Софи Баунт – Исповедь дьявола (страница 33)

Нагнав Стеллу, я вижу, как она встречается с Арье, и тот берет свою ледяную королеву под руку. Парочка шагает по коридору, тихо пререкаясь. Меня не замечают. И я осторожно крадусь следом, надеясь подслушать разговор. Объекты слежки останавливаются у запертой двери, и Стелла вставляет ключ в замочную скважину. Раздаются четыре щелчка.

Арье опускает ладонь Стелле на плечо, словно хочет предостеречь от роковой ошибки.

– Давно пора избавиться от него, – негромко говорит он, однако в коридоре полная тишина, и я слышу каждое слово, выглядывая из-за угла. – Ты таскаешь на себе груз прошлого слишком долго, душа моя.

– Зато ты забыл слишком быстро, – с металлом в голосе парирует Стелла и скрывается за дверью.

Арье стоит, будто оглушенный. Он не шевелится около минуты, а потом медленно проводит пальцами по двери, прислоняется к дереву лбом.

Мне ух как непривычно видеть самого сурового профессора университета – монстра, которого студенты боятся и ненавидят, о ком едва ли не легенды у костра слагают – настолько разбитым. О каком грузе они говорят, интересно? И как он связан с Арье?

– Я вас вижу, Эмилия, – заявляет Цимерман, поправляя ворот своего черного фрака.

– Я… – выхожу из-за угла.

– Шпионите, – усмехается Арье. – Ваше любимое занятие.

Я подхожу к нему поближе.

Очки стрекозиной формы, двое часов на запястье, и волосы на висках переливаются серебром. Привет мерзкому двойному тиканью. Неужели это раздражает лишь меня? Почему Стелла не просит своего ухажера снять вторые часы и ходить в одних, как нормальные люди?

– Так случайно вышло! – оправдываюсь я и по инерции случайно сбиваю с подставки гипсовый бюст.

– О черт!

Я падаю следом за бюстом и, естественно, не успеваю его схватить. Шлепаюсь на холодную плитку коридора. Треска не слышу. Подняв глаза, вижу Арье.

Каким-то чудом он вмиг оказался рядом и держит в руке злосчастный бюст. Целенький. Слава богу. Уверена, что это произведение стоит дороже, чем моя почка. Пришлось бы продать еще и кусок печени.

Бюст возвращается на подставку у стены.

Арье помогает мне подняться.

– Вы вампир? – с истеричным смешком спрашиваю я. – Как вы умудрились так быстро подхватить бюст?

– Ловкость рук, – хмыкает Цимерман. – Ну и зачем вы шпионите, Эмилия?

– Я не шпионка! – рассеянно восклицаю я. – Просто хотела поговорить со Стеллой.

– О чем?

Я отряхиваю серые лосины.

– Простите, профессор, это личное. Могу я зайти к ней? Что там за комната?

Арье недовольно вскидывает черную широкую бровь, пронзая меня своими громадными каре-зелеными глазами.

– Спальня, – странным голосом отвечает он.

– Разве спальня Стеллы не наверху?

– Это спальня Марка.

Я смущенно шаркаю ступней по мрамору.

– Она… к ней нельзя?

Арье рассматривает меня в упор, о чем-то размышляя.

– Можно. – Он дружески касается моего плеча и говорит, перед тем как покинуть: – Ступай к ней. Скажи, что уже пора садиться за стол.

– Но…

Арье не оборачивается на мой голос, и я остаюсь в коридоре одна. Таращусь на деревянную белую дверь.

Ага.

Это оно.

То, чего я хотела. Разговор со Стеллой. Подальше от лишних ушей. Идеально же! Не считая того, что находится в этой комнате…

Мне становится дурно, едва успеваю войти.

Пол усыпан игрушками. Все разбросано. В беспорядке. На письменном столе рисунки и цветные карандаши, фломастеры, акварельные краски, пятна от которых давно засохли. Бумага с художествами мальчика покрылась пылью, как и вся спальня. На спинке стула висят потерявшие окрас тряпки: детская одежда, выцветшая на солнце. Печенье в чашке заросло плесенью.

Стелла сидит на двуспальной кровати, застеленной голубым одеялом с изображением динозавров. Рядом с люстрой летают птеродактили. На комоде тиранозавр-светильник. Да и вообще: много игрушек в виде доисторических ящеров, которых явно обожал хозяин комнаты. Стелла держит в ладонях одного такого динозаврика – зеленого диплодока, поглаживает его длинный хвост, а сама смотрит прямо перед собой: не менее пустым взглядом, чем на посетителей глядит Элла Чацкая.

Мне непривычно видеть, чтобы Стелла находилась в подобном бардаке. Она ведь трясется над порядком и чистотой! Жесткая перфекционистка. У нее каждый сувенир стоит на одинаковом расстоянии друг от друга, – миллиметр к миллиметру! – будто отмеряли линейкой (не удивлюсь, если так и есть).

– Я ругала его за разбросанные игрушки, – говорит Стелла, не поднимая глаз, – а теперь хочу, чтобы их было как можно больше… вещей, которых он касался перед тем, как исчез.

– Простите, что помешала, – бормочу я и уже хочу закрыть дверь, но Стелла окликает меня.

– Останься, Эмили.

Я сразу начинаю оправдываться, не особо веря, что еще жива:

– Не хотела вам помешать, честно!

– А чем я занята, по-твоему?

– Ну…

– Садись, – она устало кивает на место рядом с собой.

Я слушаюсь.

Пружины матраса скрипят под моим весом, нарушая мертвую тишину.

Стелла продолжает крепко сжимать в пальцах динозаврика. От изящной светлой шеи тети Лео пахнет ванилью, миррой и тыквенным пирогом, запах которого я уже слышала, – когда стояла рядом со столовой. Неужели она сама испекла? Я думала, что Стелла не знает, как включается плита. С ее-то богатствами и количеством прислуги.

Она рано вышла замуж за Гительсона, владеющего десятками предприятий, и думать о готовке или уборке ей вряд ли приходилось. Подле мужа она числилась как кукла. Интересно, понимал ли Гительсон, насколько Стелла умна на самом деле? Когда именно она умудрилась «войти в дело»? А после – стать криминальным авторитетом и владелицей его бизнеса, который она еще и многократно приумножила.

Как бы я ни относилась к Стелле, эта женщина заслуживает уважения.

Пожевав губы, я говорю осипшим голосом:

– Позвольте сказать, что я понимаю… вы не особо рады меня видеть, но…

– Почему же?

– Риторический вопрос? – тихо уточняю я. – Вы хотели меня убить.

– Был повод, – глухо произносит она.

Меня не покидает ощущение, что для Стеллы я – сонный мираж. Она в каком-то забытье, ничего не видит и не чувствует, кроме динозаврика в руке. Я слышу ее неровное дыхание. Глаза блестят как в лихорадке, но взгляд резок и неподвижен, даже болезнен. Хочется открыть окно и запустить свежий воздух, ибо кажется, что Стелле трудно дышать. Здесь и правда душно. Однако боюсь, что открывать окна в комнате запрещено, ведь это настоящая реликвия, а не обычная спальня. Покои ее погибшего сына.

– Ах да, это все меняет, – не сдерживаю сарказма.

– Это в прошлом, – обрывает Стелла, вскидывая ладонь. – Более меня не волнуют ваши отношения, но против них я была не только из-за безопасности Лео, но и твоей собственной. Помни, что смерть – постоянный спутник нашей семьи. И ты собираешься стать ее частью.

Мне хочется хохотать.

С каких пор я собираюсь стать частью их чокнутой семейки?

Как ей такое в голову пришло?

Впрочем, отвечаю я с многозначительной улыбкой: