Софи Джордан – Огненный свет (ЛП) (страница 34)

Хлопковая спина рубашки ослабевает на моих плечах и скользит вниз по рукам. Мои крылья разворачиваются, тонкая кожица мембраны растягивается позади меня, дрожа в ожидании полета. Еще не в полной мере проявиться, но уже достаточно сильные, чтобы поднять меня в воздух.

Подошвы ботинок поднялись над полом.

Я хватаюсь за скользкие стенки кабинки, пытаясь сдержать дрожащие золото-красные чешуйки. Горячие потоки проходят через меня. Я пытаюсь вернуть нормальный облик, Я сжимаю зубы, подавляя крик. Хруст раздается снаружи.

— Джасинда! Открой дверь!

Теперь другой звук. Скольжение. Обувь визжит, скользя по стенке. Сотрясение, стук. Кабина раскачивается вокруг меня.

— Джасинда… — выдыхает Уилл.

Его голос звучит уже не за стенкой кабинки. Сердце замерло в горле, я медленно заглатываю и поднимаю глаза.

Уилл смотрит на меня поверх кабинки, его рот раскрыт от шока. Его карие глаза сверкают пониманием, что-то во мне умерает от того, как он смотрит на меня.

— Уилл, — мне удалось подавить дым, мой английский едва понятный. — Пожалуйста.

Я не знала его лица. Красивое, но не сейчас. Другое. Грозное.

Я слышу его шаги, тяжело хлопающие по полу к выходу из туалета. Убегая от меня.

Согласно часам над столом директора было еще только 7.

Я уверена, это ошибка. Я не выдавала себя, теряю все, все надежды и шансы за такой короткий срок.

Директор вешает трубку и снова смотрит на меня. Его глаза суровые синие под густыми бровями. Я уверена, это взгляд, который наводит страх на большинство подростков, но на меня он мало действует. Не сейчас, когда где-то рядом Уилл соединяет все части головоломки. Я сижу в оцепенении, смотря из окна его кабинета на красно-коричневую землю, сухую и морщинистую, как кожа старика под палящим солнцем.

Мне удалось в полной мере вернуть себе облик до того, как пришли сотрудники для выяснения причины перепалоха. Несмотря на утверждения Кэтрин, что это не мы начали, что это Бруклин и ее друзья напали на нас, меня забрали.

Несколько девушек продемонстрировали свои ожоги в качестве доказательства, а т. к. огня у меня не нашли, сошлись на мнении, что я потушила его в туалете.

— Твоя мать уже в пути.

Я киваю, зная, что она дома в настоящее время. Она обещала забрать нас во второй половине дня.

Я одета в красную футболку Чапаррал, которая пахнет картонной коробкой, из которой ее достали. Моя разорванная футболка лежит на дне мусорки. Большинство предполагает, что она стала такой в ходе драки. Другое предположение, что я сама нарочно это сделала.

— У нас здесь строгие правила, мисс Джонс. Без насилия, без запугивания.

Я киваю, едва улавливая смысл его слов. В мыслях я вижу только лицо Уилла. Звук его быстро удаляющихся шагов. Я думаю, как сильно он должен ненавидеть меня.

Постепенно это засасывает, страх с каждым моментом все глубже и глубже проникает. Что-то еще случилось. Даже ненависть Уилла не такая ужасная, как это.

Я сделала это. Выпустила своего Драги. Открыла ему величайшую тайну. Единственное, что сохраняло нас в течении многих столетий. То, что охотники не знали. Не могли знать.

Теперь знают.

Ну, по крайней мере один из них знает. Все из-за меня. Я закрываю глаза. Желудок сводит. Холод проходит по моей спине, покалывая мою кожу.

По-видимому директор прочитал у меня на лице расстройство.

— Я вижу вы сокрушены. Хорошо. По крайней мере осознаете тяжесть своего поступка. Надеюсь, когда вы вернетесь в школу, вы будете хорошо себя вести. Вы новенькая в этой школе, мисс Джонс, и начинаете не очень хорошо. Подумайте об этом.

Я кивнула.

— Хорошо. Вы можете подождать свою мать снаружи, — он жестом показал на дверь. — Я буду говорить с ней о вашей временной отставке, когда она приедет.

Я встаю и ухожу из комнаты. Мое тело движется плавно. Я слишком уставшая от борьбы самой с собой. Я сажусь в кресло под неприятный взгляд узких глаз секретаря. Скрестив руки на груди, я откидываю голову на стенку и жду маму. Жду и беспокоюсь.

Беспокоюсь о том, что будет делать Уилл. Расскажет ли он отцу? Его кузенам? Или он просто будет бороться со мной? Как я могу его убедить, что не было того, что он ясно видел? Особенно после того, как он обнаружил меня шныряющей в его комнате.

На самом деле я рада, что мне дают отдых. Рада, что будет какое-то время прежде чем я встречусь с ним и все выясню. Предполагая, что он не появится на пороге с кавалерией, чтобы уничтожить меня.

К тому времени, когда мама закончит разговаривать с директором, уроки уже закончатся. Я рада, что когда мы выйдем из кабинета школа будет пустой.

Пока мы идем от школы до стоянки мама не говорит ни слова. Она зловеще молчит. Я кидаю в ее сторону несколько взглядов, хочу спросить о ее поездке, о янтаре. Даже сейчас, после всего, что случилось, мне нужно подтверждение, что эта часть меня потеряна.

Тамра ждет в машине. Пунцовые пятна горят на ее мраморной сливочной коже, и я знаю, что это не из-за того, что мы оставили ее ждать на солнце. Она плакала. Ее красные шорты и белая футболка объясняют все. Пробные были сегодня во второй половине дня. Во всей этой суматохе я почти забыла, что сегодня ее большой день.

Она не теряет времени.

— Как ты могла? — ее лицо пылает. — Теперь все, что я делала, все в пустую. Я могла быть золотой медалисткой гимнасткой, и они бы возможно проголосовали за меня. Не сейчас, когда ты напала на них!

Она не понимает, я пыталась защитить ее. Она не понимает, какое зло эти девочки. Один взгляд на ее лицо и я понимаю, что она не хочет слышать ничего из этого.

— Мне очень жаль, Тамра, но…

— Жаль? — она мрачно качает головой. — Так всегда происходит, куда бы мы не поехали! — она машет руками, подыскивая слова. — Почему все происходит из-за тебя?

Я смотрю на нее. В ее глаза, такие же, как и у меня, которые поросят дать ответ. Просят оправдаться, но я не могу.

Мамин голос заставляет нас повернуться.

— Не здесь. Сядьте в машину. Сейчас. — она озабочено осматривается по сторонам. Мы замечены. Несколько людей все еще находится на стоянке.

Я скольжу на сидение. Я уже устроилась, когда хлопнула дверь с маминой стороны.

— Нам не нужны посторонние уши. — она оглядывается через плечо, ключи держит в руке. — Я поговорила с директором. Теперь я хочу услышать, что там на самом деле произошло?

Я кусаю губы, не зная, как рассказать.

— Я резко вбежала в ванную комнату. — Я пожимаю плечами, будто это обычное явление. — Потому что я начала превращаться.

Моя сестра стонет.

Плечи мамы опускаются. Повернувшись, она заводит машину. Теплые потоки воздуха идут из вентиляционных отверстий.

— Как плохо?

Потому что мое превращение может быть только плохим.

— Я спряталась в душевой кабинке. Они ничего не видели. Или не поняли, что видели. Но я сожгла одну из них. Это вышло случайно. — я вздрагиваю. — Может больше, чем одну.

Моя сестра в бешенстве прыгает на месте.

— Просто замечательно!

— Тамра, — говорит мама, глубоко вздыхая. — Это не легко для Джасинды. Она справилась на много лучше, чем это могло быть.

Я начала с малого, удивлюсь, если она это имеет ввиду. Я не чувствовала, что я "справлялась". Я чувствовала, что была на волоске.

Мама паркуется.

— Неделя дома — думаю это как раз то, что вам нужно.

— Неделю дома? — Тамра смотрит то на меня, то на маму. — Тебя освободили?

Мама продолжает:

— Может я погорячилась, Джасинда, заставив тебя идти в школу сразу. Слишком много всего.

— Я хотела идти в школу. — говорит Тамра.

— Я не должна была ожидать, что ты изменишься в одночасье. Сейчас едва только май. Если ты сможешь сделать это до лето, я уверена, что к тому времени когда школа снова начнется…

— Меня здесь кто-нибудь слышит?! — восклицает Тамра. — Я потеряла сегодня то, что было мне действительно нужно! — она бьет кулаком по бедру.

Мама смотрит на нее, пораженная.