Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 61)
Пружина вонзилась в кожу сильнее, но он осторожничал, не шевелился. Проткнуть зад, конечно, не самая умная затея, но демоны нависли над головой стаей коршунов… лучше уж сидеть на штыре.
Из пальцев Дрика вылезли когти — точёные, как лезвия. Он замахнулся на парня, но когтистую руку перехватили другие пальцы, потрескавшиеся почетной старостью. Черная борода старика свисала до пола вместе с такими же волосами. Видимо, демоны не седеют, как люди, а вот морщины исполосовали лоб и ямы вокруг век. Щеки повисли занавесками, дрыгались.
— Спокойно, Дрик, — проговорил старик. — Люди не могут о нас знать.
— Это не дает им право здесь расхаживать, Лираклий, — вмешался Тристан.
— Вы убиваете жителей нашей планеты, вселяетесь в тела. Испокон веков, — высказал Феликс.
Старик улыбнулся.
— Почему же вы не судите волка или акулу и не называете их убийцами? Они убивают миллионы живых существ, но вы не считаете их чем-то плохим. Мы тоже не выбирали такую жизнь, — проговорил Лираклий. — Как вы уговорили асура вас сюда привести?
Феликс занервничал и сжал зубы, вспомнив, что Гламентил куда-то пропал. Наконец, острие пружины взбесило его и придало храбрости — заставило вскочить на ноги.
По заведению разносились песни веселящихся демонов о смерти. Могильная тема их, похоже, развлекала, к тому же — забавы ради — аталы неустанно дрались. И танцевали. Местная музыка напоминала заводной джаз.
— Попросили. Он наш наставник.
«Что-то не так», — говорил взгляд Андриана, а рот проскрежетал вопрос:
— Где он?
— То есть ваш асур просто идиот? — засмеялся Дрик, а затем вооружился оскалом разъяренного медведя. — Мы, аталы, терпеть не можем сваргов. Он что, не знает?
— Еще бы с херувимом припёрлись, — фыркнул Тристан.
— Пусть рискнут, — продолжил Дрик. — Я бы посох в зад ему засунул.
— А может, ему бы понравилось, — захохотал Тристан. — Тебе же нравится по ночам этим заниматься.
Дрик передернулся оттого, что Тристан смеется над ним, но в следующую секунду смех перерос в дикий вопль. Рык. Грохот падающего стула. Краснокожий демон с размаху воткнул в глаз друга кинжал, и алая кипящая кровь хлынула по коже. Тристан выдернул кинжал из лопнувшего глаза и бросился на Дрика. С размаху отрубил приятелю пальцы. Тот заорал.
Андриан и Феликс ошарашенно переглянулись. Через пятнадцать минут соперники уже сидели и смеялись, а Феликс съежился от вида луж крови. От местного менталитета.
Демоны — весело хихикали. Реакция чужестранцев их забавляла. Словно каждый день в этом заведении друзья отрубают друг другу конечности и выкалывают глазные яблоки, на спор или от скуки — зачем причина? — а прибывшие «человеки» почему-то не уважают традиции народа.
— Довольно, — разозлился Лираклий.
И вытащил из-за пояса другой кинжал: черный с огненным отливом. Феликс остолбенел, понимая, что этот нож особенный — такой используют асуры-стражи. Шастр-палачей!
Старик прошипел что-то на неизвестном языке. Из лезвия вылетел дух Глэма.
Следом верещание:
— Не имеете права! Как смеете?! Асура! Покуситься на асура!
— Не ной, блондинчик, — усмехнулся старик, и демоны зашептались. — А теперь… Вы.
Феликс ударил кулаком Дрика и откинул с дороги. Помчался к выходу, таща за рукав Андриана.
Только куда бежать?
Резкий увесистый удар по голове.
Комната подпрыгнула.
Замельтешило.
Феликс упал на пол и ободрал ладони о шершавые доски. Жуткие длинные занозы оприходовали пальцы. Послышались ругательства Андриана.
Веревки — последнее, что Феликс увидел перед потерей сознания.
ГЛАВА 23.1. Феликс. Планета Акхета
Амбре от деревьев с гнилыми плодами было отвратительным. Как из навозной ямы! Или озера со скисшим молоком и тухлыми яйцами. Настолько смрадную вонь даже сравнить с чем-то оказалось трудной задачей.
Дышать приходилось неглубоко.
Всю ночь Феликса и Андриана — связанных по рукам и ногам — тащили через лес. Вместо лошадей повозку везли лохматые рыкающие медведи. В чаще кричали птицы. Феликс разглядел одну на голой ветке: походила на раздувшегося желтого снегиря и меланхолично цвиркала.
Гламентил шел следом. Его душу заточили в артефакте, потому пользы от него не больше, чем белке от скорлупки ореха. Асур роптал и причитал, высказывая, что эта вещь не должна быть у демонов, как и амулеты материализации, сулил, что они ответят за воровство из хранилища Обители.
Тристан, надевший коричневую повязку на выколотый глаз, и краснокожие демоны: Дрик и Кор — говорили, что они держат путь к королю.
— Король Волаг узнал о нашем появлении на этой грёбаной планете, как только мы появились, — возмутился Глэм. — Одним Прародителям известно, что демоны хотят. Мне кинжал прямо в спину воткнули!
Феликс устал слушать Глэма, асур снова и снова оправдывался перед ними. Или злился. Или завывал. Шумно дышал сквозь зубы. Кричал, что начинает распадаться на атомы, ведь душу нельзя долго держать в шастре, и дай ему Творец сил не испариться, потому что ладони уже бледнеют, как стекло. Тристан отгонял «умирающего», точно назойливую мошку.
Одно ясно: наставник ничего не может сделать.
И как теперь выбраться отсюда? Понадеяться на милость короля? Дать какое-нибудь обещание, которое будет выполнено не Феликсом-грачом, а Феликсом-судьей Трибунала?
На Андриане лица не было. Он всё время молчал. Сжалившись, Феликс попытался парня подбодрить, сказал, будто они обязательно выберутся. Прозвучало неправдоподобно. А как иначе? Сам в это не верит. Умиляло то, что Андриан переживает и не за себя вовсе, а за Марлин.
Надеясь отвлечься, Феликс трещал без остановки и за несколько часов выяснил: что парень ненавидит отца, что любит голубой цвет и презирает слишком откровенно одетых девушек, — их у него, между прочим, было маловато, — а завтракать предпочитает круассанами собственного приготовления (при упоминании своих кулинарных способностей Андриан покраснел), и еще кучу «важной» информации.
Демоны косо посматривали на Гламентила, перешептывались и планировали, как от него избавиться. Дрик предложил Кору попробовать напасть на наставника опять, полностью вернуть в кинжал и закинуть в море.
— Ты же знаешь, я не хочу связываться с асуром, — пробубнил Кор.
Взгляд Глэма резал, точно ржавой пилой.
— Не хочу связываться с асуром, — перекривлял Дрик. — Ты не хочешь связываться с работой.
Послышался тяжелый вздох Андриана.
— А почему мы понимаем их язык? То есть… я давно заметил, что в Обители и здесь мы понимаем друг друга, — с усталым видом заговорил парень.
— Когда ты выходишь из земного материального тела, то общаешься на одном врожденном языке. Он намертво запечатан в каждом, — буркнул Гламентил. — Причем для тебя он будет звучать, как родной.
— Атрикс говорил со мной на латыни.
— А ты думаешь, мы знаем все языки на Мрите? — вмешался Тристан. — Латынь — единственный, которому можно научиться на Акхете. Другим здесь не учат. Так что идите в задницу!
— Пора вам найти преподавателя посовременней. Латынь — мертвый язык.
Тристан оскорбился. Феликс встряхнулся, выгоняя из головы потоки отборных ругательств демона и запах мочи, исходящий от сена. Дырявые доски и колеса поскрипывали. Повозка подпрыгивала на кочках.
— Зато эти ублюдки моментально перенимают язык человека, в которого вселились, — прошептал Глэм.
Кор зашипел, требуя тишины, и ткнул пальцем в рот Феликса, чтобы тот, упаси господи, не ошибся из какой части тела устранить звуки.