Софи Джордан – Шрам на кости (страница 6)

Прикусив щеку изнутри, я ощутила во рту медный привкус крови, хотя даже не почувствовала боли от укуса.

Неподалеку горел очаг – с каменным желобом, тянущимся далеко вверх, к каменному потолку, и дымом, выходящим наружу через одно из специально проделанных вентиляционных отверстий. Тепло от огня касалось моего лица, однако мне было холодно. Очень холодно. Холод, казалось, пробирал до глубины души, где уже не осталось ни крупицы тепла.

В какой-то момент я все-таки очнулась от оцепенения, вызванного потрясением и горем, несколько раз моргнула и словно скинула с себя оковы сна, кошмара или заклятия – вот только не было ведьмы, которую я могла бы обвинить в своих несчастьях. Конечности вновь обрели способность двигаться. Я поднялась на ноги, выпрямилась и, пошатываясь, побрела сквозь пещеры, служившие для стаи домом.

Тогда я мало что знала и о драконах, и о стае. Не представляла, сколько их, не ведала их имен. Для меня они были лишь скоплениями лиц и тел, мимо которых я проходила. Безошибочно я узнавала здесь только Вэтра, как две капли воды похожего лицом на своего брата. Именно он нашел нас и привел сюда. И он же мог тогда дать так нужные мне ответы.

Поэтому необходимо было отыскать, куда после возвращения увели его, обремененного ранами и трагедией, собратья-драконы.

Мне никто не помог, не указал нужного направления. Казалось, меня вообще не замечали, пока я не добралась до входа в его комнату, не растолкала тех, кто с тревогой толпился у его двери, и не ворвалась в спальню. Бренна как раз обрабатывала раны, которые он получил, сражаясь с другими драконами, убившими Фелла и пытавшимися убить его самого.

Фелла убили.

Эта мысль пронзила меня, круша все защитные барьеры на своем пути, причиняя такую боль, что я напрочь забыла об инстинкте самосохранения, хотя собравшиеся вокруг члены стаи были скорее животными, чем людьми, магическими существами, в присутствии которых следовало проявлять больше осторожности.

Я скользнула взглядом по его израненному телу, и к горлу подступила желчь. Позже я узнала, что повреждения, нанесенные драконами, заживали дольше и тяжелее, чем все прочие. Драконьи когти были не менее опасны, чем оружие, изготовленное из драконьих костей, и нанесенный ими сильный удар мог даже убить соперника. Судя по лицу Бренны, раны Вэтра относились к потенциально смертельным. Наверное, следовало проявить уважение и уйти, вот только мне требовалось знать всю правду.

И пока Вэтр корчился в руках целительницы, я требовательно спросила:

– Что с Феллом? Что с ним случилось?

Бренна поднесла к губам Вэтра бутылку, и он отхлебнул вина из зеленики, которое – как я опять же узнала позже, – помимо опьяняющих, обладало и целебными свойствами.

– Уберите ее отсюда! – громко выкрикнул кто-то из толпы.

Остальные подхватили возглас, и чьи-то грубые руки схватили меня и потащили прочь из комнаты. Вдогонку мне неслись злобные крики, иголками впивавшиеся в плоть.

– Не следовало пускать сюда этих двоих. Они не такие, как мы.

– Он сам туда пошел… сам хотел взглянуть! За что и поплатился!

– Скатертью дорожка. Он это заслужил.

Пропуская мерзкие слова мимо ушей, я принялась вырываться и вскоре сумела высвободить руку.

– Я еще чувствую его! – закричала я, размахивая рукой, на ладони которой навсегда остался крест. – Чувствую его вот здесь! Он не может быть мертв!

Они будто не слышали. Кто-то обхватил меня за талию и вздернул вверх, готовый вынести из комнаты.

– Оставьте ее! – Голос хлестнул по воздуху, будто кнут.

Меня тут же отпустили.

На нетвердых ногах я шагнула вперед, чувствуя себя столь же дикой и свирепой, как мужчина на кровати. Я взглянула ему прямо в глаза. Дрожащие зрачки окружали изморозь и лед.

Вэтр, с трудом сев, внимательно посмотрел на мою руку. Даже несмотря на слабость, он производил сильное впечатление. Мускулистую грудь покрывали пятна фиолетовой крови, между которыми виднелась чистая кожа, то оборачивающаяся перламутрово-серебристой драконьей шкурой, то вновь становясь обычной, человеческой.

– Это связь, – процедил он сквозь зубы и резко тряхнул головой, будто подтверждал ее истинность с неохотой. – Мне… жаль.

Прерывисто вдохнув, он закашлялся и упал обратно на кровать.

Хотя недавний приказ не трогать меня прозвучал твердо и властно, в его голосе слышалось сожаление. Этот незнакомец, так похожий на Фелла, сочувствовал моей боли, пусть даже в это время боролся с собственной.

Он скорбел о потере брата, которого только что обрел.

Все это казалось ужасным, чудовищно неправильным.

Отчаянно не желая верить в случившееся, я подошла ближе, протянула руку с крестообразным шрамом на ладони и принялась убеждать Вэтра, что Фелл наверняка жив, ведь я его до сих пор чувствую.

На лице вожака ярко выделялись четыре свежие раны от драконьих когтей, уже умело зашитые с помощью иголки и нитки; края некогда разорванной плоти еще покрывала фиолетовая кровь. Попади дракон чуть выше, и Вэтр остался бы без глаза, восстановить который не смог бы даже с нашей регенерацией.

Еще одна крайне неприятная и глубокая рана виднелась на плече – такую с легкостью не зашьешь. Ее края расходились настолько широко, что сквозь разодранные ткани виднелась кость.

От этого зрелища скрутило желудок, но я упрямо осталась на месте, протягивая к нему ладонь – будто в глубине души верила: стоит ему хорошенько разглядеть этот шрам, оставшийся после того, как мы с Феллом смешали свою кровь, и все встанет на свои места.

Едва взглянув на мою руку, Вэтр с опаской посмотрел на снадобье из трав, которое приготовила Бренна, потом снова повернулся ко мне.

– Связь крепка, – пробормотал он, словно это все объясняло.

– Она может жить даже после гибели тела, – рассеянно добавила Бренна, поднося горсть зеленой массы к лицу Вэтра.

Я недоуменно переводила взгляд с одного на другую и обратно. Они словно говорили на другом языке.

Бренна принялась наносить зеленую мазь ему на лицо, и вскоре Вэтр зашипел, дугой выгибаясь на кровати. Взгляд стал диким, серебристо-серые радужки дрогнули, зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели.

Она тут же цыкнула на него:

– Нужно залечить эти раны как следует. Ты же не хочешь испортить свою милую мордашку шрамами?

Он отстранился от нее и издал звук, похожий на рычание.

– Мне плевать, как я выгляжу, Брен.

– Серьезно? А мне не плевать. Не хочу смотреть на твое покрытое шрамами лицо, сознавая, что могла бы все исправить. Так что хватит вертеться.

Я скользнула взглядом по его истерзанному телу, и при мысли о том, как, должно быть, мучился Фелл, к горлу подступила тошнота. Наверняка драконы сделали с ним то же, что и с Вэтром.

– Эй, – хрипло окликнул он меня.

Я перевела взгляд на лицо Вэтра. Он уже выглядел спокойным, зрачки округлились, приобретя вполне человеческий вид.

– Он не страдал, – сказал Вэтр почти ласково и с такой горячностью, будто хотел, чтобы я ему непременно поверила.

Я прерывисто вздохнула, не слишком убежденная его словами. А если Фелл страдал, сказал бы он мне правду? Сообщил бы все неприглядные подробности?

Я потерла кончиками пальцев пульсирующую ладонь, будто прикасалась к самому Феллу, что обычно меня успокаивало.

Этот жест не ускользнул от Вэтра.

– Даже после смерти пары может остаться… эхо, – прерывающимся голосом пояснил он, кривясь от боли, и зашипел, когда Бренна принялась промывать влажной тканью раны, покрывавшие его широкую грудь. Вода в тазу, где она отжимала тряпицу, постепенно становилась фиолетовой от крови.

Пара.

Фелл был моей парой?

Эти слова крутились в мыслях, постепенно наполняя меня осознанием, что да, так оно и есть. Новое открытие – факт, о котором я прежде и не подозревала, – потрясло до глубины души.

Когда мы с ним были вместе, мне это и в голову не приходило. Впрочем, в те времена я очень многого не знала и не понимала.

Фелл – моя пара.

Это казалось гораздо важнее и значительней, чем просто быть мужем и женой.

Наш союз я всегда считала чем-то вроде фарса – брака по расчету, навязанного нам обоим и начавшегося со лжи и обмана.

Но пара?

Да. Вполне правдоподобно. Вместе со жжением в ладони уверенность в этом проникла в сознание. Жаль только, что слишком поздно.

Я уставилась на резкие линии креста, который горел и пульсировал на коже.

– Ты уверен? – прошептала я так тихо, что голос походил на легкий шелест листьев.

Мне хотелось, чтобы Вэтр ошибся. Надежда – она такая, жестокая и добрая одновременно. Кормит тебя ложью, позволяя цепляться за видимость покоя. Приносит лишь временное облегчение, как умирающему от жажды – морская вода, которая на самом деле только ускоряет смерть.

– Ты видел их… видел, как другие драконы убили Фелла? – с трудом выдавила я из себя.

В конце концов, тела-то у нас не было. Вэтру повезло вернуться живым. Возможно, Фелл все еще где-то там, израненный, но не мертвый.