Софи Ханна – Идея фикс (страница 25)
– Не такая уж она другая… В общем, да, но… эти причины взаимосвязаны. Обе связаны с домом одиннадцать по Бентли-гроув, – сообщила я и глубоко вздохнула. – Вы помните январский снегопад?
– Да, я уж опасался, что он никогда не кончится, – кивнув, сказал Сэм. – Подумал даже, что начался тот самый новый ледниковый период, который упорно предсказывают некоторые климатологи.
– Шестого января я отправилась в «Комбингам» купить десять мешков угля. Киту нравится живой огонь, но у нас как раз запасы закончились, и сам он не мог съездить… работал в Лондоне. Вы можете удивиться, почему я не поехала в ближайший автосервис, но Кит считает, что хороший уголь только у Гамми в «Комбингаме». Имя у него на самом деле другое, но все зовут его попросту Гамми. Я слегка побаиваюсь этого мрачного типа; может, он редко улыбается из-за острой нехватки зубов, но Кит упорно твердит, что у него самый хороший уголь. Сама я в качестве угля ничего не смыслю, да и не думаю, что стоит спорить по столь ничтожному поводу.
Полицейский улыбнулся, хотя ему не следовало бы этого делать. История-то была далеко не радостная.
– Я отправилась на машине Кита, она полноприводная, и на ней безопаснее ездить по снегу, чем на моей. До этого я ни разу не ездила к Гамми прежде – в смысле, одна не ездила. А моя способность к ориентированию на местности безнадежно нулевая, поэтому я воспользовалась навигатором в машине Кита.
– И узнали, что он не ездил на машине в Лондон? – предположил Сэм.
– Нет, в Лондон он никогда на ней не ездил. Обычно он оставлял машину на парковке в Роундесли, но в тот день с утра было слишком скользко для езды по проселочным дорогам. Пескоразбрасыватели еще не проехали. Так что Кит пешком добрался до Роундесли-роуд и на автобусе доехал до станции.
Лучше б он поехал на машине. Лучше б его машина простояла на той привокзальной парковке, а не торчала возле нашего дома, соблазняя меня более безопасной ездой.
– Я купила уголь. И, вероятно, смогла бы найти дорогу домой, но мне не хотелось случайно заблудиться, поэтому я решила действовать наверняка и вновь воспользовалась навигатором. И тогда я выбрала кнопку «Дом»… – Глубоко вздохнув, я собралась с силами. – Сначала я заметила информацию о времени поездки: два часа семнадцать минут. А потом уже прочитала этот чертов адрес.
Сэм понял. Я поняла по его лицу, что он понял.
– Понятие «Дом», с точки зрения навигатора Кита, означало дом одиннадцать по Бентли-гроув в Кембридже, а вовсе не коттедж «Мелроуз» в Литтл-Холлинге. – Слезы сами брызнули у меня из глаз. Мне не удалось сдержать их. – Простите. Я просто не могу… не могу поверить, что спустя шесть месяцев я все еще рассказываю эту историю, не понимая, что она означает.
– Почему вы не рассказали мне этого в субботу утром? – спросил Комботекра.
– Боялась, что если я расскажу вам все, вы не поверите в мою историю с женским трупом. Если б вы узнали, что я уже одержима этим одиннадцатым домом по Бентли-гроув…
– А вы одержимы?
Есть ли смысл отрицать это?
– Да. Безусловно.
– Из-за того, что он значился в навигаторе Кита как его домашний адрес?
Я кивнула.
– И вам хочется знать причину? Вы спрашивали его?
– Едва он вернулся домой. Он сделал вид, что не понимает, о чем я говорю. Отрицал, все отрицал. Заявил, что никогда не заносил в навигатор никакого домашнего адреса – ни нашего, ни кембриджского, и что он вообще о нем никогда не слышал. Мы крупно поссорились… и надолго. Я не поверила ему.
– Понятное дело, – согласился Сэм.
– Он же сам купил новый навигатор… кто еще мог ввести туда адрес, кроме него? Так я и спросила его, а он ответил мне: «Разве это не очевидно? Должно быть, его ввела ты». Я не поверила собственным ушам. Какого черта мне понадобилось вводить этот адрес?! А если даже я это сделала, зачем мне понадобилось обвинять Кита?
– Конни, постарайтесь успокоиться, – сказал полицейский, похлопав меня по руке. – Может, хотите какой-то другой напиток?
– Да, воды, пожалуйста, – всхлипнув, ответила я, вытирая слезы. – Можете попросить их налить полный стаканчик на сей раз?
Через пару минут Комботекра вернулся с большим полным стаканом. Я с такой жадностью заглатывала воду, что у меня защемило грудь.
– Вы подозреваете, что Кит завел в Кембридже вторую семью? – прямо спросил Сэм.
– Да, это первое, что пришло мне в голову. Двоеженство. – Ну вот, я впервые произнесла это слово, даже с Элис мне удавалось избегать его. – Это звучит мелодраматично, но так ведь бывает? Мужчины действительно склонны жить на два дома.
– Да, бывает, – согласился мой собеседник. – Впрочем, подозреваю, что некоторые женщины склонны к тому же. Вы говорили Киту о ваших подозрениях?
– Он отрицал это… абсолютно, полностью отрицал, всё. Он отрицал это все шесть месяцев. Я не поверила ему, и человеческое непостоянство стало причиной очередных ссор. Я не доверяла ему так, как он доверял мне.
– Так он поверил, когда вы сказали, что не вводили тот адрес?
– Он перенес обвинения на мою семью… мою маму, Фрэн, Антона… Напомнил мне о многочисленных случаях, когда тот или иной из них заходил в наш дом, где свободно лежал его навигатор.
– Кто такие Фрэн и Антон? – спросил Сэм.
– Моя сестра и ее сожитель.
– Кит был прав? Мог ли один из ваших родственников ввести этот адрес?
– В принципе, могли, но они этого не делали. Я досконально знаю моих родственников. Мой папа пребывает в ужасе от любых современных устройств и техники, он отказывается признавать существование цифровых аудиоплееров и электронных книг, не воспринимает даже DVD-плееры. Совершенно невозможно, чтобы он вообще увидел и опознал навигатор. Фрэн и Антон для этого слишком порядочные, и вообще у них не хватило бы воображения. Моя мать могла бы, но… уж поверьте мне, она ни за что не внесла бы такой адрес в навигатор Кита.
«Она предпочитала гасить, а не разжигать страсти, – подумала я, – и тревожно напрягалась, меняя тему всякий раз, едва речь заходила о Кембридже: об университетских состязаниях по гребле или о Стивене Хокинге[24] с его теорией черных дыр. Ей даже не нравится, когда я вспоминала Оксфорд или любой другой университет, поскольку он мог навеять мне воспоминания о Кембридже. Сначала я думала, что она переживает за меня, не хочет лишний раз огорчать, но позже поняла, что ее мотивация гораздо более эгоистична: ей хотелось, чтобы я напрочь забыла о существовании Кембриджа, чтобы мы с Китом даже не думали переехать туда. Больше всего она боялась, что однажды я могу уехать из Литтл-Холлинга».
А я больше всего боюсь, что не смогу уехать.
– Кит сам ввел этот адрес, – уверенно продолжила я. – Должно быть, сам. В любом случае, именно так я думаю сейчас. Я думала об этом множество раз, после чего принималась снова и снова обвинять его, а он неизменно начинал уверять меня, что ничего от меня не скрывает, и у него, признаться, получалось на редкость… убедительно. Мне отчаянно хотелось поверить ему, и кончилось тем, что я начала сомневаться, не могла ли сама ввести тот адрес, а потом начисто забыть о нем. Неужели могла? Могу ли я полностью исключить этот вариант? Может, именно я ввела дом одиннадцать по Бентли-гроув в навигатор Кита, а теперь мне еще привиделся исчезнувший труп? Может, у меня появилось нечто вроде идеи фикс, – я пожала плечами, вдруг смутившись от того, как странно и душераздирающе должна звучать моя исповедь. – Вот на что стала похожа моя жизнь начиная с января, – заключила я. – Как ни крути: вера сменяется недоверием, сомнениями в собственном рассудке – тупиковая ситуация. Удовольствия мало.
– Для вас или для Кита? – задумчиво произнес Сэм.
Следует ли из этого, что он полагает, будто Кит говорит правду?
– Однажды он даже попытался сказать, что, возможно, этот адрес ввели в том магазине, где он покупал навигатор. – Мне казалось, я закончила признания, но воспоминания всплывали сами собой. – Он хотел, чтобы мы поехали туда вместе и опросили весь персонал.
– И почему вы не съездили?
– Потому что это бред собачий! – сердито бросила я. – Я не собиралась позволять ему так играть со мной. Сначала я почти согласилась, но потом меня вдруг осенило. У меня бывают иногда эдакие прозрения, отметающие все мучительные размышления и сомнения. Я знаю правду: никто другой не делал этого – ни продавец в магазине, ни я, ни тем более мои родственники. Адрес ввел сам Кит. Я уверена в этом.
Выйдя отсюда, я сразу позвоню в Лондонскую банковскую компанию и попрошу соединить меня с секретарем Стивена Гиллигана. Может, он и встречался с Китом в три часа дня тринадцатого мая, а может, и не встречался. Надо выяснить.
– Полгода Кит твердил вам, что не вводил этот адрес, – сказал детектив. – Что побуждает вас так уверенно склоняться к обратному?
– Три причины – ответила я, чувствуя, как на меня вдруг наваливается дикая усталость; даже язык у меня еле шевелился. – Первая: его навигатор. У него не было ни малейшего повода думать, что я воспользуюсь этим устройством, никаких причин опасаться, что я выясню это. – Я пожала плечами. – Простейшее объяснение обычно самое верное. Вторая: когда я впервые спросила его об этом адресе, ему не сразу удалось спрятаться за маской озадаченного недоумения, в его глазах я увидела… Не знаю, как лучше описать их выражение. Оно продержалось всего долю секунды: вина, стыд, смущение, страх. Он выглядел как человек, попавшийся на чем-то предосудительном. Если вы спросите, не могло ли мне это показаться, то иногда я сама думаю, что могло. А иной раз уверена, что именно таким он и выглядел на самом деле.