Софи Баунт – Исповедь дьявола (страница 24)

Дыхание учащается, когда Лео забирается пальцами в мои трусики и успевает коснуться точки между ног, заставляющей меня сладко застонать, при этом я умудряюсь измученно протянуть:

– Нельзя! Развяжи меня сейчас же!

И Лео возвращает ладонь на мой живот.

– А что тогда можно… с тобой делать?

Лео пробегает взглядом по моему телу, ладонь его скользит по талии, двигается дальше, пока не останавливается на лифчике.

– Можно развязать меня, поднять зад и выйти из палаты!

– Боюсь, такие условия мне не подходят, – усмехается он, забираясь пальцами под лифчик. – Могу развязать тебя и забрать в свою квартиру, где мы составим контракт о том, где и как я могу к тебе прикасаться.

– В Атлантиде! На восьмой день недели!

Отодвинув ткань в сторону, Лео прикусывает мою затвердевшую грудь. Я всхлипываю от удовольствия. И он чертит языком круг по соску.

– Мы оба знаем, что ты хочешь поддаться, – шепчет Лео и вновь касается языком груди.

Рука его сжимается на моих ягодицах. Почти до боли. Но мне безумно нравится, ведь каждый участок тела накален, как электрический провод, и искрит от любого прикосновения.

Я хочу, чтобы Лео прекратил сладкую пытку, и в то же время мечтаю, чтобы это продолжалось вечно, чтобы ничего в мире нас не беспокоило, чтобы время остановилось.

Я словно тот самый феникс на кулоне: возрождаюсь и полыхаю пламенем, когда Лео рядом. А затем взрываюсь от эмоций после очередного исчезновения этого мужчины, и восстаю из пепла, чтобы снова прилететь к нему.

Несмотря ни на что.

Наивная дура.

– Скажи, что скучала по мне, – просит он, проводя большим пальцем по моим губам.

Ответные слова звучат как нечто среднее между мольбой и стоном:

– Ты не оставишь меня, да?

Я ерзаю, давая понять, что сейчас вцеплюсь в ладонь Лео зубами от злости, и он благоразумно убирает пальцы от моего рта.

– Честно? – устало спрашивает он. – Я попытался. Но ты не выходишь из головы. Я чувствую, что… ты единственная, кто способен помочь мне вспомнить прошлое.

– Дело лишь в этом? – хриплю я. – Если да, то я помогу.

Он изумленно вскидывает коричневые брови.

– Правда?

– Я хочу помочь, – честно признаюсь я.

– Да?

Его пальцы вновь сжимаются на моих бедрах, и я осознаю, что он понял мои слова по-своему: совсем не как невинную помощь с восполнением пробелов в памяти, а как ночной тур в его спальню.

– Есть условие, – торможу его. – Никакого секса. Я хочу помочь, но наши отношения ненормальны, их нужно прекратить. Так что… только дружба.

– А секс по дружбе?

Я щурюсь.

Лео ехидно улыбается и расстегивает замок на моих джинсах до конца, его ладонь сразу скользит под ткань белья.

– Как насчет дружбы с привилегиями? – низким голосом предлагает он и припадает к моей шее, но я дергаюсь всем телом.

– Стой! – требую я, когда он едва не стягивает с меня джинсы.

– Извини. – Он кладет свою непослушную руку мне на бедро. – Увлекся.

– Тебе нельзя этого делать, ясно? – возмущаюсь я, чувствуя, как горит лицо.

– Но я уже это делал…

– Будем считать, что нет!

– Эми…

Раздается мерзкий скрип.

Внезапно открывается дверь в палату, и Лео опускает мою кофту, скрывая грудь.

В проходном коридоре стоит златовласый мужчина, зеленые глаза которого округляются при виде моих связанных рук и возбужденного Лео рядом.

***

Василий Чацкий.

Отец Лео.

Великолепно, все семейство в сборе!

Он краснеет, закрывает ладонью глаза и пытается найти ручку, чтобы закрыть дверь.

– Простите, о, великий Зевс, – бесконечно повторяет Василий, – извините, ребята, я не знал, что… о, простите!

Лео развязывает мои руки и садится на кровать, пока я растираю запястья.

– Отец, мы не голые, – холодно выговаривает Лео. – Можешь открыть глаза и спокойно выйти, а не биться об стену, как муха.

Из-под пальцев Василия открывается один зеленый глаз. Обстановка кажется глазу приличной, и ладонь его хозяина перемещается в карман клетчатого бежево-салатового пиджака. Другая ладонь проводит по золотистым волосам. У Василия и Лео одинаковая прическа. Только цвет волос разный. Лео досталась каштановая шевелюра матери. В остальном они довольно похожи внешне, но у Лео более узкое лицо, и он всегда равнодушен, в отличие от Василия – тот улыбается чаще диснеевских принцесс.

На впалых щеках Василия румянец. Мужчина явно перебирает в мыслях варианты фраз, которые будет уместно произнести после увиденной сцены.

Лео избавляет его от мучений, спрашивая:

– Ты наконец-то уходишь?

Хм. Нет. Он доставляет ему еще тонну мучений.

– Я был у твоей матери всего десять минут, – Василий с трудом скрывает обиду на слова Лео.

Но его сын лишь безразлично добавляет:

– Это слишком много… отец.

– Почему? – не сдерживаю я эмоций.

На что получаю такой же металлический ответ, как и его папа:

– Потому что.

Я поджимаю губы.

– Лёня, она рада меня видеть, – оправдывается Василий с улыбкой, будто хочет растопить презрение сына. – Не нужно думать, что…

– Она не хочет тебя видеть, – пресекает Лео, жестом веля отцу замолчать. – Ты встречаешься с другой женщиной, хотя женат.

– Ты не понимаешь…

Василий уменьшается в размерах, топчется на месте, подбирая слова.

– Понимаю, – добавляет Лео, и я поражаюсь его суровому тону. – Это моя мать. А у тебя отсутствуют элементарные признаки логики.