Софи Баунт – Демонхаус (страница 7)

– Ты будто старые сапоги выкидываешь, а не мужа убиваешь, – смеется ведьма. – Зима близко. Ходить будет не в чем. Надо бы сначала новые присмотреть.

– Пусть урод будет влюблен в меня по уши на смертном одре. Теперь меня волнует лишь наследство, но я хочу, чтобы он ответил за каждый свой загул и увидел меня счастливой с другим мужчиной.

Сара хмыкает, пожимает плечами и предлагает девушке прогуляться в саду: видимо, не хочет, чтобы я подслушивал детали их плана по убийству очередного мужика. Под руку с гостьей ведьма обходит три безымянные могилы и скрывается за беседкой.

С неба уже срываются мелкие капли. Пахнет дождем. Я смотрю в сторону темного, кудлатого горизонта, чувствуя себя полным идиотом – неудачником, который повелся на красивые глазки сумасшедшей убийцы и позволил заманить себя в ловушку. Мой дом недалеко. Чуть дальше многоэтажек, вытянувшихся в трех километрах отсюда. Дом, в котором никто не перерезал мне горло. Прислушайся я к здравому смыслу, сидел бы сейчас в своем кресле, попивая кофе с корицей, и думал только о работе.

Но увы, я такой же придурок, как и все в проклятом Демонхаусе.

Ощутив в полной мере, что план по самобичеванию на сегодня выполнен, и не найдя среди вещей ведьмы ничего полезного, я выхожу из спальни и отправляюсь к ребятам.

Рон поддакивает ведущему программы новостей, а Иларий, едва меня увидев, размахивает первым томом «Войны и мира», подзывает за шахматный стол.

– Ты шестьдесят восемь раз меня победил, какой смысл?

– Ларик самоутверждается, – встревает Рон.

Иларий закатывает глаза.

– Смотри свой ящик, – отзывается он. – Создавай видимость общения с сыном.

– С кем?

– Я твой длинный язык знаешь, куда засуну? – Рон вскакивает.

Загородив Илария собой, я повторяю вопрос, но в ответ молчание.

Затем парень тихо продолжает:

– У Рона два сына. Один из них на экране, работает ведущим новостей. Блин, знаешь, я тоже всегда хотел попасть на экран, стать телезвездой и точно бы стал, если бы не умер, – грустит Иларий.

– Не расстраивайся, – мрачнеет Рон, – когда передача закончится, я воткну твою голову в телевизор, станешь настоящей звездой экрана.

Я хмурюсь и подхожу к телевизору.

Сын этого пьяницы – ведущий новостей? Ясно теперь, с кем он дискуссии ведет и почему не пропускает ни один выпуск. Серьезно, Рон мне чуть руку не оторвал, когда я попытался переключить новости на «Игру престолов»! Я еще подумал: «Ни хрена себе у человека любовь к вымирающим горбатым китам».

Рон садится обратно на диван и всем видом игнорирует наше с Иларием общество. Мне становится даже жаль его. Столько лет видеть по телевизору лицо собственного ребенка и не иметь возможности поговорить с ним вживую.

Я присматриваюсь к лицу ведущего. Он определенно похож на Рона: грозный, но цепляющий за душу взгляд карих глаз, широкие плечи, крепкое телосложение и жесткие губы. Однако сын все же куда красивее отца.

– Дети не пытались узнать, что случилось с их папой? – удивляюсь я.

– Их мать сказала, что Рон уехал за границу с другой женщиной, – отвечает Иларий. – Бросил их. Я говорил Рону, чтобы он позвонил кому-нибудь из детей, но этот дурак ни в какую. Весь день с теликом разговаривает.

– Мать сказала? Но зачем?

– Перед тобой тот случай, когда Сара убивала по заказу, – усмехается Иларий. – Видать, больно хорошим мужем был наш Ронни.

Рон громко отхлебывает пиво, но молчит.

Обалдеть! Девушка в саду, Рон… Ведьма киллером подрабатывает! Может, и на меня заказ сделали?

Я падаю в кресло и в раздумьях постукиваю о подлокотник.

– А что насчет тебя? – вздыхаю я. – Ты ведь умер недавно. Скучаешь по кому-нибудь?

– Он маменькин сынок, – бурчит Рон, переключая каналы.

Иларий пародирует его и смущенно объясняет:

– У меня только мать была. Больше скучать не по кому.

– Все равно не понимаю, почему вы безоговорочно выполняете поручения ведьмы. Что бы Сара ни думала, я ей не слуга. Плевать, кто мы там, призраки или зомби, раз я дышу, то у меня по-прежнему есть право голоса и место в обществе!

– Да, твое место называется гроб, – зубоскалит Рон. – Если она захочет, то применит магию, и будешь ей ноги вылизывать. Ты ведешь себя борзо, пока она позволяет, Рекс.

– Ты ей долго сопротивлялся, не так ли? – предполагаю я раздраженно. – Что случилось потом? Как она усмирила тебя до уровня безвольной тряпочки?

– Не твое дело.

– Знаешь, Рон, с другими Сара и правда не церемонилась, – медленно произносит Иларий, вклеивая закладку в книгу. Все его прочитанные книги напоминают радужные торты своими срезами. – Рекс – другое дело. Хотел бы я знать секрет. Да и тело его до сих пор в подвале.

Я столбенею.

– Оставь меня в покое, – рычит Рон. – У меня пиво закончилось, а только оно и вызывает желание разговаривать с идиотами.

Схватив Илария за плечи, я трясу его и громко тарахчу:

– Где мое тело? За какой дверью? Как ты туда попал? Как мне туда попасть?

Иларий отшатывается, а потом задумчиво стряхивает с моего плеча воображаемый мусор – похоже, в мыслях он решает, стоит ли делиться со мной этой информацией, – затем отстраняется и копается в своих карманах.

– Вот… возьми. – В руках парня звенит связка ключей. – Белая железная дверь в левой стороне подвала. Только это… Туда и обратно. Я пока отвлеку Сару чем-нибудь приятным.

– Боюсь спрашивать, что Сара считает приятным времяпровождением. Переехать на машине пару мужиков? Или будешь развлекать ее… в спальне? – Я кошусь на Илария, ожидая услышать то самое, что давно грызет мои мозги, но он лишь кивает.

И как это понимать? Он спит или не спит с ведьмой? Черт, почему я не могу спросить напрямую? Одновременно и хочется, и не хочется знать ответ, словно правда оторвет от меня кусок мяса.

Прогнав из головы всякую чушь, я толкаю дверь и опрометью бросаюсь вниз по лестнице в подвал. Температура здесь как в морге. Я даже потираю ладони от холода. Тусклый свет над головой дрожит и нервирует, люстры находятся далеко друг от друга, и в каждую вкручено всего по одной лампочке, будто за один фотон света хозяйка дома платит по тройному тарифу. Я бреду по широкому коридору, иногда встречая мышей, которые вмиг прячутся в норках. Мертвую тишину прерывает их писк и шелест моих собственных подошв. Однако, пройдя метров шесть до перекрестка, я вдруг слышу еще один звук – отчетливый шепот, и сразу понимаю, откуда он доносится.

Дверь…

Тюрьма с душами убитых мужчин.

Раздается дробное постукивание о металл, и я останавливаюсь, словно некто обхватывает мое тело путами и не дает сдвинуться, превращая меня в чертову марионетку. Загипнотизированный, я сворачиваю и шагаю прямо к проклятой двери. Однако в метре поодаль прихожу в себя.

Нечто зовет меня.

Я не могу разобрать слов, едва ли слышу их, но кожей ощущаю чужеродную энергию и упрямо смотрю на черную дверь с бордовым крестом посередине, от которой меня бросает в пот.

Поразмыслив, я достаю из кармана звенящую связку Илария из шести ключей.

Возможно, один из них от этой двери?

Словно в подтверждение, раздается очередной стук. Очень настойчивый. А затем – удар, от которого я подпрыгиваю на месте.

Успокоившись, я вновь осторожно приближаюсь и прикладываю ладонь к каркасу, провожу по металлической поверхности. Понятия не имею зачем. Возникает ощущение, будто то, что находится за дверью, тянется ко мне и подпитывает, рождает внутри неизведанную силу, и, подхваченный этим чувством, я начинаю перебирать ключи, а потом пытаюсь протиснуть бородки в замочную скважину. Первый ключ. Второй. Третий… Четвертый серебристый ключ не успевает коснуться железного отверстия, как стены дома сотрясаются… или мне так кажется. В любом случае я роняю связку и отшатываюсь. Голова кружится. Я, черт возьми, поскальзываюсь и падаю, больно ударяясь бедром, лихорадочно вскакиваю, хватаю ключи и бегу по коридору – подальше от голосов за дверью.

В бездну!

Я понятия не имею, что находится по ту сторону, и не уверен, что уже готов это узнать, а тем более чем-то помочь пленникам. Я и себе-то не знаю, как помочь. Если даже я открою эту гребаную дверь – явится Сара. И тогда я сам стану пленником тайника.

Успокоившись и убедившись, что нахожусь от злополучной двери на приличном расстоянии, я притормаживаю и снова направляюсь в то место, ради которого спустился в эту преисподнюю. По пути замечаю несколько распахнутых дверей. В одной из комнат обнаруживаю кинжалы, сушеные листья и десятки растений в горшках – названий не знаю, но пахнут приятно, с преобладанием сладковатого аромата, – на полках стоят склянки с разноцветными жидкостями и чучела. Зато в другой комнате ничего приятного я не нахожу – пустая темница с железными кандалами, прикрепленными к стене. Жуть, одним словом. Но учитывая, что я имею дело с Сарой, то не удивился бы, если это ее комната для любовных утех.

Перед глазами возникает образ, как ведьма приковывает меня голого к стене и сбрасывает с себя янтарный халат, а потом спускается с поцелуями по моему прессу и… что-то штаны становятся тесноваты.

Гхм.

Хватит фантазий.

Потирая переносицу, я добираюсь до намеченной цели – белая дверь, о которой говорил Иларий, подбираю ключ. Щелчок. Дверь отворяется, и я вхожу в комнату, освещенную свечами, но не сразу понимаю, что обнаруживаю, и стою, исступленно моргая.