Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 19)
— Я не знаю. — Лицо парня избороздилось белыми пятнами. — Феликс, я не знаю, правда…
— Ты не помнишь? У тебя отшибло память после мордобоя на складе, или что?
— Нет! Когда я в тебя выстрелил, я… не знал, зачем это сделал. Лишь чувствовал. Чувствовал, что ненавижу тебя. Даже словами не передать, с какой всепоглощающей одержимостью желал убить тебя.
— Людей ненавидит по какой-то причине! —
— Феликс, твои глаза смотрят, но не видят. Я сказал тебе правду. Клянусь!
— Что стоит клятва убийцы?
— Я знавал людей и похуже. Кто сознательно убивает других, даже глазом не поведя.
— Ты не представляешь, каких людей знавал и судил — Я! Сначала так и подумал, что ты недомерок, решивший мне отомстить. Но теперь я вижу, что ты просто псих! — Феликс залился истерическим смехом. — Псих! Меня убил псих! Какая идиотская смерть!
Парень с опечаленным видом наблюдал за впавшим в бешенство Феликсом и крепко сжимал руки на груди.
— Ты прав. Может, я и псих. Только не называй и себя благодетелем. Мы все — то еще… дерьмо. — Андриан задумался. — И всё же прости за Марлин. Я виноват. Понимаешь… она не похожа на остальных, и я не смог устоять перед возможностью познакомится ближе с ней и с твоей жизнью. Мне даже стало легче. Видения ушли.
При упоминании Марлин Феликс обомлел и уже хотел броситься на парня, словно овчарка на наглого кота, но насторожился, услышав про видения.
— Какие еще видения?
— Которые заставили застрелить тебя.
Феликс уже закипал белым ключом от ярости. Андриан же оставался холоднокровным и сдержанным, позволял себе даже усмехаться наглой лисьей улыбочкой. Исподлобья то и дело поглядывал на Феликса, но от его затяжного, строгого взгляда юрко отворачивался и устремлялся куда-то вдаль.
— Андриан! — суровым и неукоснительным голосом закричал Феликс, когда парень очередной раз отвернулся. Он вальяжно поднялся во весь рост над ним. Феликс по жизни старался вести себя сдержанно и флегматично, но сейчас, по-видимому, придется распахивать настежь свой истинный нрав. — Ты решил встретиться со мной, и я это уважал, но теперь вижу, что ошибся. Какого хрена ты сейчас делаешь?!
— Пытаюсь поговорить с тобой.
Андриан нахмурился под укоризненным взглядом.
— Ты жалеешь себя и пытаешься оправдаться! Выдаешь всё так, будто мое убийство пустяк или чья-то шутка.
— Я виновен в разных грехах, но то, что произошло, не могу полностью возложить на свои плечи!
«Удивительно, как люди жаждут оправдать собственные грехи и найти вину жертвы в своем мерзком поступке», — подумал Феликс.
— Это сделал ты? Своими треклятыми руками?! Или кто-то другой нажимал на курок ствола, когда стрелял?
— Я! Но…
— Ты, — перебил Феликс. — Это сделал ты! Но сейчас ты смеешься мне в лицо!
— Это не так! — Андриана побагровел и окинул Феликса мятежным взглядом. — Я сожалею о том, что сделал. Но ты не понимаешь, ты…
Феликс резким взмахом ладони — с оттопыренными пальцами — велел парню замолчать.
— Может, и не помнишь. Могу даже поверить! Но ты зовешь меня на встречу. Сам! И вот я здесь. Но вместо того, чтобы покаяться, ведешь себя так, словно я кусок дерьма. Сидишь и оправдываешься! Ты, щенок, думаешь только о том, как бы себя пожалеть. Я бы мог даже простить тебя, если бы ты дал мне такой повод. Пару раз, когда следил за твоей жизнью, я утихал в ненависти. Но нет... Ты... просто ничтожество!
Андриан покоробился, а когда Феликс развернулся и собрался уходить, парень порывом сорвался с места и окликнул его. Этот вопль показался таким истерзанным, что Феликс невольно обернулся.
— Ты прав! — убитым голосом вскричал Андриан. — Но я… я просто не надеялся, что такой человек, как ты, может простить такого, как я. Вот и не пытался.
Феликс усмехнулся, отвернувшись от парня, но когда лицо вновь обрело беспристрастное выражение — удостоил Андриана взглядом.
— Судья Феликс бы не простил. Но я уже не он. Так что ты можешь попытаться.
— Я могу рассказать тебе всё, как было. Не хочу, чтобы ты меня прощал, поэтому и не вымаливаю прощения.
Довольно подозрительное заявление. Не потому ли, что после их разговора парень собирается приударить за Марлин? Думает, совесть меньше терзать будет?
— Ты упоминал видения…
Андриан тоскливо покачал головой.
— Я, правда, сумасшедший. С детства мучился от галлюцинаций, которые вспыхивают, как горячка, и сжимают сознание в стальные тиски. Я не смог от этого избавиться, а в тот день не смог и контролировать. Единственное, что я могу сделать — это рассказать тебе всё о том паршивом дне.
ГЛАВА 7. Андриан. Тринадцать месяцев назад
Задние колеса автомобиля слегка занесло на повороте, и Андриан услышал собственные удары сердца. Адреналин. Мимолетное предчувствие смерти и гормон уже мчит густым потоком по венам. Привычный аффект…
Стрелка на спидометре прогнулась. Ветер, скользящий в окна, обдает запахом мокрой трассы. Машина рассекает воздух со скоростью шальной пули, и Стас Ви́льфанд остался далеко позади.
Победа в очередном сумасбродстве — за Андрианом. Он приехал первым. Только вот зря. Промаялся несколько часов, фальшиво и жизнерадостно улыбаясь гостям своего непутевого друга, который прибыл на вечеринку гораздо позже — за рулем нового бентли бентайга. Хотя выезжали они вместе, друг, похоже, сбился с курса и устремился в неком ином направлении. С чего бы еще он оказался не на своей машине, а на отцовской?
А может, дело в банальном пафосе. Вечеринка закрытая, присутствовать будут не последние люди в их кругах, вот Стас и выпендривается. Андриан же очередной раз неплохо заработает, ведь заранее отправил сюда своих «сотрудниц».
Стас устраивал подобные гулянки часто, так что Андриан получал навара больше, чем мог хотеть. Последнее время то и дело беспросветно спивался в клубах.
— А вот и мой Андрик, — с озорной усмешкой протянул Стас, захлопывая дверь автомобиля.
Голос у него медовый, гипнотический, а в лице ликующее самолюбование. Как всегда.
Андриан заметил, что друг — при всей его театральной беззаботности — оглянулся: не испортил ли чего на машине? Кто бы сомневался. Больше всего на свете Стас боится своего властного отца.
Отец — единственный, кто словом способен его задеть. Стас нахальный, прыткий и спесивый, но стоит бросить заветные — «Дан сказал» или «Дан решил», и бесконечные звуки, вылетающие изо рта друга, прекращаются. Ненадолго, правда.
Андриан и сам выражает при нем высшую степень учтивости и пиетета. Он находится в его кругах благодаря Стасу и здесь ни для кого не тайна, что отец друга — один из высших авторитетов среди преступных группировок. Дан Вильфанд может проявить к неприятелю не только силу, но и жестокую бездушность.
— Опаздываешь, — улыбнулся Андриан. — Все уже в дребадан пьяные, а ты только приехал.
— Когда я тебе расскажу, чем мы занимались, ты поменяешь мнение о моей пунктуальности, — заметил Стас и почти задушил Андриана в братских объятьях.
Перед входом они посмеялись над парой скабрезных шуточек, припасённых Стасом, и двинулись к гостям.
Благодаря толстым стенам заведения, на улицу не просачивались раскатистые волны музыки, и Андриана будто ударило по макушке кастрюлей, когда они вошли. Это здание строилось Даном так, чтобы не было слышно и самого истерического вопля. Разумеется — для своих целей.
Пройдя в зал, где по танцполу гуляют пятна радужных прожекторов, Андриан заворчал. Здесь музыка насиловала уши куда больнее.
Стас покатился со смеху, глядя на кислую физиономию Андриана, и отправился убавить прыть диджея.
— Эй, тише сделай, имбецил! Мне барабанные перепонки еще дороги, а ты свои, я смотрю, выдрочил уже, — Стас дал парню подзатыльник, и тот живо убавил громкость.
Андриан лениво размяк на угловом диване с обивкой из белой поскрипывающей кожи. Вздохнул во всю силу груди. Зал пропах дымом кальянов и дорогими духами гостей. Затем Андриан повернул голову в сторону Лоры и Стеллы. Хоть это и не настоящие их имена, здесь он называет их так, как они попросили. В его бизнес девочки вошли совсем недавно, и он предоставляет привычное понимание.
Хотелось просто откинуться и заснуть. Голова болела до рези. Однако ему нужно следить и за тем, чтобы разгоряченные алкоголем мужчины не позволили себе лишнего, а точнее — не оплаченного. Андриан тщательно подбирал девушек. Знал достоинства и недостатки — каждой, знал: какая черта выделяет ее среди остальных, чем девушка будет цеплять мужчин. Помогал увидеть и развить эту фишку самой эскортнице, создать что-то вроде бренда и ловить рыбу покрупнее. Как художник, он творил произведение искусства — женщину, будоражащую сознание потенциального клиента.
Приняв от блондинки два бокала, Стас фривольно укусил ее за шею и направился к Андриану. Девушка лишь сконфуженно улыбнулась.
Пришлось увильнуть в сторону, когда Стас непринужденно упал на диван, закинув ногу на спинку.