Софи Баунт – Исповедь дьявола (страница 19)

Губы Змея растягиваются в хищный оскал, но не такой, как у дикого зверя, а скорее как у задумавшего пакость домашнего кота. Из-под черного капюшона выпадает соломенная челка, прячет синий глаз. Змей чересчур спокоен для человека, взявшего заложника.

Он совсем не боится последствий?

Парень, который меня держал, опускается рядом на корточки и скользит взглядом по моим бедрам.

– Слушай, – говорит он Змею, – у меня года два девчонки не было. Раз уж взяли…

Ага, порадовалась раньше времени.

– Только попробуй, Тамутис, и я сам тебя трахну, – строго парирует Змей. – У нас есть цель. И план.

– Да брось, смотри какая, – похабно косится на меня Тамутис, а потом нюхает мое колено, добавляя: – И пахнет охрененно.

Змей достает из-под матраса пистолет.

Я замираю, чувствуя дрожь, но дуло на меня никто не наводит… пока что.

– Да я вообще не такой! Я только потрогаю, – обещает извращенец, – а там и сама захочет.

– Трогать ее будем, если Крецу не согласится, – отрезает Змей. – И только чтобы он сдался.

Змей достает из заначки телефон. Набирает чей-то номер. Этим человеком, конечно, оказывается главный врач. Он дико орет на Змея в трубку, пока тот не объявляет о заложнике и не скидывает Иону Крецу мою фотку.

Начинается перечисление условий.

Во-первых, ребята требуют уволить каких-то врачей; во-вторых, хотят, чтобы у «нормальных» пациентов перестали забирать телефоны, в-третьих, чтобы Ленточке вернули ноутбук, потому что смотреть порнографию – это здоровая потребность парня. Змей рассуждает с видом доктора медицинских наук и так пафосно, что я сама проникаюсь его речью: начинаю верить в пользу фильмов для взрослых.

Ленточка – парень в бинтах.

Самый робкий в их компании. Все это время он стоял и жался к стенке, дергая бинт на запястье. Под бинтами я замечаю ожоги. Видимо, он скрывает то, что считает уродством. Потому что ожоги давно зажили.

– А зачем увольнять каких-то врачей? – удивляюсь я.

– Потому что они само зло, – мрачно и возвышенно отвечает Змей.

Выражение его лица поистине героическое. Местный Геракл. Спаситель пациентов дурдома.

– А… это аргумент.

– Тебя не касается, пташка, – осекает меня озабоченный Тамутис, сверкнув золотым зубом.

Его ладонь с длинными, как у пришельца, пальцами гладит мое колено, и я едва сдерживаю желание заехать этим самым коленом в его верблюжью челюсть.

Вздохнув, я замолкаю.

Это ведь и правда не моя проблема. Моя проблема – пистолет в руках Змея, псих, жаждущий меня полапать (в лучшем случае), и шершавая веревка на руках, от которой чешется кожа.

Мнение об их плане оставлю при себе. Чем больше молчишь, тем вероятнее доживешь до старости.

Стоп.

А это еще что?

Ну конечно, я еще в прошлый раз заметила!

На запястьях парней браслеты в виде шипастой лозы. Они сидят в «Пеликане»?

Поэтому им нужны телефоны?

– Эй, – зову я Ленточку, самого безобидного из них, – у меня тоже есть браслет. Я из «Пеликана». Он в кармане. Достаньте и убедитесь.

Змей завершает разговор с Крецу и щурится, рассматривая меня, затем приближается. Долговязый Тамутис его отталкивает.

– Она моя, – рычит придурок. – Твои грабли будут ее трогать только после меня, понял?

– Ты ревнуешь заложницу? Ты дебил?

Змей хлопает себя по лбу.

– Заткнись!

– Не буду разбираться в твоих нелепых чувствах, – закатывает глаза Змей, – просто проверь ее карманы.

– А это с удовольствием, – воодушевляется Тамутис.

Он хватает меня за бедро и резко переворачивает – едва не разрывает карманы моих штанов, пока ищет браслет! Змей задумчиво хмурится. Ленточка садится в углу, обхватывает колени и испуганно следит за нами, раскачиваясь.

Ребята собираются в круг. Смотрят на найденный браслет в ладони товарища, недоуменно моргая. Они шепчутся, бросая на меня подозрительные взгляды.

Это напрягает, и я отворачиваюсь, смотрю в зеркало, которое по странным причинам красуется в палате. На нем не менее странная надпись: «Пожалуйста, останься… я больше ничего не чувствую…»

– Кто тебе его дал? – недоверчиво интересуется Змей, отвлекая меня от зеркала.

– Куратор, – лгу я.

Он пронзает меня взглядом. В его синих узких глазах ясно читается, что я сказала какую-то глупость.

К счастью, в дверь стучат.

– Открывайте, паразиты, а ну открывайте! – раздается гневный вопль Иона Крецу.

Змей наводит пистолет на дверь.

– Вы с ума сошли! – восклицаю я. – Угрожать оружием главному врачу? Где вы его взяли?

Ответом меня не удостаивают.

Ленточка отпирает дверь.

В проеме стоит Ион. Он сжимает и разжимает кулаки, но эмоций на лице возрастного мужчины нет. Злость выдают багровые пятна на щеках. В остальном же главный врач сохраняет самообладание. Впрочем, он уже накричал на Змея в трубку. Теперь явился сам. Увидел меня. И по глазам понятно, что он придумывает, как отлупить своих шантажистов так, чтобы я не пострадала.

– Несколько лет я терплю ваши выходки, – скрежещет он, – позволяю вам то, что не позволяют даже в раю, мать вашу, из-за твоих проклятых родственничков, хренов щенок. Разрешаю бродить по больнице твоей шайке компьютерных черепашек-ниндзя, но это… угрожать мне?

– Без обид, старик, – выговаривает Змей, держа Иона на прицеле. – Ничего личного.

– Ты осознаешь, что за эту выходку я запру вас в одиночках на полгода? И пусть твой дед потом дух из меня высосет, я тебе сегодняшний день не прощу, заноза ты на пятке.

Ион фыркает, опираясь плечом о дверной косяк. Пистолет он игнорирует. С опасениями он следит только за мной, но мимолетно – так, чтобы не заметил Змей. Пока банда растерянно переглядывается, Ион отстраненно поправляет рукав белого халата, накинутого поверх черного костюма.

– Если запрешь нас, новый бунт устроят другие, – обещает Змей. – Уволь врачей. И верни нашу технику.

– По-твоему, пистолет дает право диктовать условия? – В голосе и лазурных глазах врача появляются угрожающие ноты. – Стреляй, малыш. Я старик. Мне плевать. Не при девушке будет сказано, но я забыл, когда у меня последний раз член вставал. – Он театрально вздыхает. – Моя жизнь не имеет смысла. Я был великолепным любовником, между прочим!

– Хватит! – оскорбляется Змей весельем Иона.

Да я и сама оскорблена, знаете ли, ведь меня как бы взяли в заложники, а Ион в своем репертуаре.

О главном враче клиники ходят легенды не менее яркие, чем о его пациентах. Говорят, он сам от них недалеко ушел. А как иначе? Около сорока лет работы с отбитыми психами не могут не дать плоды, вот и в разуме Иона Крецу поселились демоны, но демоны эти были шутами у Дьявола, не иначе. Тьмы в главном враче нет. Он прекрасный человек. И воспитал добрейшего Адриана.

Несмотря на тараканов в голове, Ион Крецу – блестящий психиатр. Лучший в своем деле. Если хочешь понять безумца, придется самому стать психом.

Ион с интересом склоняет голову, когда дуло пистолета перемещается в мою сторону.

– Я застрелю ее, – угрожает Змей.

Ленточка грызет ногти, забившись в угол, а Тамутис чешет лысину, гадая, нужна ли его помощь.

– Ладно, малыши, я соглашусь, – вскидывает руки Ион. – Выполню ваши условия. А потом запру вас и верну как было, потому что пленницы у тебя уже не будет. Планировать дальше, чем на ближайшие пять минут, ты не пробовал? Как же вы заколебали тратить мое время!