Sofi Arwen – Шёпот гадюки (страница 8)

– Головой своей соображаешь, какие проблемы навлекла на весь поток? Тебе может и плевать, а я учиться хочу, – он схватился за плечи девушки, пытаясь её растормошить. – Давай, я верю в твои интеллектуальные способности!

На самом деле Рома ни в какие способности не верил. И даже не было у парня плана «Б» на случай, если Русакова упрётся рогом.

– Так я же не для себя, я для тебя старалась! Вот увидит Орлов и поймёт, какая на самом деле наша Яночка!

– Удаляй видео и не трепли никому нервы, – грубо выплёвывает слова Головин, обступая девушку. – Час времени тебе, и чтобы я больше не слышал от тебя этой чуши.

Русакова краснеет, ни то от стыда, ни то от непонимания, чем снова недоволен парень. Девушка и впрямь старалась отомстить за то, что эта подлая Гадючко унизила парня. Цепляло её это до глубины души.

– Ром, —Вика ухватилась тоненькой кистью за спрятанную в кармане руку парня. – Ну что мне ещё сделать, чтобы ты на меня посмотрел? Я и комбинезон новый купила, потому что в нём удобно на мотоцикле сидеть!

Головин язвительно усмехнулся, смотря на краснеющую девчонку.

– Так сиди, кто тебе запрещает?

– Ты же покатать меня обещал, может сегодня прогуляемся? Как раз у меня времени много… Пропустим экономику, Ром?

Головин напряжённо вздыхает, смотря на эти затуманенные глаза назойливой Русаковой. Брезгливо отодвигается от блондинки, кривя свои налитые губы.

– Отвали по-хорошему, Вик, – парень отходит в сторону, показывая своё пренебрежение, а после указывает на открытый сайт вуза в экране своего телефона. – И время идёт, тик-так, тик – так.

Русакова и была бы готова стерпеть то, как постоянно её не замечает Головин, вот только задетое чувство собственного достоинства так просто не излечить. Вика гневно взвизгнула, удаляя видео, которое она загружала вчера пол вечера. Просто так Русакова сдаваться не собиралась, а потому в её голове уже назревал новый план. Она выбежала из университета, стирая с губ алую помаду. И никто её не замечал…

Рома недовольно посмотрел на часы, понимая, что возвращаться на лекцию по менеджменту смысла никакого нет. Да и Русакова эта успела вывести его из себя. Головин так бы и остался в неведении об этом видео, если бы не Журавлёв. Андрей вдохновлённо созерцал пол вчера этот ролик, любуясь на Яну Викторовну, а после поделился этим и с Ромой. Вот только Головин не разделил эмоций друга, ему почему-то стало до жути не приятно от подлости людей. Он потратил всю ночь на поиски того, кто загрузил ролик на сайт вуза. А зачем, сам того не понимал.

Проходя по коридору мимо аудитории по философии, Рома задержался, так и простояв до конца пары под дверью. Когда студенты скопом принялись выскакивать один за другим, Головин воспользовался моментом и юркнул внутрь. За столом сидела изрядно уставшая Яна, с каким-то не естественно бледным цветом лица. Он-то вдруг подумал, что аспирантка так расстроена из-за сложившейся ситуации, которые подготовили для неё студенты. Почувствовал какой-то укол презрения и осторожно приблизился к девушке.

Яна не сразу поняла, что кто-то ещё есть в аудитории. Испуганно уставилась на Головина, щурясь от сухости в глазах. Они были такими красными, каких ещё ни разу не видел Рома. Студент нахмурился, забыв о том, зачем вообще сюда пришёл.

– Чего вам, Головин? – устало произнесла Яна, медленно собирая свои вещи.

– Я…

А что я – то? Рома стоял, как истукан, наблюдая за растерянными движениями девушки. Она точно была чем-то расстроена, но изо всех сил старалась не подавать вида.

– Мой рабочий день окончен, Головин, по всем вопросам, касаемым философии, приходите завтра или подойдите на кафедру.

– А если не касаемым философии?

Яна злобно взглянула из-подо лба на студента, уже боясь услышать очередные насмешки. За сегодняшний день она запомнила десятки подлых шуток и высказываний. А кто-то самый умный распечатал нарезки из ролика и подложил ей на стол. Яна испытывала глубокую обиду на студентов, но не показывала, как сильно они задели её чувства.

– Что вы хотели?

– Если это из-за ролика, – осторожно начал парень, наблюдая за реакцией Яны. – То его уже удалили. Они поглумятся и забудут, не стоит на это акцентировать внимание.

С губ Яны сорвался удивлённый вздох, она замерла, смотря на стоящего рядом студента. Что это с ним такое? Неужели сочувствует?

– А я не забуду, Головин, есть у меня такая особенность в характере, – немного резко произнесла Яна и тут же поняла, что погорячилась. – У вас что-нибудь ещё?

Рома видел, как неловко девушка суетится, желая поскорее убраться отсюда. Осмотрел её тонкую осиную талию и понял, что он по сравнению с ней тот ещё верзила. И как-только девушке не страшно идти против толпы недовольных студентов?

– Исправите палочку? Мне хвосты по философии сейчас вообще не к месту.

– Я вам уже говорила, что исправите самостоятельно. Или думаете, я стану просто так ставить вам отметки, за красивые глаза?

Рома усмехнулся, делая несколько шагов вперёд, чтобы нарочно смутить Яну Викторовну.

– А вот за комплимент спасибо – приятно слышать, – нахально произнёс он, наблюдая, как аспирантка ещё больше начинает нервничать.

– Головин, не наглейте, – Яна закашлялась, чувствуя, как адски щиплет ее горло. – Подготовьтесь к следующей лекции, и если ваши ответы будут достойными, я поставлю вам автоматом зачёт. Устраивает вас такое?

Рома, словно пропустил мимо ушей всё сказанное, беспокойно шаря глазами по бледному силуэту девушки. Теперь, её рыжие волосы казались ещё ярче обычного. Такие длинные, манящие ванильным ароматом парфюма.

– Вы плохо себя чувствуете?

Яна победно вскинула сумку с ноутбуком и чихнула, растирая чешущийся нос. Сейчас и впрямь начался пик сезона простуды. Девушка поморщилась, боясь, что если будет медлить, то у неё не хватит сил доехать до дома. А там её ещё ждал пёс, требующий длительных прогулок на свежем воздухе.

– Яна?

Аспирантка испуганно распахнула глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом голубых глаз студента.

– Яна Викторовна, – злобно поправила она его. – Всё в порядке, если это всё, что вы хотели, то я уже пойду.

– Давайте провожу?

– Не нужно, Головин, у вас ещё должны быть лекции. Не заработайте себе неприятностей и с другими предметами тоже.

Яна Викторовна устало закрыла аудиторию и не оборачиваясь поспешила удалиться. А вот Рома ещё долго стоял на одном месте, коря себя за дурацкую настойчивость. Да он сейчас был похож на ту же Русакову, что вдруг решила назойливо к нему пристать. И зачем он только ляпнул это: «Давайте провожу?»

Парень без интереса высидел последнюю пару по экономике, копаясь в своей голове. Его сердобольность никогда не доводила до добра. А теперь, Рома вынужден придираться к собственным словам, которые в моменте сами по себе сорвались с его губ.

– Видели, какой разнос Орлов гадюке устроил? – с гоготом вскрикнул Морозов, выбегая из аудитории. – Говорят, там вся кафедра лежала, когда он отчитывал её за этот позор. Посмотрим, как она завтра будет перед нами распинаться, бледнея, умолять о прощении!

Руки Головина сами потянулись к плечам одногруппника. Он резво припёр того к стене, не обращая ни капли внимания на испуганные взгляды окружающих студентов.

– Не ищи себе проблем, – процедил хладнокровно Рома, обездвиживая барахтающегося парня.

– Ты что, с катушек съехал? – Морозов визжал, как поросёнок в загоне, размахивая своими тонкими, как веточки, руками. – Да я же просто пошутил, что с тобой такое?

Головин замахнулся и сжав кулак отвесил серьёзный удар Толику, куда-то в районе солнечного сплетения. Парень тут же согнулся, краснея за долю секунды. Морозов жадно глотал воздух, сдерживая болезненный стон.

– Эй, ты чего? – саркастично воскликнул Рома. – Да я же просто пошутил…

Головин брезгливо отряс руки, будто притронулся к чему-то грязному, и вразвалочку отправился на выход из университета. Он и не думал, нанося удар Морозову, как-то руки рефлекторно потянулись к одногруппнику. Недовольно отмахнулся от шушукающихся студентов, не желая даже разговаривать с кем-то из них. Завёл свой чёрный Кавасаки и тут же сорвался с места, испытывая какие-то смешанные чувства от этого дня.

А Яна Викторовна тем временем едва смогла выгулять собаку. Ноги совсем отказывались идти, а глаза не фокусировались, время от времени напрочь сбивая силуэты в единое пятно. Кое-как забралась в кровать, испытывая ужаснейшую головную боль. В тот же момент полоска на термометре поползла к опасной отметке тридцати девяти.

Болеть Яна не умела ещё с детства. Едва девушке стоило подхватить беззаботный насморк, как он тут же превращался в катастрофу на несколько дней. Вот и сейчас она понимала, что вероятно, это продолжится до конца недели. Не видя другого выбора – вызвала врача на дом, скручиваясь в какую-то гусеницу на кровати. Отправила слёзное сообщение заведующей кафедры, чтобы та сразу же искала варианты замены, по крайней мере, на завтрашний день.

К вечеру Яне стало совсем плохо. Температура только росла, а противовирусные никак не хотели помогать. Приехавший на вызов терапевт развёл руками, сообщая о разбушевавшемся в городе гриппе.

– Если совсем станет невмоготу, вызывайте неотложку – госпитализируют в ближайшее отделение, полежите с недельку в больнице.