Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 72)
Медленно, шаг за шагом, он подошел; прижал ее к себе, сдерживая слезы (вот-вот и брызнут); оглянулся, устыдившись предстать размякшим перед Андрианом.
Однако парень еще не вернулся. Надо торопиться.
Феликс глубоко вдохнул запах Марлин. Но не тот легкий и нежный, отдающий сиренью и бризом. Теперь ее аромат страстный. Завораживающий. В его симфонии переплетаются: мимоза, душистый кардамон и сандаловое дерево. Такие могла бы носить представительница богемы и так она пахла до свадьбы. Феликс четко узнал этот запах.
Марлин скатилась по стене, закрывая рот ладонями.
— Господи, теперь и у меня шизофрения началась, — простонала она.
Феликс сел на пол и взял Марлин за руку, нежно поглаживая светлую кожу большими пальцами. Полтора года он не мог заговорить с ней. Видел. Звал… Однако получить ответ не имел права. Ведь он мертв. Или нет? Смерти не существует. И никто не посмеет уничтожить память Феликса: не смерть, не тот, кто желал его гибели на Акхете и уж точно — не Андриан Вериго.
— Я так много хочу сказать… а времени нет, — прошептал он.
Распахнув глаза, словно две серебристые луны, она дотронулась до его щеки.
— Невозможно... Я сплю?
Перехватив дрожащую бледную ладонь, Феликс поцеловал Марлин в лоб.
— Я призрак. Прошу, не спрашивай: как и почему, просто выслушай...
— Призрак? Ч-что?
— Марлин! Я попросил не рассуждать, а слушать.
Она сощурилась и кивнула.
— Я здесь ради тебя, — в размышлениях он потер губы и склонился. — Ты… ты прости меня за то, что лгал. Прости за других женщин. Я виноват перед тобой. Безумно виноват.
— Фел, — недоуменно воскликнула Марлин. — Я давно простила. Не нужно извиняться. Хотя… то, что ты воспринимал меня, как пёсика Хатико — неприятно. Почти прямым текстом намекал. Я господин и без меня никуда. Даже сейчас себя так ведешь, затыкая меня! Глупая маленькая собачонка. Я хозяин, который всё решает, ее слова и кости обглоданной не стоят… Да, да, Фел! Не надо так смотреть, ты говорил то же самое, но пафосными речами. Я, может, и любила тебя, но не такая дура, как ты думаешь, чтобы не понимать. Однако… достаточная дура, чтобы ничего не делать… Ты…
Снова стиснув девушку в объятьях, Феликс прикрыл ее рот рукой.
— Я понял, Мари, не надо. Прости. Я всё осознал, пока следил за твоей жизнью. Безумно хочу всю ночь тебя слушать, но не имею такой возможности, родная.
— Следил? — Она прикусила губу. — То есть ты… наблюдал за моими отношениями с Андрианом? Знаешь, я год была одна после твоей смерти, и должна жить дальше, я…
— Согласен, — перебил Феликс. — Конечно, ты имеешь право спать с кем захочешь и выходить замуж. Проблема в самом Андриане.
— Я не обязана выбирать мужчин по твоему вкусу.
— Можно хотя бы выбирать из тех, кто меня не убивал?
Улыбка на ее лице истлела в один миг, а рот открылся, выдавив звук, на октаву ниже:
— Что?
— Андриан. Убил. Меня, — ответил Феликс бесцветным голосом. — Ты правильно поняла. И это не всё…
Ядовитым туманом его рассказ захлестнул Марлин, и чем больше вылетало с губ, тем бледнее девушка становилась, тем болезненнее дышала, боролась со слезами. Феликс говорил быстро. Четко. Как зачитывал приговоры после судебного заседания.
Рассказал он — всё. Что Андриан застрелил его. Что слова Стаса правда: ее нареченный любовник — мошенник и сутенер. И что сам узнал несколько часов назад.
Андриан украл у Марлин деньги.
Феликс объяснил, как именно парень вывел средства со счетов предприятия, и попросил проверить, набрав номер бухгалтерии. Догадка подтвердилась.
Естественно, не мелочился и выдал так, словно это и было целью Андриана. Обокрасть ее. Но в качестве бонуса, она прекрасно скрасила его ночи, зачем же останавливаться на одних деньгах? Андриан выжал по максимуму.
Закончив, Феликс укоризненно покачал головой. Что, похоже, ее добило…
Веки Марлин затрепетали. Губы тоже. И во время словесной тирады слезы скатывались с покрасневших щек, а теперь, отвернувшись, девушка закрыла лицо, всхлипывая в судорожных рыданиях.
— Прости меня, пр-прости, — повторяла она, заикаясь и мотая головой.
Борясь со стыдом, рвущим на лоскуты, Феликс обнял Марлин. Нельзя было подавать ситуацию в таком ракурсе, будто она во всём виновата… Поступил подлее некуда! Но как еще заставить ее избавиться от Андриана? Она должна прогнать его. Ради ее же блага!
Так Феликс считал. Это единственное решение.
— Ты дорога мне. Не могу допустить, чтобы кто-то обманывал тебя. Обещай мне! Обещай, что избавишься от него!
— Как ты можешь говорить, что я тебе дорога, если сам так поступал? Вы все... как вы можете? Вы лжете мне… Все вы! А я... я вижу, что лжете, но пропускаю мимо глаз.
Феликс нахмурился, вытирая пальцами горячие слезы, льющиеся по ее скулам.
— Я люблю тебя, — с придыханием сказал он. — И всегда любил. Как родного человека. Пойми, в жизни всё сложнее, чем кажется. Особенно в том, что касается наших чувств. Не путай их с другими потребностями. Сейчас ты должна преодолеть себя. Свои слабости. А твоя слабость — искренняя любовь к тем, кто этого не заслуживает. — Он аккуратно поднял ее влажный подбородок. Марлин сглотнула слезы. — Избавься от него. Я хочу, чтобы ты повзрослела, чтобы поборола свою слабость. Сделай это!
— Что… что там после смерти? — обронила она. — Ты здесь… значит… значит, есть нечто за пределами нашей жизни?
Феликс открыл рот, но руки Марлин прошли насквозь его тело. Девушка начала оглядываться. Он осознал, что снова исчез.
Время вышло.
***
Весь оставшийся вечер Феликс следил за Марлин и скромно радовался.
Она сбрасывала звонки Андриана.
Надо было возвращаться в тело. Хоть при выходе с ним и случается некий анабиоз и организм перестает на долгое время нуждаться в пропитании — Феликс отсутствовал слишком долго. Однако не мог заставить себя уйти.
Он лежал рядом с Марлин — пусть девушка его и не видела, — гладил белокурые волосы. Ощущает она тепло прикосновений? Или холод? Феликс хотел надеяться, что успокаивает.
Девушка тихо плакала, уткнувшись носом в подушку.
Сколько он помнит, Марлин скрывала эмоции. И слезы не обронит, будучи рядом. Когда они ругались, ее глаза оставались сухими, но Феликс знал — сейчас она закроется в ванной и будет лить слезы, а потом с улыбкой выйдет и попросит прощения.
Даже если не виновата.
Когда пришел Андриан — Марлин не открыла. Парень стучал с терпеливым упорством. Звонил. Кричал. Она не открывала. Просто молчала, а затем накрылась с головой толстым одеялом и заснула.
Первые солнечные лучи запутались в закрытых фиалковых шторах.
Марлин проснулась.
Утро за окном было прекрасно, но она не хотела его видеть. Феликс понимал: ее не обрадует теперь уже ничего. Не первый снег. Не рождественская атмосфера. Не любимый запах мандаринов в сочельник. Ведь она знала, что должна сделать — разорвать свою любовь в клочья.
***
Ярый стук в дверь раздался снова.
— Если не откроешь, я выбью окно и всё равно зайду. Открывай, Марлин! Сейчас же!
Девушка прильнула к входной двери, в раздумьях ударившись о холодное железо лбом. Бледные пальцы держали подергивающуюся ручку.
Раздался скрежет замка.
Она открыла.
Андриан бросился ее обнимать, целовать. Раз сто спросил: почему не открывала? Потом вспомнил о Кристине.
Феликс и сам вздрогнул. Как можно было забыть о девочке? Он бросился следом за Андрианом на второй этаж. Аккуратно. Старался не показываться на глаза. Заглянул в комнату Крис, где парень взял девочку за руку и всматривался в голубые радужки. Феликс покачал головой. Больше Атрикс не причинит ей зла. Хотя можно ли то, что делают демоны, назвать злом? Разве у них есть выбор? Им не оставили выбора. Этель права. Система каст в Обители — отвратительна.
— Всё хорошо, — говорил Андриан, заправляя ее разлохмаченные волосы за ухо. — Мы избавились от того, кто тебя преследовал.