Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 49)
За Андрианом с Мрита не следил. Зато за двумя сваргами со своей планеты наблюдал часто и всё же понимал: нужно бросать наставничество. Стоит вернуться и заняться тем, что получается куда лучше. Обустройство новых галактик — великий почёт. Только Глэму покидать свой «дом» до колик под сердцем не хотелось.
Проводив взглядом Хальда и Левитана, скрывшихся в портале, Глэм подошел к краю платформы. Разбежался и спрыгнул.
Шелли запищала. Он прижал гидру крепче к груди. Ветер захлестал по лицу. В ушах — свист. Коса белых волос растрепалась.
Высота от верхней платформы древа до земли — два километра. Чтобы не разбиться, прикладываешь огромные энергетические усилия, но мощь гравитации Глэм преодолевает почти играючи.
Память у него может и дрянная, зато сил — хоть на межгалактическую войну.
Он приземлился у входа в висячие сады. Пятки утонули в мягкой траве, покрытой росой. Запах апельсинов и клевера, желтая пыльца и листья — носились в воздухе, манили заглянуть в уютную чащу.
Сады растут пышной копной рядом с древом. Реки проходят их насквозь, создавая бесчисленные разветвления, и впадают в соленый океан. Непроглядно-глубокий. Гламентил любил этот дистрикт больше других. Здесь приятно медитировать.
Раздался всплеск.
Несколько душ нырнули с платформы в воду. Однажды Глэм сам окунался в теплые глубины океана — мягкие и ласковые, будто сапфировый шелк, — надеясь получить ответы от Творца, но в уши скользила тишина.
Легенды гласят, что Творец внимает зову своих детей в океане, омывающем мшистые берега у древа Обители, но за всю жизнь, лишь раз Глэм слышал о том, чтобы Творец реагировал на мольбы.
— Неужели вспомнил, что у тебя есть сын на Мрите? — спросила Лилиджой с лучезарной улыбкой и откинула со лба волнистую синюю прядь.
Когда валькирия повернула голову, у Глэма настырно задергало внизу живота. Она сидела в горячей воде. Обнаженная. В одном из каменных бассейнов с зеркалом напротив.
Портальные зеркала установлены по всей территории садов, с их помощью высшие следят за своими детьми и подопечными.
Благоухающий розами пар исходил от бассейна. Синие волосы распались по плечам валькирии и плавали на поверхности водной глади, пока она внимательно наблюдала за парнем в отражении зеркала.
Ее сын. Стас. Бывший друг Андриана. Когда они встретились, Глэм познакомился с Лили. С того дня он посещал сады как можно чаще.
— Твой Стас похитил любимую Андриана, — заметил Глэм и сел на борт бассейна, пробуя взглядом изящное женское тело, до груди скрытое под водой и пахнущее орхидеями. — Изнасиловать думал.
— Стас скучает по другу, чувствует себя виноватым, и хотел его увидеть. А что до Марлин… Она ему понравилась. Не собирался он ее насиловать. Просто… игрался. Как обычно.
— Интересные развлечения у твоих детей.
Глэм засмеялся. Лилиджой закатила фиолетовые глаза — неприступные и манящие, точно плоды древа жизни, прекрасные, как каждая черта ее лица и фигуры. Сказочное существо. Невыносимо притягательное… На валькирий можно смотреть вечно, любоваться, будто произведениями искусства, к ним прикасаешься с трепетом, утопаешь в ярких глазах, боишься спугнуть, от них можно стать зависимым наркоманом — подсесть на горячую энергию, которую они передают тому, кого полюбили. Они способны сделать героем. Способны увеличить огонь внутри тебя.
Он облизал губы, искоса наблюдая, как Лилиджой вылезла из воды. Как горячие капли стекают по телу... Медленно… Девушка встряхнула синими волосами и накинула белый плащ.
— Мы с Христи не готовы к сестре или брату, так что на нашу мать не смотри, — послышался голос сверху.
Подняв голову, Глэм заметил двух рыжих девушек. Близняшки? Различались они только по цвету одежды и прядей. Одна во всем розовом. Другая, подавшая голос, — в голубом. Девочки сидели ярусом выше на пьедесталах в стене.
— Мои дочери, — пояснила Лилиджой. — Христи и Ротти Говин Вальгала. Они перерождаются вместе, но пока решили остаться и сводить меня с ума.
— Рад знакомству с очаровательными представительницами планеты Говин, — сказал Глэм и по-джентльменски поклонился, отгоняя наглых летающих медуз, от которых чешется кожа.
Девушки захихикали.
— А ты ничего, — отозвалась Христи, накручивая на мизинец единственную голубую прядь. — Милый.
У статуи Прародителей раздался расстроенный вопль. Глэм оглянулся.
Конопатый асур скатился спиной по постаменту. Глэм понял, что опечалило стража отсутствие новых детей. Ему ли не знать?
Затем конопатого оттолкнул другой асур родом с Асгарда (судя по наличию четырех мускулистых рук) и прикоснулся к кристаллу в ладонях Прародителя. Воды священной реки — у подножья статуи — забурлили, хлынули потоком с водопада, ниспадающего с верхнего яруса вишневых садов. Поток выплеснуло клокочущей волной. Он засветился зеленым и захлестнул многорукого, поднял над землей.
Как только река отпустила асгардца, он возбужденно заликовал, а души вокруг подняли кулаки в знак поддержки. Статуи показали асуру новое чадо.
Глэма пронизала зависть. Он отвернулся, подсев поближе к Лилиджой.
— Я смотрю, у тебя много детей.
— Всего трое: Христи, Ротти и Стас, — ответила Лилиджой, выжимая мокрые волосы. — А у тебя, кроме Андриана, кто-нибудь есть?
— У меня нет детей, — отрезал Глэм. — Только подопечные, назначенные Трибуналом. Я… я не так давно стал асуром, так что…
— Еще не успел расчехлить свой генофонд… — захихикали близняшки, но недоговорили пошлую мысль под грозным взглядом Лилиджой.
Глэм нервно защелкал суставами пальцев.
Дети получались редко и у кого-то одного из пары. Глэм иногда проводил ночи с девушками асурами со своей планеты, а один раз с девушкой из манов, но сознательные души у него не получались. Статуи в садах упорно твердили, что на плато зарождений нет ни одного его ребенка.
По крайней мере, среди манров. Если от соития получается душа низшего или жина, то плато об этом не сообщает. Ракшасам даже наставники не назначаются. Хотя они полностью сознательные души.
Глэм сорвал с кактуса красный плод питахайи, разделал и откусил, скривившись от едкого вкуса. В голову не лезло ничего умного. Как подступиться к Лилиджой? Эта девушка год не покидает мыслей, к тому же от валькирий рождаются самые сильные и талантливые души.
— Приятно было с тобой посидеть, но мне пора на Лир, — сказала Лилиджой, натягивая сапоги и фиолетовый обтягивающий костюм.
— Я могу составить компанию? Всегда мечтал побывать на планете валькирий, — выпалил Глэм, схватив девушку за локоть.
Она недоуменно посмотрела и выдернула руку.
— Прости, я направляюсь туда по заданию Трибунала, а не гулять. На некоторых планетах активно распадаются призраки, не вернувшиеся в Обитель. Моя планета не исключение.
— Могу помочь, — уверил он, выпрямив плечи. — Я слышал о том, что Обитель начинает выходить из-под контроля, однако Трибунал не хочет об этом распространяться. Некоторые говорят, что виной всему роки, и кто-то намеренно подбрасывает энергетических пожирателей на планеты манров, как в эпоху Пробуждения.
— Знание, конечно, на пятерку, но…
— Лилиджой Лир Вальгала! — раздался томный мужской голос.
Перед ними вырос херувим.
Незнакомец заулыбался поглощающими свет зубами (кажется, так сейчас модно). На его теле бряцали тонны цепей: их зачем-то носят стражам древа. На шее — шипастый ремень. Херувимы, которые стерегут святилище, выглядят собачками на привязи. И всем интересно, откуда появилась эта традиция. Чья-то глупая шутка?
— Мне так жаль, — продолжил стонать он. — Я подслушал разговор. Ли, дорогая, мое сердце будет разбито на миллионы осколков, если с тобой что-то случится. Я тоже отправляюсь на Лир!
Он что, в кустах прятался?
Херувим поцеловал руку Лилиджой. Голова запульсировала от гнева. Однако Глэм слегка успокоился, увидев, что девушка отпрянула и одарила незнакомца таким взглядом, словно он дохлятина с гуватского болота.
— Сделай одолжение, Тракс. Не прикасайся ко мне. Иначе клянусь, сверну тебе шею, — возмутилась она и выставила руки в стороны, не давая наброситься на херувима поддакивающим Ротти и Христи.
— Виноват, — прощебетал Тракс и нагло подступил, — я так беспардонен… Пьянею, когда ты рядом.
Девушка сжала правую кисть в кулак, затем выставила указательный, средний и безымянный палец. Взмахнула ладонью в сторону каменного бассейна. Вода выплеснулась и превратилась в стену льда, прокатилась по земле — настолько острая по краям, что Траксу отрезало половину бороды, отчего он оскалился и схватил валькирию за плечо.
Ротти и Христи испугались. Глэм вспомнил, что херувимы из стражей древа жизни тоже имеют голос в Совете. Этот ушлёпок подговорил Трибунал отправить Лили на задание, чтобы присосаться следом?
— У меня есть компания. Познакомься. Гламентил, — с придыханием проворковала Лилиджой и толкнула херувима под ребра. — Мой друг как раз хотел посмотреть на Лир, а у тебя еще так много работы, милый… Я уверенна.
Глаза Тракса загорелись, а волосы взметнулись, словно подкинутые ветром.
— Этот? — херувим засмеялся. — Жалкий асур, чем он тебе поможет?
Девушка намеривалась возразить, но осоловела и отпрыгнула в сторону. Глэм выбил у Тракса почву из-под ног.