Софи Ханна – Идея фикс (страница 86)

Когда, интересно, мне подстроили бы несчастный случай? Не раньше того, как Кит и исполняющая мою роль Джеки оформят покупку дома одиннадцать по Бентли-гроув. Полиция не стала бы особенно озадачиваться восстановлением цепи событий: ведь с две тысячи третьего года я стала одержима Гилпатриками из-за того, что они купили дом моей мечты. И из-за этой одержимости я уговорила мужа купить дом одиннадцать на Бенли-гроув, прямо напротив нового дома Гилпатриков, чтобы следить за ними, однако оказалось, что одной слежки мне уже недостаточно – и однажды, помутившись умом, я убила их, всю семью. Моя психика настолько расстроилась, что я прикончила даже двух детей.

Она продолжала изводить полицию вымышленной историей о таинственном трупе на вебсайте недвижимости – но все уже поняли, что это чистая ложь. Ведь на ковре нет ни малейших следов крови – согласно проведенной полицией экспертизе.

Чувство вины свело ее с ума.

По всему дому номер двенадцать, как известно, обнаружены следы ее ДНК. И на каждом из трупов.

– Что-что? – Вопрос Кита заставил меня вздрогнуть.

Неужели я начала мыслить вслух?

– Я облегчила осуществление ее плана, – заметила я. – Твоей Джеки. Ей не пришлось бы притворяться мной ради покупки дома одиннадцать по Бентли-гроув – ведь я сама задумала купить его. – Холод пробрал меня до костей, когда я осознала, что из этого следует. – Именно поэтому ты, очевидно, и убил ее? Как только я… Как только мы оформили бы покупку дома, она могла бы перейти к следующему пункту плана.

Мне вспомнились сказанные Китом слова: «Я убил ее, чтобы спасти тебя». Настояв на покупке дома одиннадцать по Бентли-гроув, я приблизила дату собственной смерти. И тем самым подписала Джеки смертный приговор.

– Ты представляешь, о чем я мог думать, когда ты заявила, что хочешь купить его? – спросил Кит. – Я думал: «Нет, это невозможно, Джеки не планировала такой вариант». Как печально, правда?

– Никто не в состоянии предвидеть всего, даже Джеки.

– Верно, – согласился он.

Перебирая в памяти наш разговор, я не могла поверить, что нам суждено умереть. Может, мы всё же не умрем? Кит давно не касался ножа. Или мне казалось, что прошло уже много времени. Может, я не права, может, прошло всего несколько минут…

– Она ничего не знала о мистере и миссис Битерах и их рождественской елке, – добавил Кит. – И испытала огромное удовольствие от общения с полицейскими, считая их идиотами и поведав им, что она видела то же самое, что и ты, хотя изначально она этого не планировала.

Я не поняла, к чему он клонит.

Должно быть, Кит заметил мое недоумение, поскольку пояснил:

– Полиция не уделила твоей истории должного внимания – детективы не видели никаких причин сообщать Селине Гейн о том, что кто-то видел заснятое на видеокамеру убийство в ее доме.

И тогда у нее не появилось бы никаких причин для понижения запрашиваемой за дом цены с миллиона двухсот тысяч до девятисот тысяч, как задумала Джеки.

– Лоррейн, коллега Джеки, сообщила полицейским, что ковер в доме одиннадцать не менялся со времени предыдущей продажи – и доказательством послужило то самое пятно, – добавил Кит. – Вот и всё, конец истории – Гринт не стал бы ничего больше предпринимать, имея только твое заявление. Как только Джеки заявила о своем соучастии, ему пришлось опять задуматься – несмотря на пятно от елки. Если два человека, совершенно не связанные друг с другом, одновременно видят одну и ту же мертвую женщину на одном вебсайте…

Голос Кит заглушила пронзительная трель звонка. Мы оба вздрогнули.

Меня начала бить безудержная нервная дрожь. Дверной звонок. Полиция.

– Эй, привет?! Кит? Конни? Вы там? Откройте дверь! – Мужской голос явно не мог принадлежать детективу Лэски. По-моему, это кричал Саймон Уотерхаус.

Кит схватил нож и нацелил его на мое горло. Вдавил кончик в кожу.

– Молчи, – прошептал он.

– Мистер Боускилл, пожалуйста, не могли бы вы открыть дверь? – послышался голос Сэма Комботекры.

– Мы войдем в любом случае! – крикнул Саймон Уотерхаус. – Но лучше, чтобы вы сами впустили нас!

Их уверенные голоса оживили мои мысли. Я еще не все поняла, и мне хотелось во всем разобраться, пока мы с Китом оставались одни. Я не знала, что будет дальше с каждым из нас, но точно знала, что больше нам не суждено быть наедине, только вдвоем – никогда больше.

– Гринт спросил Джеки, не я ли прикинулась Селиной Гейн, выставив дом одиннадцать по Бентли-гроув на продажу, – зачастила я, боясь, что мне не хватит времени. – А она отвергла его предположение.

– Если бы она подтвердила, то ты поняла бы, что она солгала, – объяснил Кристофер. – А так у Гринта не было причин сомневаться в показаниях Джеки, когда она сама заявила, что тоже видела тот труп. Если б ты сказала ему, что Джеки солгала, он мог бы заподозрить ее в каком-то умысле и начать копать дальше.

– И обнаружить ее связь с тобой.

Да. Тогда ее можно понять.

– Боускилл! Откройте! Не делайте глупостей! – кричали снизу. – Конни, с вами всё в порядке?

Нож царапнул мне шею. Внезапно я осознала, что мои губы все еще кровоточат. Много ли крови я успела потерять? Эта мысль породила во мне странную слабость.

– А что скажешь про то платье? – спросила я бывшего мужа.

– Платье? – Он с таким удивлением произнес это слово, как будто оно не могло иметь ни малейшего отношения к нашему разговору.

Сейчас Кит уже отбросил все лживые отговорки – думаю, он просто не понял, о чем я спрашиваю.

– О том, что ты подарил мне на день рождения, – ответила я.

– А что в нем особенного? Я же тебе говорил, что это обычный подарок! – раздраженно проворчал Кит. – Мне же нужно было купить тебе подарок ко дню рождения, и заодно я купил подарок и Джеки – мне понравилось то платье, только и всего. Вот я и купил одно для тебя, а другое – для нее. – Он презрительно фыркнул и вытер нос тыльной стороной ладони. – Мне лишь хотелось, чтобы вся эта дерьмовая история нормально закончилась… для всех нас. Мы ни в чем не виноваты – ни я, ни ты, ни Джеки. Никто из нас не заслужил такого конца… только они заслужили. – Кристофер мотнул головой в сторону кровати. – Хочешь посмотреть на них? Хочешь взглянуть на их наглые самодовольные рожи? – Он обхватил меня и поднял на ноги.

– Нет! – заорала я, испугавшись, что Кит собирается показать мне их трупы.

Но вместо этого он потащил меня вниз по лестнице в гостиную. Ее дверь оказалась закрытой на защелку, и Кит открыл ее. Затем положил нож, прошел к серванту, отодвинул стекло и, достав какую-то фотографию, бросил ее мне. Она спланировала вниз, опустившись на тело Джеки, лицевой стороной вверх. Она опустилась на Джеки, мертвую. Мертвую Джеки. На фотографии были мужчина, женщина и мальчик с девочкой. Они стояли на каком-то мостике и ели мороженое. Смеялись. Мне было смутно знакомо лицо этой женщины. Лицо Элизы Гилпатрик. Откуда я могу знать его? Это не имело никакого смысла.

А что сейчас имело смысл? Труп Джеки, валяющийся на ковре бесполезным хламом – разве это имело смысл?

Кит медленно подошел ко мне, держа нож перед собой. Где же Саймон Уотерхаус? Где Сэм? Почему я не слышала их больше? Я пыталась мысленно призывать их, сознавая, что это бесполезно: «Ну пожалуйста, приходите. Пожалуйста…» Я была не в силах никуда сдвинуться, не в силах сбежать от Кита. Он был точно пожар, приливная волна, ядовитое облако, – от него исходило все плохое, что могло и может произойти со мной. Он больше не смотрел на меня – его глаза были устремлены на фотографию, на лица его жертв. Они ни в чем не были виноваты – я прекрасно понимала это – но они послужили поводом.

Меня вот-вот убьют из-за незнакомой мне семьи по фамилии Гилпатрик.

Семьи из четырех человек: мать, отец, сын и дочь.

– Элиза, Донал, Риордан и Тилли, – неожиданно сообщил мне Кит их имена, точно я жаждала быстрее покончить с формальным знакомством, чтобы узнать их получше, хотя единственное, чего мне хотелось, – это с криком выбежать из этой комнаты. – Риордану исполнилось семь лет, – добавил он, – а Тилли – пять.

«Заткнись, ради бога!» – хотелось мне завопить ему в лицо, но я пребывала в таком ужасе, что не смела даже рта раскрыть. Словно кто-то сомкнул мне уста, навечно наложив на них печать молчания, и отныне я больше никогда не смогу вымолвить ни единого слова.

Это судьба. Именно поэтому, именно так, здесь и сейчас, мне предстоит умереть. По крайней мере, я в конце концов поняла причину.

Кит испуган не меньше меня. Даже больше. Потому-то он продолжает говорить, сознавая то, что осознает любой в преддверии неминуемой жуткой кончины: соединение страха и безмолвия превращается в некую новую реальность, в тысячу раз более ужасающую, чем сумма ее слагаемых.

– Да, Гилпатрики, – произнес он, не замечая стекающих по щекам слез.

В зеркале над камином я заметила отражение двери. Она казалась меньше и дальше от нас, чем на самом деле, но я была не в силах даже обернуться и прямо взглянуть на нее. Очертаниями зеркало напомнило мне массивную могильную плиту: прямоугольник, увенчанный дугой свода.

– Мне не верилось в их существование. Сама фамилия казалась выдуманной. – Кит рассмеялся, подавив рыдание. Его била нервная дрожь, и даже голос у него дрожал. – Фамилия Гилпатрик сродни тем, что придумывают сочинители для персонажей романов. Мистер Гилпатрик. Если б только я поверил в его реальность, наша жизнь осталась бы неизменной. Мы продолжали бы благополучно жить. Если б только…