Софи Грассо – Жизнь заставит. (страница 5)

–Да ты что, вот урод! – вскликнула Рая – как ты узнала? – удивлённо посмотрела на сестру.

– Она к нему на работу пришла, за ключами от квартиры – тихо пояснила Катя – давай лучше сменим тему, до сих пор неприятно об этом вспоминать – поморщилась.

– Мужики как птицы, красиво поют, но под концовку всё обосрут! – высказалась Раиса – и что нам с тобою так с ними не везёт, что не говно, то обязательно к нашему берегу причаливает. Возьмём, к примеру последнего моего кавалера Аркадия, это же был жуткий тип с завышенной самооценкой, который элементарный гвоздь не мог в стену забить, а о дровах я вообще не буду тебе рассказывать, это был настоящий позор, пришлось колоть самой, а то замёрзли бы на этой злополучной даче.

– Проще найти иголку в стоге сена, чем настоящего мужчину – приобняла сестру Катя.

– Хм, пусть они нас сами ищут – съязвила Раиса – нам и свободными живётся неплохо, куда хотим, туда и летим!

– Ох Райка, оптимистка ты моя – чмокнула её в щеку.

Глава 4. Солнечный берег.

Пансионат "Солнечный берег" располагался в живописном месте среди высоких сосен и елей, словно затерявшийся во времени остров. Построенный в советскую эпоху, он до сих пор сохранял её неповторимый колорит – от детской площадки с домиками, выкрашенными в зелёный цвет, до лозунгов о здоровом образе жизни.

Гриша вышел из чёрного "Лексуса", усмехнувшись при виде надписи над главным входом: "Мы вас ждали". Его взгляд скользнул по заросшей бурьяном клумбе, где когда-то росли розы.

– Деятели, мать их! – пробурчал он под нос. – Глыба, найди мне завхоза! – бросил он высокому спортивному мужчине с короткой стрижкой и зашагал твёрдой, уверенной походкой к зданию.

В холле его встретила администратор Алёна – высокая красивая брюнетка, которая не теряла надежды обратить на себя его внимание.

– Добрый вечер, Григорий Михайлович! – вытянулась она по струнке, широко улыбнувшись, демонстрируя белые, ровные зубы.

– Где бейджик? – посмотрел на неё с укором Тарханов, и улыбка на лице девушки превратилась в гримасу – Селезнёва мне найди, срочно! Что за бардак вокруг твориться!

– Хорошо, Григорий Михайлович, я сейчас! – засуетилась Алёна, стуча каблуками по мраморному полу.

– Раздолбаи! – высказался Тарханов, чеканя шаг по длинному коридору, где висели картины неизвестных художников и план эвакуации в случае пожара.

Евгений Борисович только вернулся в свой номер после массажа в прекрасном расположении духа. Отдых был ему крайне необходим, при такой нервной работе и ответственной должности, которую он занимал в городе. Поэтому он часто приезжал в санаторий, где была хорошая лечебная база, чтобы привести расшатанную нервную систему в порядок.

Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть.

– Здорово, Борисыч! – протянул ему руку Тарханов, входя в комнату без приглашения. – Как отдыхается?

Он окинул взглядом скромную обстановку – диван и два велюровых кресла с журнальным столиком, на котором стояла бутылка минеральной воды.

– До этой минуты… хорошо, – скривился Евгений Борисович, поправляя халат. – С чем пожаловал, Гриша?

Тарханов присел в кресло, закинув ногу на ногу. В его позе была хищная расслабленность льва перед нападением на выбранную жертву.

– Кипиш в городе хочу навести. Не возражаешь? – хмыкнул он. – Покровские оборзели – надо их приструнить.

– Ты за моим благословением приехал? – Борисыч отпил минеральной воды, внимательно изучая лицо собеседника. – Что-то новенькое, Тархан. Обычно всё наоборот!

– Мне надо, чтобы твои ребята одну хату накрыли по анонимному звонку и навели суету. С вытекающими. – Гриша наклонился вперёд, и в его глазах мелькнула опасная искорка. – Хочу посмотреть, кто за них впрягаться начнёт.

– Во как! – хмыкнул Борисыч, поставив стакан. – Что, своими силами уже не справляешься? Послал бы Шаха или Монгола – они у тебя ушлые, по-тихому бы всё разрулили!

– Твои бойцы не хуже справятся, – ответил Гриша, и в его голосе прозвучала сталь. – За одно раскрываемость в районе поднимете.

Повисла тяжёлая пауза. Борисыч понимал – когда Тарханов просит, отказать нельзя. Слишком много у них общих дел, сильно глубоко они увязли друг в друге.

– Адрес? – глухим голосом спросил он.

– Северная промзона, дом шестнадцать.

– Опять район Терехова! – Борисыч хлопнул себя по коленям. – Он там что, уголовников мне плодит?

– Сегодня надо, Борисыч, – настойчивым тоном сказал Тархан, и в этих словах не было просьбы – только требование.

Полковник посмотрел в окно, где за стеклом опускались сумерки, поглощая солнечный свет. Он знал – отказ означает конец их сотрудничества и его славной карьеры.

– Ну надо – так надо, – кивнул он, тяжело вздыхая – мне до пенсии ещё пять лет, Гриша, беспредел мне не нужен.

– Само собой, – Тарханов поднялся, поправляя пиджак. – Приятного отдыха, Борисыч.

Он вышел, оставив за собой запах дорогого парфюма и ощущение надвигающейся беды. Полковник остался один в номере, понимая, что теперь будет точно не до отдыха, раз Покровские рвутся к власти в городе.

Гриша не спал. Беспокойство грызло его изнутри, как голодный зверь. Он ждал звонка от Борцова, который издалека наблюдал за работой ОМОНа в промзоне. Каждый звук играл на его нервах – шум ветра за окном, тиканье часов на стене.

Чахлый дремал на диване, укрывшись пледом, беззаботно посапывая.

В три ночи резкий звонок телефона оборвал гнетущую тишину.

– Тархан, не спишь? – затягиваясь шумно сигаретой, спросил Монгол.

– Говори, – прорычал Гриша, напрягаясь.

– Сторож со слободы звонил. У нас там гости с канистрой нарисовались. – В голосе Монгола прозвучала тревога. – Ферзь с Глыбой там врачиху твою пасут. Сейчас к ним подтянуться. Может, и мне туда поехать для подстраховки?

– Нет, я Чахлого туда отправлю. Не нравится мне эта тишина.

– Мне тоже, Тархан, – ответил Монгол. – Как что узнаю – наберу.

Гриша швырнул телефон на стол и резко толкнул Чахлого в плечо.

– Подъём! Проблемы в слободе!

Чахлый пронёсся на машине по пустынным улицам города на бешеной скорости, проскакивая на красный свет и не обращая внимания на знаки. Двигатель ревел, как разъярённый зверь, а спидометр показывал за сотню.

Уже на подъезде к новому коттеджному посёлку он понял, что дело дрянь. Красное зарево с языками пламени поднималось к чёрному небу, окрашивая облака в кровавый цвет. Запах гари проникал даже в салон автомобиля.

Прибавив скорость, он доехал до стройки и где-то даже выдохнул с облегчением – горела деревянная бытовка, а не дома. Возле машины Ферзя лежали два мужика, которым Глыба методично считал рёбра тяжёлыми ботинками.

– Пожарку вызвали? – спросил Чахлый, выпрыгивая из машины глядя на бушующее пламя.

– Уже на подходе, – ответил Ферзь, стряхивая пепел с куртки. – Заберёшь этих шакалов, а я тут пока всё разрулю.

– Алексеич, ты как? – обратился к сторожу Чахлый.

Старик стоял в стороне, печально глядя на догорающую бытовку.

– Подсобку жалко, – обиженным голосом заявил он. – У меня там плитка была новая и пиджак хороший.

– Не волнуйся, Алексеич, новую тебе сегодня притараним, – успокоил его Чахлый. – Ты ведь ничего подозрительного не видел?

– На обходе я был, прихожу – а тут горит! – подтвердил старик, и в его глазах не было ни тени на ложь.

– Вот это правильно. Плитку тебе тоже подгоню за верную службу, – хлопнул его по плечу Чахлый. – Грузите этих! Глыба, со мной поедешь!

Услышав вдалеке сирены пожарных машин, он ударил по газам, и автомобиль скрылся в ночи.

Пожарные машины разбудили спящее село. Их сирены разрывали ночную тишину, как крики раненых птиц. Дарья Ивановна выбежала на порог в одной ночной рубашке.

На улице пахло гарью, а у реки, где построили новые коттеджи, виднелось зарево.

– Мам, что там случилось? – выбежала испуганная Рая, кутаясь в одеяло.

– В коттеджах что-то горит. Иди спи, – ответила Дарья Ивановна. – Уже и ночью нет покоя, – пробурчав, она прошла в свою комнату и улеглась в кровать, долго ворочаясь.

Утром на приёме в фельдшерской все пациенты наперебой рассказывали Дарье Ивановне о ночном пожаре.

– Представляешь, Даша, – причитала баба Клава, – чуть всё село не спалили, ироды!

– Говорят, сторож растяпа – забыл выключить плитку, – добавила соседка. – Хорошо, что только бытовка сгорела! Такие дома отгрохали, живут же люди!

– Да уж, повезло, – кивнула фельдшер, но в душе у неё скребли кошки, потому что ей вспомнилась недавняя бессонная ночь и мужчина с безжалостными глазами.