Софи Баунт – Исповедь дьявола (страница 37)

Сорвав полотно с рамы, я роняю кинжал и падаю на колени, держа в руках клочья портрета.

Говорят, что все в жизни можно исправить. Но это не так. Не все. Далеко не все. Есть вещи, от которых и после смерти не отмоешься. Надеюсь, Гительсон страдал перед смертью и мучается в пекле за то, что он сделал с моей семьей.

Я перестаю что-либо различать из-за слез. Мне тяжело дышать. По коридору разносятся всхлипы. Резиденция огромна – никто не услышит меня, и я не сдерживаю рыдания, прижимаюсь спиной к стене под рамой, утыкаюсь лицом в колени.

Как после всего, что я увидела, можно просто вернуться в столовую и ужинать с этой семьей?

Стелла сказала, что Лео ничего не знает.

И хочет, чтобы я молчала?

Как?!

Это же мой отец!

В подвале этой гребаной резиденции-смерти страдает мой отец! Хотя вряд ли он страдает. Для этого нужно что-то осознавать о себе, а он теперь лишь подобие человека…

Я вытираю слезы рукавом толстовки.

Нужно успокоиться.

Вопя и сходя с ума, отцу не поможешь. Я должна вести себя холодно, иначе Стелла убьет моего папу и скажет Лео, что мне все приснилось и не было в подвале никакого пленника. Нужно добиться, чтобы его поместили в клинику. А потом действовать по обстоятельствам.

Я достаю из кармана телефон и включаю фронтальную камеру, рассматриваю свое опухшее лицо. За стол с таким не сядешь. Надо что-то делать.

На трясущихся ногах добираюсь до ближайшей ванной комнаты, умываюсь холодной водой и говорю себе спасибо за то, что не накрасила тушью глаза.

Лео не должен ничего заподозрить. Я не стану портить единственный Новый год, который у него появился за последние десять лет, как бы хреново мне ни было.

Да, я страдала из-за Лео и продолжаю страдать, но с его появлением я перестала бесконечно падать с обрыва и обрела почву под ногами, увидела путь, нашла в себе мужество заглянуть в глаза своим страхам. Не бывает идеальных отношений. Но бывают счастливые. Несмотря ни на что. Лео показал мне, что во тьме есть свет, и я замечу искры, когда приму неизбежное.

Он заполнил бесконечную пустоту внутри меня. И все беды, которые принесли эти отношения, стоили любви, что удалось почувствовать, пусть вскоре меня этой любви и лишили.

Лео не виноват, что его родственники – психопаты. Мои слезы ничего не изменят. Они не вернут разум моему отцу. Не исправят, что я росла без родителей. Не накажут Льва Гительсона.

Мы плачем, чтобы стало легче, но проблемы от этого никуда не исчезают.

Слезы – наш пластырь.

И пластырь стоит вовремя сорвать.

Я одна.

Я не могу позволить себе сидеть в углу, лить слезы и ждать спасения.

Вытерев лицо махровым полотенцем, смотрю в зеркало. Глаза красные. Расстроенная, швыряю полотенце в раковину и иду к окну в коридоре. С трудом, но сдвигаю засов. В коридор врывается морозный воздух. Снежинки бьют по щекам, остаются на ресницах.

Чудесно.

Быстрее остыну.

Обхватив плечи руками, я дрожу от холода и рассматриваю лес.

Каково мое удивление, когда оказывается, что семейное застолье покинула не только я. По двору шарахается Ева. Вместе с Аланом и Адамом. Они тянут черный мешок в сарай, и, судя по фигуре, я готова поклясться, что в пакете… человек.

Труп?

Они уже убить кого-то успели под Новый год?! И во дворе потом закопают? Хотя чему я удивляюсь? Уверена: под землями резиденции Гительсонов покоится больше человек, чем полегло при строительстве Великой Китайской стены.

Я закрываю окно и всю дорогу до столовой благоразумно внушаю себе, что ничего не видела.

Не хочу, чтобы вскоре в этом сарае оказалась я или отец.

***

Посередине широкого зала расположен длинный, тяжелый стол, и вся семья сидит за ним с серьезными лицами, будто я не Новый год отмечать пришла, а явилась на собрание иллюминатов.

Во главе стола, как снежная королева при своей свите, восседает Стелла, постукивая серебристым ногтем о бокал с белым вином.

По левую сторону – Цимерман. Каждый раз, когда вижу его в университете или на лекциях, гадаю, как давно Стелла вскружила ему голову. Я считала профессора гением. Но в руках нашей мафиозной мамочки – он марионетка, готовая сделать все, что любимая скажет. Черт возьми, Арье даже меня усыпил по ее приказу!

По правую сторону от королевы праздничного стола, на котором нет привычного оливье и миллиона салатов, сидит Василий. Он весело болтает с Августиной, когда я появляюсь в столовой. Забавная парочка. У Августины огромная тарелка с едой. Женщина нагребла всего подряд. Впрочем, на столе и сгребать-то нечего. Закуски. Тарталетки. И блюда высокой кухни. Ими вряд ли наешься до отвала, как это обычно бывает на новогодних праздниках.

Василий ест овощи. Видимо, он вегетарианец. Изящно накалывает маслину на вилку и кладет в рот, жуя до того медленно, будто его снимают для рекламы.

Августина – совсем не изящно – набивает рот мясом перепелки.

Рядом с Августиной сидит Глеб. С видом обиженного ребенка, которого насильно усадили за стол с родственниками. Парень кормит белого ворона. Птица пригрелась на спинке стула хозяина и тянется к подношениям из его пальцев, цвет ее молочных перьев сливается с волосами и костюмом Глеба.

На праздник прибыла и Жанна. Эта рыжая мегера похожа на злую ведьму и мечтает взглядом превратить меня в жабу, иначе непонятно, зачем она так пристально меня разглядывает. Надо следить за тарелкой, а то вдруг отравит.

Это она запросто.

Я сажусь рядом с Лео, и он сжимает пальцы на моем запястье, собираясь выяснить, по каким болотам меня черти таскали, что толстовка вся промокла. А ведь каждая капля – мои слезы. Из-за его хреновой семейки. Надеюсь, глаза уже не красные. Хотя Лео так хмурится, будто они у меня фиолетовые, и вообще я давно померла и сейчас выползла из могилы, напугав гостей.

По иронии, пока я размышляю про кладбище, в столовую приходит Ева.

С ружьем… опять.

Две ее золотые косы промокли от снега. Лео окидывает сестру подозрительным взглядом, видимо, думая о чем-то интересном, вроде того, что мы с Евой лупили друг друга в сугробе.

К сожалению, подраться с ней в мои планы не входит. Наоборот. Нужно с ней подружиться и выяснить, где носит Виктора. Он смог ее обуздать. Чем я хуже?

Допустим, у меня нет волшебной палочки в штанах, но можно попробовать стать подругами, как бы безумно ни звучало. Выбора нет. Нужно вывести Еву на чистую воду.

– Дорогая, ружье оставь за дверью, – просит Стелла племянницу.

– Положу у камина, – парирует она и кидает оружие на меховой ковер у зажженного очага. – За дверью его могут стыбзить. И я не успею.

– Не успеешь? – произношу я быстрее, чем успеваю вспомнить, что не хочу лезть в эти дела.

– Да, знаешь, – Ева садится рядом со мной и едва не утыкается своим носом в мой. – Нож – отличное оружие, чудесное, обожаю, но я не такая шустрая. Япошка быстрее, ясно?

– Ясно… – бормочу я.

И упираюсь взглядом в свою пустую серебряную тарелку.

– Если колеса врага завертелись, их не остановить, – щурясь, добавляет Ева, – нужно быть начеку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.