Софи Джордан – Запретные желания (страница 47)

Она упала на постель, и ее нисколько не заботило, что Нокс навалился на нее всем своим весом, вжимая в матрас.

Все еще задыхаясь, Брайар повернула лицо в сторону. Нокс оперся на локти, боясь ее раздавить. Его дыхание щекотало ее кожу, чуть шевеля волоски у нее на шее. Брайар потерла затылок пальцами.

Нокс поднялся с кровати, и от этой неожиданной потери девушку охватила тоска. Он направился в ванную комнату, чтобы избавиться от презерватива, а Брайар села на постели, одергивая измятый сарафан.

Когда Нокс вернулся, она уже стояла возле кровати, готовая к разговору, который попыталась начать перед тем, как он ее поцеловал.

Он вышел из ванной с уже знакомым ей отстраненным выражением лица, и при виде этого она ощутила укол в груди. Внезапно Брайар почувствовала, что он невероятно далеко от нее. Он уже ее покинул. Она сказала себе, что это лишь ее фантазии, и решила не обращать внимания на странное ощущение.

Сделав глубокий вдох, Брайар произнесла:

– Нокс, насчет того, что произо…

– Я ухожу.

Она моргнула и покачала головой в полной уверенности, что он не мог перебить ее лишь для того, чтобы объявить о своем уходе.

– Нам надо поговорить, – сказала Брайар и кивнула головой, как будто думала, что благодаря этому ее слова быстрее достигнут его сознания.

Нокс потер пальцами лоб, как будто у него внезапно разболелась голова. Как будто она была его головной болью. И это было очень обидно.

– Я думаю, нам не следует этим заниматься, Брайар.

Она вздрогнула.

– Чем именно? Давай проясним. Нам не следует трахаться? – Она даже не удивилась тому, что смогла произнести это грубое слово. – Ты это имеешь в виду? Ты больше не хочешь трахаться? – Она яростно махнула рукой в сторону кровати. – Вот только выглядело это совершенно иначе.

Нокс смотрел на нее почти со скучающим видом, склонив голову набок.

– Брайар, давай не будем этого делать.

– О, давай будем это делать. Я так хочу. Поверь. – Она скрестила руки на груди. – Я думала, что, появившись здесь вчера вечером, ты окончательно подтвердил, что я тебя интересую.

– Есть траханье, а есть отношения. Я не создан для отношений. В отличие от тебя.

– И ты только что это понял? Вчера вечером ты явно считал иначе… и сегодня утром тоже.

– У нас с самого начала не было ни единого шанса. Неужели ты этого не видишь? – Нокс взмахнул руками, и его суровый фасад дал трещину, в которую хлынуло разочарование. – Мы лгали сами себе, Брайар.

Она покачала головой:

– Я… я готова была попытаться…

– Будем считать, что мы попытались, – произнес он, делая еще один шаг к двери, как будто ему не терпелось покинуть эту квартиру. – Такие девушки, как ты, не должны связываться с такими мужчинами, как я.

Брайар вздернула подбородок, пытаясь справиться с нахлынувшей на нее болью.

– Возможно, ты прав.

Нокс изменился в лице, нерешительно глядя на нее, и она похвалила себя за то, что ей удалось застать его врасплох. Он хочет, чтобы она его умоляла? Нет. Она пробьется к нему иным способом: скажет ему правду.

– Сегодня Лорел заявила, что я такая же, как наша мать.

Нокс молча смотрел на нее, и она продолжала:

– Она сказала это, потому что наша мать так и не ушла от мужа, несмотря на то что он ее бил, унижал и превратил ее жизнь в ад. Она осталась с ним, несмотря на то что вздрагивала от одного звука его голоса. Она жила с ним, вынуждая к этому и нас. Она все еще живет с ним, несмотря на то что мы предлагали ей переехать к кому-нибудь из нас. Она осталась с ним – с этим опасным, агрессивным человеком.

В груди Брайар бурлили эмоции, угрожающие всецело завладеть ею и сломить ее, но она держалась.

Наконец Нокс нарушил молчание:

– Ты никогда мне об этом не рассказывала…

– О своем отце? Зачем? Он больше не имеет ко мне никакого отношения. Он не заслуживает того, чтобы о нем вспоминали, но теперь я все же рассказала о нем. Возможно, я и не сидела в тюрьме, но знаю, каково это – каждый день мечтать о свободе, надеясь на то, что это жалкое существование когда-нибудь закончится. И знаю, что такое мужчины, склонные к насилию.

Нокс преодолел разделяющее их расстояние и прижал ладонь к ее щеке.

– Твоя сестра ошибается, Брайар. Я никогда не причинил бы тебе вреда.

– Ты прав. Я не такая, как моя мать. Но сейчас ты уходишь, потому что думаешь, будто ты такой, как мой отец… что ты способен совершить насилие, которого я всеми силами избегаю.

– Брайар… ты же умная девушка и понимаешь…

– Да, я умная девушка и понимаю, кто ты, – оборвала она его, ликуя при мысли о том, что ей удалось подвести разговор к этой фразе. – Я не такая, как моя мать, а ты не такой, как мой отец.

Он опустил руку.

– Я никогда не боялся причинить тебе вред. И сейчас меня беспокоит не это, а то, что нас окружает. Тогда, много лет назад, я не собирался убивать того парня. Я всего лишь хотел добиться от него правды. Надеялся восстановить справедливость. Ради Кэти. Это может произойти снова – я могу утратить самообладание. Я чувствую, что, оказываясь рядом с тобой, не способен себя контролировать. Если кто-нибудь тебя обидит… – Он замолчал и покачал головой. – Вот почему мы должны положить этому конец.

– Ничего такого со мной не случится, – продолжала настаивать Брайар, уже понимая тщетность своих слов.

Его решение было окончательным и бесповоротным.

– Ты меня не слышишь, – пробормотал Нокс, и его взгляд стал отчужденным. На нее смотрели синие осколки льда. Он ее уже оставил. Она взывала к пустоте. – Я должен всегда держать эмоции под контролем… Я не могу позволить себе снова стать тем парнишкой, которым был когда-то. А с тобой я опять превращаюсь в него. – Он показал на нее, затем на себя. – Когда мы вместе… я теряю власть над собой.

Брайар сделала глубокий вдох и склонила голову набок. Она совершенно отчетливо слышала подтекст его слов, даже если он сам этого не слышал.

– То есть ты хочешь сказать, что я не подхожу тебе.

Эта фраза повисла между ними. Она вонзилась в Брайар, подобно зубам, безжалостно погружающимся в плоть, разрывающим мышцы и сухожилия, ударяющимся о кость и вызывающим невыносимую боль во всем теле. Это не имело никакого отношения к благородству, и он покидал ее вовсе не потому, что считал, будто недостаточно хорош для нее.

Он считал, что это она ему не подходит.

– Я этого не говорил! – сердито и немного растерянно воскликнул Нокс.

– Именно это ты и сказал. В этом вся суть того, что ты тут наговорил. Это и есть правда.

Брайар попятилась от него, втягивая в легкие воздух, который, казалось, царапал ее внутренности.

– Теперь я все поняла. То, что я думаю и чувствую, не имеет значения. Не имеет значения даже то, что я, возможно, немного в тебя влюблена.

Не успели эти слова сорваться с ее губ, как Брайар поняла, что это ложь. Не было никакого «возможно» и никакого «немного». Она была влюблена в него по уши. И теперь открыла ему свое истекающее кровью сердце.

– Брайар…

Он произнес ее имя так мягко, как будто жалел ее. Как будто она была наивной дурочкой, которая взяла и влюбилась в него, хотя он совершенно этого не хотел. Потому что не было ни единого шанса, что он останется рядом с ней и ответит ей взаимностью. О боже! Она и в самом деле дурочка.

– Ты ничего подобного не испытываешь. Это был секс. Хороший секс. Иногда это легко перепутать…

– Нет, – оборвала она его. – Не надо говорить со мной так, как будто я идиотка, которой неизвестна разница между сексом и любовью. Я знаю, что чувствую.

Секунду ей казалось, что ему хочется снова к ней прикоснуться. Если бы Нокс до нее дотронулся, она бы разрыдалась.

Но он этого не сделал.

– И еще, – произнесла Брайар севшим голосом, с трудом произнося слова, потому что ее горло горело из-за подступивших слез, – я знаю, как выглядит человек, который убегает прочь, из-за того что ему страшно.

– Да, мне страшно, – признался Нокс, стискивая зубы. – Я боюсь повторить свои ошибки и снова отправиться за решетку.

Значит, она для него ошибка.

– Все ясно, – ответила Брайар, демонстрируя спокойствие, которого не испытывала. – В таком случае уходи, – приказала она. Он стоял неподвижно, глядя на нее, и у нее вырвалось: – Убирайся отсюда на хрен!

Чем раньше он уйдет, тем быстрее она сможет дать волю чувствам.

Он даже не моргнул, услышав ее грубый крик. Лишь кивнул ей с невозмутимым видом. На лице Нокса уже плотно сидела непроницаемая маска, которая была на нем в тот день, когда она впервые увидела его в «Девилс Рок».

Не произнося больше ни слова, он выскользнул из спальни. Хлопнула входная дверь.