, будто все, что она говорит, ей безразлично. Она просто сообщает мне факты.

– Я в той же ситуации, – грубо бросаю я. Я слишком зла на то, как со мной обошлись. Как смеет Лори напускать ее на меня, лишив меня права выбора?

Тэмсин ерзает на своем месте. Ей не терпится узнать, что происходит.

– Лори не принимает «нет» в качестве ответа, – продолжаю я. – Это когда он нисходит до задавания вопросов. В этот раз он этого не сделал. Я понятия не имела, что он разослал вам всем мой телефон. Не знаю также, почему он решил, что я возьмусь довести до конца фильм, не спросив даже, хочу ли я им заниматься.